Часть 35. Полярный бой (1/2)

Вашингтон, округ Колумбия </p>

– Давайте поедем вместе, Майкл. Может быть, мы сможем кое о чем поговорить? – Стерджес похолодел, хотя его лицо оставалось по-прежнему бесстрастным. Разве глава ЦРУ может не внушать страх? – подумал он. Баум, невысокий полный мужчина стал директором ЦРУ после того, как в течение нескольких лет возглавлял аппарат президента США. Он умел весело смеяться, когда ему этого хотелось, и тогда походил на Санта Клауса. Однако сейчас этого сходства не было.

– Конечно, Джордж, – ответил Стерджес и сделал жест в сторону своего шофера. – Можете говорить совершенно свободно. Водитель – надежный человек.

– Да, конечно, – кивнул Баум. – Уже десять лет он работает на нас.

Стерджес посмотрел на покрасневшую шею водителя и понял, что Баум говорит правду.

– Ну и о чем мы собираемся говорить?

Директор ЦРУ сунул руку в свой портфель и достал оттуда прибор размером с небольшую книгу. Он щелкнул выключателем, и прибор неприятно зажужжал.

– Новейший прибор, изготовленный в Нидерландах, – объяснил Баум. – Гарантирует от подслушивания. Сотрудники в моем научно-техническом управлении говорят, что это каким-то образом связано с гармоническими частотами. – И тут его манера поведения внезапно изменилась.

– Майкл, вы отдаете себе отчет в значении русской атаки на наши аэродромы?

– Да, конечно, это неприятно, но…

– Боюсь, вы ошибаетесь. Сейчас в море находятся несколько русских конвоев. Самый крупный вышел из Средиземного моря несколько суток назад. Он должен доставить в Исландию военное снаряжение, а также морскую пехоту. Уничтожив значительную часть наших сверхзвуковых бомбардировщиков, русские значительно уменьшили наши возможности борьбы с их конвоями. Кроме того, этим они проложили путь для нападения на нашу территорию.

– Да, но Новая Земля и Андёйа…

– Они фактически нейтрализованы. – Баум объяснил, что случилось с истребителями в Рогачево. – Плюс, русские уже высадились на Алеутских островах и серьезно угрожают Аляске.

– Значит, вы утверждаете, что война развивается для нас неудачно? Тогда почему СССР пытается достичь мирного урегулирования конфликта?

– Да, это весьма разумный вопрос.

– Но, если вы что-то подозреваете, директор, вам следует обращаться не ко мне!

– Позвольте рассказать вам одну историю, Майкл. Когда в январе мне делали операцию на сердце, руководство ЦРУ перешло в руки моего заместителя по разведке Джозефа Ларса. Вам не приходилось встречаться с малышом Джо?

– Нет, он никогда не появлялся вместо вас на заседаниях Кабинета – а на заседаниях Совета Национальной Безопасности? – Стерджес внезапно повернулся к Бауму. – Они не проконсультировались с вами? Когда вы выздоравливали после операции.

– Это преувеличение. Я действительно был болен в течение двух недель, но об этом, естественно, умалчивали. Прошел еще месяц, прежде чем я смог вернуться к исполнению своих обязанностей. Члены Кабинета не хотели мешать моему выздоровлению, поэтому такому молодому, такому честолюбивому Джозефу пришлось представить Совету национальной безопасности официальную оценку ЦРУ создавшейся ситуации. Как вы сами понимаете, у нас в разведке есть много вариантов такой оценки. Все это резко отличается от ваших драгоценных инженерных расчетов, где все можно описать точными цифрами и диаграммами. Нам приходится заглядывать в головы людей, которые часто сами не понимают, каковы их мысли по данному вопросу. Иногда я задумываюсь, почему бы нам не прибегнуть к услугам гадалок…, впрочем, я отвлекаюсь от главной темы.

У ЦРУ есть то, что мы называем стратегической разведывательной оценкой ситуации. Это документ, обновляемый ежедневно и дающий текущую оценку политической и военной силы наших противников. Из-за самой природы нашей работы и из-за допущенных в прошлом серьезных ошибок этим занимаются три группы аналитиков, оценивающих возможности противника с худшей для нас точки зрения, с лучшей и средней. Названия говорят сами за себя, верно? Когда Кабинет обращается к нам с предложением представить нашу оценку, мы обычно прибегаем к среднему варианту и по очевидным причинам делаем примечания, ссылаясь на два остальных варианта.

– Таким образом, когда его пригласили на заседание Совета безопасности, чтобы представить оценку ситуации…

– Совершенно верно. Молодой Джозеф, этот честолюбивый маленький ублюдок, мечтающий о том, как бы занять мое место, подобно тому, как голодный волк мечтает разорвать глотку овцы, решил схитрить и принес с собой все три варианта. Когда Джозеф увидел, каково мнение членов Кабинета, он представил тот вариант, который им хотелось.

– Но, когда вы вернулись после болезни, почему не исправили ошибку?

Баум посмотрел на собеседника с иронической улыбкой.

– Майкл, иногда вы проявляете поразительную наивность. Да этого подлеца убить мало, но это невозможно. Правда, у Джозефа слабое здоровье, хотя он и не знает об этом. Время еще не настало, – произнес Баум, словно рассуждал о том, где бы ему провести отпуск. – Сейчас ЦРУ расколото на несколько фракций. Во главе одной стоит Джозеф. Другая поддерживает меня. Моя фракция более влиятельна, но не имеет решающего превосходства. К мнению Джозефа прислушиваются Президент и министр обороны. А я всего лишь больной старик – так мне говорят. Если бы не война, меня уже сместили бы с поста директора.

– Но Ларс обманул Кабинет! – громко возразил Стерджес.

– Вовсе нет. Неужели вы считаете его таким идиотом? Он вручил членам Кабинета официальную оценку сил противника, разработанную главами управлений ЦРУ под моим руководством.

Зачем он все это говорит мне? – недоумевал Стерджес. Баум боится оказаться смещенным со своего поста и хочет заручиться поддержкой других членов Кабинета. Неужели дело только в этом?

– Итак, по вашему мнению, мы совершили серьезную ошибку?

– Вот именно, – кивнул Баум. – Колоссальную. Невезение и просчеты руководителей компаний нефтедобывающей промышленности – разумеется, вы здесь ни при чем. К этому нужно прибавить страх, таящийся в сердцах правительственной иерархии, честолюбие одного из моих подчиненных, самовлюбленность министра обороны и глупое поведение СССР. Результатом и стала сложившаяся сейчас ситуация.

– Что, по вашему мнению, нам следует предпринять? – спросил Стерджес, не зная, можно ли положиться на директора ЦРУ.

– Ничего. Я, однако, прошу вас иметь в виду, что будущая неделя решит, по-видимому, исход войны. Ага! – вдруг воскликнул он. – Смотрите, мой автомобиль снова на ходу. Высадите меня здесь. Спасибо, что согласились подвезти меня, Майкл. До свиданья. – Баум выключил глушащее устройство, положил его в портфель и вышел из автомобиля.

Майкл Стерджес смотрел вслед автомобилю директора ЦРУ, исчезнувшему за углом. Всю свою жизнь этот человек боролся за власть, поднимаясь все выше и выше по ступеням, ведущим к вершине правительственной иерархии. Он не раз сметал с пути тех, кто мешали ему. Сколько погублено талантов, разрушено многообещающих карьер для того, чтобы он мог теперь сидеть в этом автомобиле и мечтать о том, как занять место самого могущественного человека в стране. Но еще никогда игра не была столь опасной. Сейчас он не знал ее правил, не был уверен в намерениях Баума. Да и говорит ли он правду? А вдруг директор ЦРУ хочет перестраховаться и обвиняет Джозефа Ларса в собственных ошибках? Стерджес не мог припомнить, приходилось ли ему встречаться с первым заместителем директора ЦРУ.

– Поехали в министерство, – приказал он, слишком занятый противоречивыми мыслями, чтобы подумать о побочной деятельности своего шофера.

Кефлавик, Исландия</p>

Горев тщательно рассматривал лежащие перед ним спутниковые фотографии. Разведывательный спутник пролетел над Анкориджем через четыре часа после ракетного налета на аэродромы. Было сделано по три снимка каждой авиабазы, где стояли «Лансеры». Разведчик взял блокнот и принялся за подсчеты, стараясь не увлекаться. Он считал уничтоженными только те бомбардировщики, которые или сгорели или были разбиты.

– Мы считали, что всего «Лансеров» около ста штук. Активно использовались восемьдесят шесть, остальные или пострадали в ходе более ранних катастроф, либо вышли из строя. Мне кажется, что двадцать один самолет полностью уничтожен, а еще тридцать получили серьезные повреждения. Аэродромы со всем оборудованием сильно разрушены. Мне хотелось бы также знать, насколько значительны потери среди летного состава. Если удалось вывести из строя большое количество экипажей, то «Лансеры» не будут беспокоить нас по крайней мере неделю. У них остались B-52, но у этих бомбардировщиков с соизмеримой дальностью действия, гораздо ниже скорость – они дозвуковые, а значит намного уязвимее для наших истребителей. Короче говоря, товарищ контр-адмирал, ситуация коренным образом изменилась в нашу пользу.

Адмирал Краснов улыбнулся. Начальник его разведывательного управления сказал ему то же самое, добавив еще кое-что – оба десанта и на Андёйа, и на Алеутские острова увенчались потрясающим успехом. А значит, дорога в Атлантику для Ту-22М – открыта.

Липецк, СССР</p>

Перехватчик МиГ-31Д промчался над посадочной полосой на высоте сотни метров. Пролетая над вышкой управления полетами, майор Белохвостикова медленно выполнила бочку, затем развернулась и плавно зашла на посадку. Хотя штурман и предупреждал её о последствиях подобного хулиганства, она решила рискнуть. Ведь успех же!

Она подрулила к стоянке, спрыгнула с подставленной лестницы и подошла к ожидавшему ее руководству. Одновременно со штурманом она приложила руку к шлему:

– Задача выполнена, спутник уничтожен. И… Извините, товарищ генерал-майор. Больше этого не повторится.

Тот кивнул, пряча ухмылку.

– По разведданным у американцев имеется еще один спутник радиолокационной океанской разведки. Они еще подумают, следует ли им идти на такой риск и запускать его на орбиту, – произнес генерал.

– Наши специалисты сумели подготовить для нас новые ракеты? – спросила Белая.

– Сейчас они занимаются двумя и к концу недели их могут передать нам. Если мы получим эти два «Контакта», вашей следующей целью, товарищ майор, будет их спутник фоторазведки, функционирующий в реальном времени. Но пока главными для нас останутся радиолокационные спутники океанской разведки. – По лицу генерала пробежала улыбка. – Не забудьте нарисовать пятую звезду на борту вашего МиГа, товарищ майор.

Норфолк, штат Виргиния</p>

Они вышли бы в море в любом случае, и ничто не сделало плавание менее опасным. Просто ждать дальше уже не было никакой возможности. Сначала вышли эсминцы и фрегаты. Разойдясь веером, они принялись за поиски советских подводных лодок под прикрытием патрулирующих над ними самолетов противолодочной обороны. Далее последовали крейсеры и авианосцы. И только затем в море вышли десантные суда из гавани в Литтл-Крик – «Тарава», «Гуам», «Нассау», «Инчон» и еще двадцать кораблей. Всего в составе конвоя их было свыше шестидесяти. Они образовали три группы и взяли направление на северо-восток со скоростью в двадцать узлов. К месту назначения они прибудут через шесть суток.

Вспомогательное судно ВМС США «Привейл»</p>

Даже при трехузловой скорости судно двигалось неуклюже. Его длина была чуть больше двухсот футов, и оно преодолевало каждую волну, словно лошадь барьер. На судне служила смешанная команда. Управляли им гражданские моряки, а военные обслуживали электронное оборудование. Самым невероятным – по общему признанию – являлось то, что они все еще оставались в живых.

«Привейл» представлял собой переделанный океанский траулер. Сейчас вместо трала он тянул за собой трос длиной шесть тысяч футов с гидролокационной антенной на конце, начиненной акустическими датчиками. Полученные сигналы обрабатывались бортовым компьютером, а затем через спутник их передавали в Норфолк со скоростью тридцать две тысячи бит в секунду. Судно передвигалось с помощью бесшумных электродвигателей, корпус его был оборудован системой защиты, что устраняло даже те малейшие звуки двигателей, которые еще оставались. Надстройка была из стекловолокна, что сводило до минимума радиолокационное отражение. По сути дела, этот бывший океанский траулер представлял собой одно из первых судов, изготовленных по технологии «стелс», и, несмотря на то что на борту его не было никакого оружия, кроме винтовки, чтобы отпугивать акул, он являлся одним из самых опасных противолодочных кораблей, когда-либо созданных для борьбы с субмаринами противника. «Привейл» и еще три корабля такого же типа постоянно курсировали в северной части Атлантики по дуге большого круга между Ньюфаундлендом и Ирландией, прислушиваясь к шумам, издаваемым проплывающими подводный лодками. Два таких корабля уже получили право нарисовать на рубках силуэты подводных лодок. Дело в том, что к каждому из них был постоянно приписан патрульный самолет «Орион», а две советские подводные лодки допустили роковую ошибку, слишком приблизившись к этим судам. Однако задача этих кораблей заключалась не в том, чтобы вместе с «Орионами» топить субмарины, а в том, чтобы предупреждать другие корабли, находящиеся далеко от них, о появлении подводной угрозы.

В боевой рубке корабля «Привейл» группа операторов-океанографов не сводила глаз с ряда экранов, в то время как остальные прокладывали курс всех судов, которые могли находиться настолько близко, что представляли непосредственную угрозу.

Старшина провел пальцем по размытой линии на экране дисплея.

– Это, должно быть, конвой, вышедший из Нью-Йорка.

– Да, – сказал техник, сидевший рядом с ним. – А в море его появления ждут те, кто хочет встретиться с ним.

Он не ошибся.

***</p>

Их было три. В США их называли «Оскар II», в СССР – подводные лодки проекта 949А шифр «Антей», – серия советских атомных ракетных подводных лодок, вооружённых крылатыми ракетами П-700 и предназначенных для уничтожения авианосных ударных соединений. «Краснодар», «Иркутск», «Воронеж» - такие имена носили эти подводные лодки. В советских ВМФ субмарины проекта 949А «Антей» являлись самым многочисленным классом кораблей, на вооружении которых были ракеты П-700, а также корабли этого класса являлись лидерами по количеству пусковых установок «Гранит» на одном носителе.

Именно эти подводные лодки проекта 949А, совместно с бомбардировщиками Ту-22М3 авиации ВМФ СССР, являлись основным средством противодействия ударным авианосным группам ВМС США. И они очень хорошо знали свою работу.

«Антеи» вели конвой еще с Наветренного пролива. Шли медленно и аккуратно, стараясь не обнаруживать себя и держась подальше от противолодочной авиации и фрегатов охранения. Свою задачу капитаны подлодок знали уже давно. Оставалось только дождаться условного сигнала, чтобы атаковать конвой.

СКР «Ярослав Мудрый» </p>

– По крайней мере, мы не будем в одиночестве, – заметил Олешко.

– Ты всегда такой оптимист? – спросил Фирсов.

– У наших американских друзей великолепный разведывательный аппарат. Я хочу сказать, что ваши ВВС сумели-таки сбить их спутник. – Капитан Перов поставил на стол свою чашку с кофе. Пять капитанов собрались на совещание в каюте Маркова. Перов прилетел с «Ладного» на своем вертолете.

– Да, теперь они знают состав нашего конвоя, – согласился Марков, – и приложат все усилия, чтобы максимально сократить его.

Депеша, полученная из Североморска, извещала их скупым морским языком, что по крайней мере шесть американских подводных лодок приближаются, по-видимому, к их конвою. Четыре будут атаковать с севера. Это зона ответственности Маркова и Перова.

– Думаю, в самое ближайшее время мы получим информацию от наших буксируемых гидролокационных датчиков, – заметил Марков. – Вы сумеете выдержать трое суток непрерывных полетов?

Олешко засмеялся:

– Если я отвечу, что не сумею, это будет иметь какое-нибудь значение?

– Думаю, нам следует находиться недалеко друг от друга, – заметил Перов. – Не удаляясь больше чем на пять миль. Самым сложным будет рассчитать моменты наших ускорений. Конвой хочет идти по прямой – насколько это возможно, верно?

– Да. – Марков кивнул. – Трудно винить командующего за такое решение. Когда столько судов начнет ходить зигзагами, это не менее опасно, чем настоящее нападение подводных лодок.

– Но все-таки есть и хорошие новости, – напомнил Олешко. – Некоторое время нам не угрожают налеты «Лансеров», так что перед нами снова односторонняя угроза.

Качка судна изменилась, когда снизили скорость. Сторожевик заканчивал свое двадцативосьмиузловое ускорение и теперь в течение нескольких минут будет дрейфовать при пяти узлах, что позволит гидролокационной антенне с пассивными датчиками функционировать с максимальной эффективностью.

Многоцелевая АПЛ «Юганга»</p>

– Акустический контакт, пеленг три-четыре-шесть.

Семьсот миль до паковых льдов, подумал Москвин, проходя к носу субмарины. Пятиузловым ходом.

Сейчас они находились в глубоких водах. Им пришлось пойти на немалый, пусть и оправданный, риск, когда они удалялись от берега Аляски со скоростью пятнадцать узлов, несмотря на тот шум, который исходил от «Пантеры». Понадобилось четыре часа, чтобы достигнуть стосаженной изобаты, четыре часа постоянного напряжения, во время которых он думал о том, как отреагируют американцы на ракетную атаку против их аэродромов. Прежде всего штатники выслали в море свои противолодочные патрульные самолеты, вездесущие «Орионы», начавшие сбрасывать акустические буи, но ракетоносцам удалось уйти от них. У «Пантеры» по-прежнему функционировали почти все гидролокационные системы, и, хотя подводная лодка не могла защищаться, по крайней мере, она слышала о приближающейся опасности.

Во время четырехчасовой гонки поврежденная субмарина грохотала, словно вагон, полный металлических труб, и Москвину не хотелось даже думать о том, как она управляется при рулях глубины, полощущихся, подобно свежевыстиранному белью на ветру. Но все это осталось позади. Теперь они находились на глубине двухсот метров. Выпустив позади буксируемые гидролокационные антенны, подводные лодки получили дополнительную возможность услышать предупреждение о приближающейся опасности. «Волк» и «Юганга» шли на расстоянии трех миль от своего поврежденного собрата.

Семьсот миль пятиузловым ходом, снова подумал Москвин. Почти шесть суток…

– Ладно, мичман, что вам удалось обнаружить?

– Приближается медленно, товарищ командир, так что двигается, по-видимому, по прямой. Пеленг меняется медленно. Думаю, это атомная подводная лодка, идет на малой скорости и находится недалеко от нас. – Голос старшего акустика не выдавал никаких чувств.

Капитан наклонился внутрь центрального поста.

– Право Руля, курс ноль-два-пять.

Рулевой положил руль на пять градусов вправо, медленно разворачивая подводную лодку на северо-восточный курс. При скорости пять узлов «Юганга» представляла собой «черную дыру» в океане, словно растворялась в нем и почти не производила шума, но и акустический контакт тоже двигался практически бесшумно. Москвин наблюдал за тем, как линия на экране гидролокатора на протяжении нескольких минут медленно меняла свои очертания.

– Так… Пеленг на контакт изменился и составляет сейчас три-четыре-один.

– Старпом? – обратился к своему старшему помощнику Москвин.

– По-моему, расстояние до контакта примерно семь тысяч метров. Движется нам навстречу, скорость около четырех узлов.

Слишком близко, подумал капитан. Впрочем, он вряд ли нас слышит.

– Давайте поторопим его.

Торпеда УГСТ была выпущена с минимально возможной скоростью. Выйдя из торпедного аппарата, она повернулась на сорок градусов влево и затем направилась к цели, таща за собой разматывающиеся провода наведения, соединяющие ее с подводной лодкой. Акустики направляли её к цели, а «Юганга» медленно удалялась в сторону от точки пуска. Внезапно старший акустик поднял голову.

– Он услышал шум торпеды! Я сосчитал число оборотов винта – это «Лось», число оборотов соответствует скорости пятнадцать узлов. Слышу шум – он только что заполнил трубы торпедных аппаратов!

Выпущенная «Югангой» торпеда увеличила скорость и включила гидролокатор самонаведения. Американская подлодка типа «Лос-Анджелес» поняла, что ее обнаружили, и ее командир автоматически отреагировал на угрозу, увеличив скорость и резко повернув направо, затем выстрелил самонаводящейся торпедой по линии пеленга на атакующую субмарину. Наконец он нырнул в глубину, надеясь уклониться от приближающейся торпеды.

Крутой поворот «Лося» привел к возникновению турбулентности в воде, и на мгновение советская торпеда сбилась с курса, но затем вырвалась из зоны турбулентности и снова нашла цель. Затем нырнула вслед за ним и на глубине четыреста футов попала во вражескую субмарину.

– Пеленг на движущуюся к нам торпеду быстро меняется, – доложил старший акустик. – Она минует нас, пройдет далеко за кормой. Взрыв, наша торпеда попала в цель. – Гул взрыва пророкотал по корпусу подводной лодки подобно отдаленному грому. Москвин надел наушники и услышал отчаянные попытки «Лося» продуть цистерны, чтобы всплыть на поверхность, и скрежет металла, когда внутренние переборки рухнули под напором воды. Однако он не услышал, каким было последнее решение американского командира. А тот выпустил спасательный буй, расположенный в кормовом отсеке рубки. Буй всплыл на поверхность и начал непрерывно передавать призыв о помощи. Команды «Лос-Анджелеса» уже не было в живых, а спасательный буй продолжал свои призывы, сообщая одновременно штабу флота координаты места гибели подводной лодки, – и несколько штатовских субмарин и надводных кораблей устремились к этому месту.

СКР «Ярослав Мудрый»</p>

Олешко потянул на себя регулятор шага винта, и вертолет поднялся на высоту сто пятьдесят метров. Отсюда он видел северный край конвоя к юго-западу от себя. В воздухе барражировало несколько вертолетов – эта хорошая мысль пришла в голову кому-то еще. На многих транспортных кораблях армейские вертолеты находились в качестве палубного груза, и большинство из них могли летать. Вертолеты следовали вдоль периметра конвоя, высматривая перископы. Именно их боялись больше всего подводники, в чем честно признавались. Такую методику противолодочной борьбы называли «Черным небом». По всему конвою солдатам предлагали следить за поверхностью океана и докладывать обо всем, что они замечали. В результате то и дело получали сообщения, которые в конечном итоге оказывались ошибочными, но это избавляло солдат от безделья, а иногда, рано или поздно, они действительно замечали перископ подводной лодки. Ка-27 Олешко пролетел на восток двадцать миль, прежде чем начал описывать круги. Он искал возможную подводную лодку, обнаруженную с помощью буксируемых пассивных датчиков во время очередного дрейфа сторожевика.

– Ладно, старшина, сбрасывай буй – пошел!

Старшина нажал на кнопку, и вниз с боковой панели упал акустический буй. Вертолет продолжал сбрасывать буи с интервалами в две мили, создавая таким образом десятимильный барьер, затем Олешко описал широкий круг, наблюдая за морем, в то время как старшина следил за гидролокационным дисплеем.

– Возьми управление на себя. – Олешко снял руки со штурвала и поправил шлем. Он стал пользоваться им совсем недавно и еще не успел привыкнуть. – У тебя есть что-нибудь, старшина?

– Пока не могу дать определенный ответ, начальник. Подождите пару минут.

– Хорошо. – Пилот окинул взглядом приборную панель, затем снова принялся всматриваться в морскую поверхность.

– Начальник, слышу слабый сигнал на четвертом номере.

Олешко взялся за штурвал и повернул вертолет на северо-запад.

– Еще две мили.

– Ну что, старшина?

– На буе номер четыре по-прежнему слабый сигнал. Больше ничего.

– Одна миля, – произнес второй пилот, не сводя взгляда с дисплея. Взгляд Олешко был теперь устремлен вниз. Он надеялся увидеть уходящую в глубину вертикальную линию или пенный бурун.

– С четвертого буя доносится сигнал средней силы. От пятого тоже что-то слышно.

– «Яр», это «Олегыч». Мне кажется, нам удалось обнаружить что-то. Сейчас я сброшу еще один буй, между четвертым и пятым. Будем именовать его номер шесть. Сбрасываем – пошел! – С вертолета вниз упал еще один акустический буй.

– «Олегыч», это «Яр», – послышался голос оператора. – Нам кажется, что контакт к северу от линии, повторяю, к северу.

– Понял, согласен с вами. Через минуту выясним точнее.

– Начальник, – доложил старшина, – слышу сигнал средней силы на шестом.

– «Яр», это «Олегыч», мы собираемся опустить на этого типа прямо сейчас погружной гидролокатор.

На борту «Ярослава Мудрого» велась прокладка линии акустических буев и положения вертолета.

Олешко одной рукой отвел назад рычаг, чтобы неподвижно зависнуть в воздухе, а другой медленно отпускал регулятор шага винта, пока вертолет не замер в пятнадцати метрах над морской поверхностью. Старшина снял стопор с кабеля погружного гидролокатора и опустил его на глубину шестьдесят метров.

– Акустический контакт, начальник. Оцениваю его как возможную подводную лодку, пеленг три-пять-шесть.

– Поднять локатор! – скомандовал Олешко. Ка-27 взвился вверх и пролетел милю в северном направлении. Здесь Олегыч снова завис над водой и во второй раз опустил погружной гидролокатор.

– Контакт! Пеленг один-семь-пять. Похоже, что один винт, число оборотов соответствует скорости около десяти узлов.

– Он у нас в вилке, – произнес второй пилот. – Принимаемся за дело. – он ввел цифры в бортовой компьютер.

– Пеленг меняется, похоже, он поворачивает налево. Совершенно верно, – подтвердил старшина. – Точно, делает левый поворот.

– Он услышал нас? – спросил второй пилот.

– Думаю, он услышал конвой и поворачивает, чтобы засечь его. Старшина, поднять локатор, – скомандовал Олешко. – «Яр», это «Олегыч», под нами маневрирующая цель, считаем ее подводной лодкой. Прошу разрешения применить оружие.

– Понял вас, «Олегыч», применение оружия разрешаю, повторяю, применение оружия разрешаю.

Пилот пролетел тысячу метров на юго-восток, снова опустил погружной гидролокатор, и вертолет завис над поверхностью моря, повернувшись носом к ветру.

– Снова слышу его, начальник, – послышался взволнованный голос старшины – Пеленг три-пять-пять, меняется справа налево.

– Проходит прямо под нами, – заметил второй пилот, глядя на дисплей перед собой.

– «Яр», это «Олегыч», цель – определенно подводная лодка, атакуем. – Олешко удерживал вертолет в режиме зависания, пока его старшина называл изменения пеленга. – Начинаем атаку.

– Взводим боеголовку. – Второй пилот пробежал пальцами по кнопкам на панели. – Торпеда готова.

– Установить первоначальную глубину поиска семьдесят метров; курс – змейка.

Пилот ввел необходимые поправки.

– Готово.

– Добро, старшина, приготовиться к активному поиску, – скомандовал Олешко, имея в виду поиск с применением режима активной гидролокации.

– Готово, начальник. Сейчас пеленг на контакт два-ноль-ноль, быстро меняется справа налево.

– Ну-ка, ощути ярость Олегыча! – Олешко включил сигналы от активного гидролокатора в свои наушники.

Старшина нажал на кнопку, и акустический датчик послал серию импульсов. Волновые фронты звуковой энергии отразились от корпуса подводной лодки и вернулись обратно в приемник гидролокатора. Контакт мгновенно увеличил скорость.

– Положительный контакт, пеленг один-восемь-восемь, расстояние семьсот пятьдесят метров.

Второй пилот ввел эти цифры в компьютер управления огнем и ответил:

– Готово!

Пилот нажал большим пальцем на кнопку с правой стороны штурвала. Торпеда сорвалась с подвески и нырнула в море.

– Торпеда пошла!

– Старшина, хватит с него, вырубай активный режим. – Олешко включил рацию. – «Яр», мы только что сбросили торпеду на погружающуюся подводную лодку с одним винтом, примерно в семистах метрах от нас, пеленг один-восемь-восемь. Торпеда в воде. Будьте наготове.

Торпеда функционировала в режиме преследования змейкой и мчалась в южном направлении сериями извивающихся кривых. Американская подводная лодка, спугнутая активными импульсами погружного гидролокатора, развивала полную скорость и уходила на глубину, надеясь спастись от преследующей ее торпеды.

– «Олегыч», информируем: «Резак» летит к вам для оказания помощи, если ваша торпеда упустит цель, прием.

– Вас понял, – ответил Олешко.

– Она догоняет! – ликующим голосом воскликнул старшина. Торпеда сближалась с субмариной, непрерывно испуская активные акустические импульсы. Капитан подводной лодки круто повернул направо, но торпеда была уже так близко, что уклониться от нее оказалось невозможно.

– Попадание! Торпеда поразила цель! – Голос старшины прозвучал почти так же громко, как и взрыв. Прямо под вертолетом поднялся бугор воды, но без гребня пены. Взрыв произошел слишком глубоко.

– Ну что ж, – пробормотал Олешко. За все годы службы он ни разу не стрелял настоящей торпедой по настоящей подводной лодке. Звуки гибнущей субмарины казались ему самыми печальными в жизни. На поверхности появились пузыри и начало расплываться масло.

– «Яр», подводная лодка потоплена. Остаемся пока на месте, будем ждать появления обломков и, может быть, спасшихся с лодки. – Накануне другой сторожевик спас весь экипаж со сбитого ЕР-3. Американцев уже доставили в Исландию для допроса. Но с подводной лодки не спасется никто. Олешко сделал несколько кругов и через десять минут отправился обратно.

Новая Земля</p>

– «Волк», вы поели и отдохнули? – послышался вопрос «Логова».

– Можно сказать и так. – Вадим ждал этого, но теперь, когда пришло время, такой вопрос звучал как-то зловеще.

– Мы хотим, чтобы вы патрулировали южный берег пролива Маточкин Шар и сообщали нам о деятельности американцев в этом районе. Нас особенно не интересует поселок Северный. Но важно, чтобы вы проверили западную часть острова. Как и раньше, вам следует всячески избегать контактов, наблюдать и докладывать. Понятно?

– Вполне. Сколько у нас времени?

– Этого я не знаю, «Волк». Однако советую отправляться немедленно.

– Ладно, мы выходим через десять минут. Конец связи. – Вадим разобрал антенну и уложил рацию в вещмешок. – Итак, нам нужно уходить с этого горного курорта. Сержант Николаев?

– Да, товарищ старший лейтенант? – Николаев и Коваленко подошли вместе.

– Вас не проинструктировали относительно предстоящей задачи?

– Никак нет. Нам приказали помогать вашей группе и ждать дальнейших указаний. – Вадим уже видел планшет сержанта с картами всего северного и западного побережья Южного острова Новой Земли, однако на всех картах – кроме той, где обозначалась зона выброски парашютного десанта, – не было ни единой пометки. Разумеется, цель предстоящей разведки побережья была очевидной, верно? Офицер достал свою тактическую карту и прикинул маршрут продвижения на запад.

– Так, мы разделимся на пары. Сержант Коваленко, вы пойдете впереди с одним из наших новых друзей. Николаев вместе с Волочковым будут прикрывать нас с тыла. У обеих групп есть рации, я возьму третью, и со мной будут остальные. Всем оставаться в пределах видимости. Постараемся по мере возможности двигаться по возвышенностям. Первая дорога с твердым покрытием, которую нам придется пересечь, находится в пятнадцати километрах отсюда. Если заметите что-нибудь, тут же найдите укрытие и доложите мне. Нам приказано всячески избегать контактов, так что безо всякого геройства, понятно? Отлично, выходим через десять минут. – Вадим начал собирать свое снаряжение.

– Куда мы идем, Вадим? – спросила Вика.

– На западный берег, – ответил он. – Как ты себя чувствуешь?

– От вас не отстану. – Она села рядом с ним. – А когда придем на западный берег, что делать будем?

– Этого мне не сказали, – улыбнулся Вадим.

– Почему тебе ничего не говорят?