Часть 27. Прорывы (2/2)
– Генерал убит, генерал убит! – крикнул сержант, показывая на пылающую КШМ М577, из которой не удалось спастись никому.
Александер увидел рядом с собой ругающегося командующего армией.
– Кто теперь поведет бригаду в бой? – прохрипел он. – Заместитель командира этой бригады – совсем молодой полковник, только что занявший этот пост.
Александер тут же почти неосознанно принял решение, быстрое и правильное:
– Сэр, как относительно меня?
Пораженный командующий армией посмотрел на него, затем вспомнил репутацию Александера как танкиста, а также славу его знаменитого отца и тут же принял свое решение.
– Седьмая бронекавалерийская ваша. Задача вам известна.
К ним тут же подъехал другой бронетранспортер, на этот раз не КШМ, а обычный М113. Александер и Стерджес забрались в него, и механик-водитель повел машину на предельной скорости к командному пункту дивизии. Прошло полчаса, прежде чем бронемашина остановилась. Александер увидел ряды танков, укрывшихся в лесу вблизи опушки. Неподалеку рвались снаряды артиллерии союзников, но генерал не обращал на них внимания. Командиры полков собрались на инструктаж. Александер быстро представился, назвал свой позывной для связи, и поставил боевую задачу, проинформировал о направлении движения и сроках прибытия к цели. К чести только что погибшего генерала, все знали цель операции. Бригада была прекрасно организована, детали плана известны, и офицеры стремились в бой. Александер сразу увидел, что у него превосходный боевой штаб. Он посадил его офицеров за работу, а командиры полков отправились к своим частям.
Первый боевой штаб генерала Александера находился, как и надлежало, в тени высокого дерева. Его отец не выбрал бы лучшего места. Генерал улыбнулся. Он вызвал к себе начальника разведотдела бригады.
– Сообщите о ситуации, – приказал Александер.
– Батальон польских танков предпринял контратаку вдоль этого шоссе, ведущего на восток из Шамотулы. Контратака будет отбита. К тому же, наши машины двигаются на юго-восток у них в тылу. Передовые мотопехотные части уже в городе и встречают всего лишь слабое сопротивление. Первый полк нашей бригады выступил и должен войти в город через час.
– Что скажет начальник ПВО?
– Зенитные реактивные установки «Роланд», «Авенджер» и самоходные орудия «Вулкан» движутся следом за передовыми частями. Кроме того, нас прикрывают с воздуха. Два авиакрыла истребителей F-16 готовы к вылету по первому нашему требованию, но пока нам не выделили штурмовиков. Сегодня утром они понесли тяжелые потери, но и противник тоже. Еще до полудня мы сбили двенадцать вражеских самолетов.
Александер кивнул и разделил эту цифру на три, как подсказывал ему недавно приобретенный опыт.
Он подошел к столу, на котором были разложены оперативные карты. Как и раньше, по одну сторону стола находились лейтенанты, которые наносили на карты продвижение его частей. По другую – расположились офицеры разведотдела бригады, отмечавшие на картах все, что им было известно о противнике. Александер схватил за плечо проходившего мимо начальника оперативного отдела:
– Пусть головной полк движется вплотную за мотопехотными частями. Если им понадобится помощь, оказывать ее немедленно. Я хочу прорвать оборонительные рубежи противника и сделать это сегодня. Какая у нас артиллерийская поддержка?
– Два дивизиона тяжелых орудий М109 уже заняли позиции. Батарея MLRS уже ведет огонь.
– Отлично. Если у мотопехоты есть необходимость в поражении целей, пусть берутся за дело. Сейчас не время запрашивать разрешения старших начальников. Русские и поляки уже знают о нашем прибытии к фронту, и потому наш худший враг – время. Оно работает на них и против нас. – Начальник оперативного отдела и старший артиллерийский офицер отошли в сторону, посовещались, и через две минуты на оборонительные позиции противника обрушился огонь 155-миллиметровых орудий. Погибший генерал, безусловно, заслуживает награду за безупречную подготовку своей бригады, решил Александер; пусть посмертно, но его усилия должны быть отмечены.
– Авиация противника атакует наши войска, – послышался голос штабного офицера.
– Вражеские танки выдвинулись из леса к востоку от Шамотулы, численностью до батальона. Их поддерживает мощный артиллерийский огонь.
Александер знал, что теперь ему нужно положиться на своих полковников. Прошло то время, когда генерал мог наблюдать за ходом сражения и руководить своими войсками. Его штабные офицеры делали пометки на картах. Полякам следовало бы подождать, подумал Александер, дать передовым частям бригады продвинуться вперед и затем нанести удар по тылу, разорвать пути снабжения. Это была грубая ошибка, он впервые увидел, что польский командир допустил такой промах. По-видимому, это молодой офицер, заменивший убитого или раненого командира, а может быть, где-то поблизости находится его дом. Какой бы ни была причина, следует воспользоваться этой ошибкой. Передовые полки несли потери, но они уничтожили польский танковый батальон, попытавшийся контратаковать, всего за десять минут ожесточенного боя.
– Два километра – передовые части в двух километрах от Шамотулы. Сопротивление оказывает только артиллерия. Мотопехота беспрепятственно входит в город. Город почти захвачен. Разведчики докладывают, что дорога на Познань открыта!
– Обходите Шамотулы, – приказал Александер. – Наша цель – Познань на Варте.
Познань, Польская Народна Республика</p>
Группа союзных войск, переброшенных для защиты Познани, была поспешно собрана из разных частей. Советские мотострелки и передовой танковый батальон продвигающейся к линии фронта польской дивизии усилили остатки частей, разбитых сегодня пятью дивизиями НАТО. Времени оставалось совсем немного. Саперы с помощью бульдозеров лихорадочно готовили укрытия для танков, а пехотинцы копали окопы для своих противотанковых ракет и для себя. Облако пыли на горизонте послужило им предупреждением. Они знали, что сюда направляется танковая бригада, а жители города, расположенного позади них, еще не успели эвакуироваться. В двадцати километрах за передовой в воздухе барражировала эскадрилья штурмовиков, ожидающая приказа к атаке.
– Вижу противника! – передал по радио наблюдатель, расположившийся на шпиле кирхи.
Прошло несколько секунд, и артиллерийский огонь союзников обрушился на приближающиеся американские части. Расчеты противотанковых реактивных установок «Фагот» снимали чехлы с прицелов, заряжали первые ракеты и готовились к длительному бою. Экипажи Т-72 28-го танкового полка 20-й Варшавской танковой дивизии имени маршала Константина Рокоссовского въезжали в вырытые для них укрытия, плотно закрывали люки, а наводчики направляли прицелы на еще далекие цели. Ситуация была слишком запутанной, ни у кого из обороняющихся не было времени, чтобы установить четкую цепь командования. Первый выстрел сделал русский. Противотанковая управляемая ракета «Фагот» устремилась к находившемуся на расстоянии четырех километров танку «Абрамс» …
***</p>
– Передовые части находятся под огнем вражеских реактивных установок, – доложил штабной офицер.
– Подавить их! – приказал Александер командующему артиллерией. Через минуту реактивные установки залпового огня MLRS стрелами перечеркнули небо. Тут же заработала и ствольная артиллерия, превращая линию фронта в кровавое месиво. Затем послышался грохот артиллерии русских.
– Головной полк несет тяжелые потери.
Александер молча смотрел на карту. Сейчас у него не было простора для маневрирования, как не осталось и времени. Его части должны были прорваться через вражеские оборонительные порядки как можно быстрее, чтобы захватить мосты через Варту. Это означало, что передовые подразделения неминуемо потеряют много танков. За прорыв придется заплатить дорогой ценой, но другого пути не было.
***</p>
Двенадцать бельгийских истребителей F-16 пронеслись над полем боя на бреющем полете со скоростью пятьсот узлов, сбрасывая на спешащий занять оборону перед городом головной 68-й механизированный полк польской дивизии тонны кассетных бомб. Они уничтожили почти тридцать танков и десятки боевых машин пехоты меньше чем в километре от оборонительных позиций союзников. В небо взвился рой зенитных ракет и устремился вслед за истребителями, которые повернули на запад и, прижавшись почти к самой земле, пытались ускользнуть от них. Три самолета рухнули вниз, и горящие обломки упали на атакующие войска НАТО, усугубив их опустошение, вызванное сокрушительным огнем советской артиллерии.
Командир советского мотострелкового батальона увидел, что у него теперь не хватит огневой мощи, чтобы остановить наступление американцев. Он решил, что пришло время отступить, пока батальон в состоянии сопротивляться. Он передал в свои роты команду отступать и попытался сообщить об этом подразделениям союзников у себя на флангах. Однако войска, обороняющие Познань, принадлежали к четырем различным подразделениям, многие были изрядно потрепанными и потеряли связь со штабами. Поляки просто не хотели отступать. Жители города еще не успели эвакуироваться, и польские войска не собирались покидать свои позиции до тех пор, пока их соотечественники не переправятся на другой берег реки. Когда советский полковник сообщил в Ставку о своем намерении отступить, еще несколько подразделений присоединились к нему и начали отходить, в то время как польские войска остались в окопах. Результатом всех этих действий явился хаос в оборонительной линии.
*** </p>
– Передовые наблюдатели докладывают, что подразделения противника отступают на левом фланге, повторяю, подразделения противника выходят из боя в северной части города.
– Перебросить второй полк к северу, обойти отступающие войска и двигаться к мостам с максимальной скоростью. Не обращать внимания на потери и захватить эти проклятые мосты! Начальник оперативного отдела, продолжайте наступать на оборонительные позиции противника. Постараемся окружить их на этой стороне реки и уничтожить, – приказал Александер. – Стерджес, следуйте за мной. Мне нужно быть ближе к передовой.
Генерал знал, что головной танковый полк понес катастрофические потери во время наступления, но достигнутая цель оправдывала их. Войскам НАТО придется теперь пробиваться через разрушенный город, чтобы добраться до мостов, и то, что подразделения противника покинули свои позиции в северной части города, было прямо-таки даром небес. Теперь силами свежего танкового полка он опрокинет их и, если повезет, сумеет захватить мосты целыми. Этот маневр он должен проконтролировать лично. Александер и Стерджес разместились в бронетранспортере, который тут же помчался на юго-запад, вдогонку за наступающим полком. Оставшийся в штабе начальник оперативного отдела начал отдавать распоряжения по бригадной радиосвязи.
На противоположном берегу реки, в пяти километрах от него, расположилась батарея 152-миллиметровых орудий «Мста», только и ждавших этого момента. Они молчали, не открывали огня, ожидая, когда специалисты по радиоперехвату обнаружат местонахождение штаба бригады. Получив необходимую информацию, артиллеристы ввели данные в системы наводки и зарядили орудия бризантными снарядами. Все орудия батареи были направлены на одну цель. Земля задрожала, когда они открыли беглый огонь.
Меньше чем за две минуты сотня снарядов обрушилась на штаб бригады и на местность вокруг. Половина личного состава погибла сразу, остальные были ранены.
Александер услышал о случившемся в наушниках, присоединенных к командирской рации. В третий раз он оказался на волосок от смерти. Это моя ошибка, подумал он. Мне следовало проверить, где размещаются радиостанции бригады. Больше нельзя допускать подобных промахов… Проклятье!
***</p>
Улицы Познани были забиты гражданским транспортом. Русские в своих боевых машинах пехоты БМП-3 совсем обошли город, чтобы не оказаться в заторах, поспешно спустились по правому берегу реки Варта и по мосту пересекли ее. Там они заняли позиции на высотах, откуда открывался хороший обзор речной долины, и приготовились прикрыть переправу остальных союзных войск. За ними последовали танковые части. У них осталась всего треть танков, и, оказавшись на противоположном берегу реки, они расположились на южном фланге в надежде остановить наступление американцев, прежде чем те успеют переправиться на другой берег. Польская полиция остановила гражданское движение, позволив боевым машинам пройти через город, но все это резко изменилось, когда натовские снаряды начали рваться в воздухе рядом с рекой. Американцы надеялись, что это помешает движению транспорта, и оказались правы. Горожане, с опозданием начавшие выполнять приказ об эвакуации, теперь расплачивались за свою ошибку. Артиллерия почти не причинила ущерба бронированным машинам, зато гражданские автомобили и грузовики мгновенно вышли из строя. Уже через несколько минут улицы Познани оказались запружены горящими и поврежденными машинами. Горожане бросали их и бежали к мостам, несмотря на разрывы артиллерийских снарядов. Танки, не успевшие переправиться через реку, были вынуждены остановиться. Теперь выбраться из города можно было только по телам горожан, и, даже получив приказ продолжать движение, водители не могли заставить себя подчиниться. Наводчики развернули башни танков назад и начали обстреливать американские войска, занимающие город. Дым от пылающих зданий заволок все серой пеленой. Танковые орудия открывали огонь по целям, как только их становилось видно, часто снаряды летели мимо, и улицы Познани превратились в кровавое людское месиво.
***</p>
– Вот они! – воскликнул Стерджес, указывая вперед. Три шоссейных моста пересекали реку. Александер начал отдавать приказы, но в этом не было необходимости. Командир полка уже включил микрофон радиосвязи и послал танковый батальон в сопровождении пехоты на западный берег реки по тому мосту, которым только что воспользовались русские.
БМП-3, занимавшие позиции на противоположном берегу, открыв огонь из своих 100-милиметрвых орудий-пусковых установок, сумели подбить полдюжины танков, и полк начал обстреливать противника прямой наводкой. Александер лично приказал командующему артиллерией обстрелять вершины холмов, где расположились русские войска, успевшие пересечь реку.
В Познани шел ожесточенный бой. Русские и польские танки заняли позиции на уличных перекрестках, скрываясь за поврежденными автомобилями и грузовиками. Они медленно отступали к реке, давая горожанам время переправиться через нее. Американская мотопехота попыталась обстреливать танки из ПТУР, но обломки разрушенных зданий слишком часто обрывали провода управления, направлявшие противотанковые ракеты в цель, и те взрывались в руинах, не принося вреда противнику. Артиллерия русских и союзников превращала город в груду развалин.
Александер следил за тем, как его части продвигаются к первому мосту.
*** </p>
К северу от него командир танкового полка, взбешенный тяжелыми потерями, не сумел удержаться от ругательств. Больше половины его танков и БМП было уничтожено. Казалось, победа только что была у него в руках, и вот теперь он вынужден остановиться, натолкнувшись на непроходимые, заваленные обломками улицы города. Вражеская артиллерия вела по нему сокрушительный огонь. Полковник заметил, как русские танки медленно отступают к реке, и вне себя от ярости, чувствуя, что противник ускользает, связался с командным пунктом артиллерии и потребовал огневую поддержку.
*** </p>
А генерал Александер с удивлением видел, что разрывы снарядов переместились с центра города к берегу Варты. Еще больше его поразило, что огонь ведет не ствольная артиллерия, а реактивные установки залпового огня. У него на глазах ракеты беспорядочно сыпались на речной берег. Затем взрывы начали поднимать столбы воды и в самой реке. Огонь усиливался по мере того, как все больше и больше установок сосредоточивало стрельбу на одной цели, и было ясно, что остановить его слишком поздно. Первым рухнул дальний мост. В него одновременно попали три ракеты. Александер с ужасом смотрел, как свыше сотни горожан оказались в кипящей от разрывов воде Варты. Но его ужас был вызван не зрелищем гибели невинных людей – ему нужен был мост! Затем две ракеты попали в пролет центрального моста. На этот раз мост не рухнул, но причиненные ему повреждения оказались настолько серьезными, что исключили переправу танков. Идиоты! Кому пришло в голову стрелять по мостам? Он повернулся к Стерджесу.
– Свяжитесь с саперами. Пусть немедленно подтянут сюда мостовые части и штурмовые лодки. Это в первую очередь. Далее, надо собрать все установки ПВО и зенитные батареи, какие только удастся найти, и перебросить их сюда же. Всех, кто будет мешать исполнению моего приказа, расстреливать на месте. Сообщите об этом военным регулировщикам. Отправляйтесь!
Воспользовавшись артподдержкой американские танки и мотопехота достигли единственного уцелевшего моста. Три боевых машины пехоты промчались по нему на другой берег, попытались укрыться и сразу попали под обстрел русских. За «Бредли» последовал танк. Огромный «Абрамс» с грохотом прошел по мосту и тут же взорвался от противотанковой ракеты, попавшей ему в борт. За первым танком последовал второй, затем третий. Оба благополучно достигли дальнего берега. Вдруг из-за разрушенного здания появился польский Т-72, который пристроился к американским танкам и последовал за ними. Пораженный увиденным, Александер понял, что в американских машинах никто не заметил этого. Следом вылетела американская ракета и взорвалась, врезавшись в землю, подняв облако земли и пыли. У въезда на мост появилось еще два Т-72. Один взорвался, когда «Абрамс» выстрелил в него прямой наводкой, другой через секунду послал ответный снаряд и подбил американский танк. Александер сыпал проклятиями, когда Т-72 продолжил стрельбу и взорвал еще два американских танка, прежде чем взорвался сам от огня «Бредли», стрелявших почти в упор. Еще пять БМП М2 ведя огонь из своих пушек промчались по мосту.
Генерал поднес к губам микрофон и связался со штабом Седьмой армии.
– Говорит «Хаос», – он назвал свой личный позывной. – Я перебросил роту мотопехоты и несколько танков на другой берег Варты. Мне нужна поддержка. Нам удалось прорвать вражескую оборону. Повторяю: мы прорвали вражеский фронт! Мне нужна поддержка с воздуха и вертолеты, чтобы подавить русских к северу и к югу от моста, а также два полка мотопехоты для помощи в форсировании реки. Обеспечьте мне поддержку, и я сумею к полуночи переправить свою бригаду на другой берег.
– Вы получите все, что у меня есть. Мостовые части и понтонные парки на подходе.
Опершись плечом о бронемашину, Александер отвинтил пробку от фляжки и сделал несколько глотков воды, наблюдая за тем, как пехотинцы под огнем штурмуют господствующие высоты на противоположном берегу. Уже две роты сумели переправиться через Варту. И теперь вражеская артиллерия пыталась уничтожить последний уцелевший мост. Александеру нужно было перебросить на тот берег, по крайней мере, батальон мотопехоты, чтобы попытаться удержать захваченный плацдарм хотя бы несколько часов. Я найду мерзавца, который уничтожил мои мосты, пообещал он себе.
– Штурмовые лодки и понтонные парки движутся к нам, сэр, – доложил вернувшийся Стерджес. – Им открыта зеленая улица – все регулировщики нашего сектора оповещены. Сюда направляются две батареи РСЗО, и в трех километрах отсюда мне удалось найти три самоходных зенитных орудия «Вулкан». По словам артиллеристов, они прибудут к нам через пятнадцать минут.
– Хорошо. – Генерал навел бинокль на противоположный берег.
– Сэр, наши БМП не могут переправляться вплавь. Почему бы не поискать брод и не попытаться им форсировать реку своими силами?
– А ты посмотри на тот берег, Джон. – Генерал передал Стерджесу бинокль. Капитан поднес его к глазам. Весь противоположный берег был забетонирован и взят в гранит, чтобы предупредить эрозию. Гусеничные машины не смогут подняться на него из воды. – К тому же, – продолжил генерал, – попытка переправы возможна только в том случае, если у нас будет хотя бы полк мотопехоты, никак не меньше. Этот мост – все, что у нас есть, и он долго не простоит. При самых благоприятных обстоятельствах, чтобы навести понтонные мосты, нам понадобятся несколько часов. Части, успевшие переправиться на тот берег, будут предоставлены самим себе, по крайней мере, на это время. Наша задача заключается в том, чтобы перебросить по мосту как можно больше танков и мотопехоты, а затем переправлять подкрепления на штурмовых лодках. Я не хочу ждать ночи, и мне нужна действенная артиллерийская поддержка, а не беспорядочный огонь. Придется нарушить правила. К счастью, я не Командующий и мне для этого не нужно согласие из Пентагона. Вы проявили себя с лучшей стороны, Джон. С этого момента вам присвоено звание майора. И не благодарите меня – вы заслужили это.
Кефлавик, Исландия</p>
– Мы едва не встретились с ними – попадись они нам на пять минут раньше, сумели бы сбить еще нескольких. А так… – пилот Су-33 пожал плечами.
Горев кивнул. Истребителям был отдан приказ оставаться за пределами действия штатовских радиолокаторов.
– Знаете, забавная штука. Там сомкнутым строем летели три самолета. Я заметил их на своем экране с расстояния в пятьдесят километров. А вот у них не было никакой возможности увидеть нас. Будь у нас побольше горючего, мы могли бы следовать за ними прямо к их авиабазам в Гренландии или где они там. Подобно той игре, в которую когда-то играли с американцами немцы: они посылали следом за бомбардировщиками, возвращающимися после налета, свой самолет и затем сбрасывали бомбы на аэродром сразу после их приземления.
– Нам никогда не удастся проникнуть через их систему «свой-чужой», – покачал головой Горев.
– Это верно, но мы выясним время их посадки на аэродромы с точностью до…, ну, скажем, десяти минут. Это может пригодиться кому-нибудь.
Капитан третьего ранга поставил чашку на стол.
– Вы правы. – Он решил сообщить об этом командующему Северным флотом.
Варшава, Польская Народная Республика</p>
Больше сомневаться не приходилось. Оборонительные позиции СССР и Польши были прорваны у Познани. Пришлось взять две дивизии из и без того скудного резерва сухопутных войск и перебросить их к Познани. Если не удастся ликвидировать прорыв, под угрозой окажутся Быдгощ, Торунь и Гданьск.