Часть 27. Прорывы (1/2)
Щецин, Польская Народная Республика</p>
– Будь поосторожнее, Пол.
– Как всегда, сэр, – улыбнулся Александер. – Пошли, капитан.
Стерджес последовал за своим командиром. На обоих были кевларовые шлемы с защитными очками и гарнитурой и бронежилеты. У генерала, помимо планшета с документами, был только пистолет – наградной М9, зато капитан, вдобавок к своим обязанностям адъютанта теперь официально назначенный телохранителем, нес на ремне, переброшенном через плечо, небольшой германский пистолет-пулемет МР-5. Капитан отметил, что сегодня генерал выглядел совсем иначе – это был просто другой человек. В прошлый выезд на передовую генерал казался нерешительным, едва ли не колеблющимся, принимая решения, – молодому офицеру не пришло в голову, что генерал, хотя был и значительно старше Стерджеса, но уже давно не бывал в бою и тоже боится смерти.
Но теперь все осталось в прошлом. Он прошел испытание современным боем и принял судьбу. Теперь Александер знал, что происходит на самом деле, а что – нет. Перемены в нем были разительными. Отец прав, подумал Стерджес, с таким человеком следует считаться. Вместе с ними в вертолет поднялся полковник ВВС. UH-60 оторвался в темноте от земли и полетел под прикрытием истребителей.
Варшава, Польская Народная Республика</p>
Самолеты дальнего радиолокационного обнаружения СССР находились на привычных позициях высоко над Вислой. Самолеты А-50 и Су-24МР описывали скучные круги или пролетали по прямой далеко за линию фронта. У них были схожие методы работы, но разные задачи. Самолеты ДРЛО следили главным образом за движением самолетов в воздухе, причем как своих, так и вражеских, тогда как Су-24МР, которые представляли собой усовершенствованный вариант знаменитого бомбардировщика Су-24, наблюдали за наземным транспортом. Первоначально применение самолетов-разведчиков не принесло особых успехов. Поскольку «Сухие» вели наблюдение за слишком большим количеством наземных объектов, в число которых входили и неподвижные радиолокационные отражатели, во множестве установленные силами НАТО, командование союзных войск в Польше оказалось заваленным колоссальным объемом информации, слишком беспорядочной для использования. Тогда одновременно с «Сухими» в воздух начали поднимать разведывательные БПЛА «Пчела-1Т» и теперь все данные, передаваемые с разведчиков, стали записываться на видеопленку – это был удобный способ накопления информации. Однако видеомагнитофоны, являющиеся частью информационных систем СССР, обладали весьма ограниченными возможностями. С помощью компьютерного обеспечения удалось значительно упростить решение задачи, устранив цели, передвигающиеся не чаще одного раза в два часа, что позволило не обращать внимания на натовские радиолокационные отражатели и прочие ложные цели, отвлекающие самолеты от выполнения основных заданий, и в распоряжении разведки появилось совершенно новое оружие.
После того как с каждой видеопленки снималось несколько копий, более сотни специалистов-разведчиков и экспертов по управлению воздушным транспортом изучали их круглые сутки. Некоторые из них занимались непосредственной тактической разведкой, некоторых интересовали повторяющиеся схемы движения. Большое количество грузовиков, двигающихся по ночам к передовым частям и обратно, могло означать только одно – снабжение частей горючим и боеприпасами с тыловых складов. Машины, которые отделялись от перемещающихся дивизий и занимали позиции параллельно линии фронта, принадлежали артиллерии, готовящейся к огневой поддержке наступления. Разведчики поняли, что самое главное – своевременно передать полученную информацию командирам своих частей, занимающих передовые позиции, чтобы они могли воспользоваться ею.
В Варшаве польский лейтенант как раз заканчивал обработку видеопленки, запись на которую произвели шесть часов назад, и его выводы по наземным линиям связи были переданы командирам частей СССР и Польши на передовую. Он сообщал, что, по крайней мере, три натовские дивизии движутся на север и юг по национальной дороге 22 и краевой 24. Эту информацию подтвердили операторы трех БПЛА, которые курсировали поблизости и передали в штаб картинку. НАТО начнет мощное наступление у Пневы или Шамотулы раньше, чем предполагалось. Резервные части из польских и советских армий были немедленно переброшены к передовой, а союзную авиацию известили о крупном наступлении противника, которое начнется в ближайшее время. На этом направлении уже и так велись ожесточенные бои. Польские войска, занимающие позиции к югу и западу от Познани, потеряли больше половины списочного состава, и сражение, еще не успев начаться, уже превратилось в гонку, где каждая сторона старалась раньше другой выдвинуть резервы на передовую.
Мендзыхуд, Польская Народная Республика</p>
– Тридцать минут, – произнес Александер, обращаясь к Стерджесу. Четыре мотопехотные дивизии развернулись на фронте протяженностью меньше двадцати километров. Стоящая позади них усиленная бронекавалерийская бригада ждала, когда будет прорвана оборона противника, чтобы устремиться в прорыв. Целью наступления был город Познань на реке Варта. Через него проходили два шоссе, используемые русскими для переброски войск и грузов к северу и к югу.
Захват Познани создавал брешь в оборонительных порядках поляков и русских и давал возможность оперативно-маневренной группировке НАТО прорваться в тыл противника.
– Сэр, как, по вашему мнению, развивается операция? – негромко спросил капитан.
– Ответить смогу через несколько часов, – качнул головой генерал. Долина позади него являла собой кладбище людей и техники. Сейчас они находились всего в восьмидесяти пяти километрах от границы, а в соответствии с планом танки НАТО должны были захватить Быдгощ к исходу второго дня. Александер нахмурился, не понимая, какому штабному гению пришло в голову разработать такой график ведения боевых действий. В который раз не обратили внимания на человеческий фактор или просто недооценили противника. Генерал никогда не встречал ничего, что говорило бы о моральном духе и храбрости русских. Он помнил рассказы отца о сражениях в Корее и во Вьетнаме, но так до конца и не верил им. А вот теперь поверил. Русские защищали каждую пядь этой польской земли, словно свою собственную, подобно волкам, борющимся за жизнь выводков, отступали только тогда, когда не было иного выхода, при малейшей возможности контратаковали и обескровливали наступающие натовские части всеми возможными для них способами.
Военная доктрина НАТО не предвидела тяжелые потери. Переход к маневренной войне возможен только после кровопролитного лобового удара, который должен прорвать оборону противника, однако русские армии не давали войскам НАТО добиться этого. Их современное вооружение, расположенное на тщательно подготовленных позициях, выкашивало одну наступательную волну натовцев за другой. Удары, наносимые самолетами по тылам НАТО, подрывали мощь ее частей еще до того, как они могли вступить в решающее сражение, и сводили на нет артиллерийскую поддержку, несмотря на самые тщательные меры маскировки.
И все-таки НАТО продвигается вперед, напомнил себе генерал Александер, и наносит тяжелые потери противнику. Резервы русских тоже истощались. Польские войска не пользовались своей мобильностью, как сделал бы это Александер, слишком часто цепляясь за населенные пункты, вместо того чтобы вести борьбу с войсками НАТО, прибегая к маневрам и стремительным перемещениям. Разумеется, подумал генерал, площадь их страны недостаточно велика, чтобы постоянно отступать, стараясь выиграть время. Он посмотрел на часы.
В расположенных ниже наблюдательного пункта лесах вспыхнула сплошная полоса пламени – это начали артподготовку американцы. Затем к артиллерии присоединились реактивные системы залпового огня, и утреннее небо расчертили огненные стрелы. Александер направил бинокль вниз. Через несколько секунд он увидел оранжево-белые вспышки разрывов за линией обороны советских войск. Он был слишком далеко от передовой и не видел деталей, но охваченная пламенем территория шириной во много километров ярко осветилась, подобно освещенному огнями неоновых реклам Лас-Вегасу. Над головой послышался рев авиационных двигателей, и генерал увидел первые ряды штурмовиков, мчащихся к линии фронта.
– Спасибо, генерал, – с удовлетворением выдохнул Александер. Он насчитал, по крайней мере, сорок истребителей-бомбардировщиков «Альфа Джет» и «Ягуар», а также три десятка «Бородавочников» - штурмовиков А-10, которые летели у самой земли, направляясь к передовой. Их носы то и дело освещались длинными факелами – это работали их многоствольные пушки GAU-8А. На лице генерала появилось выражение решимости, и он направился к командному бункеру.
– Головные части начинают наступление, – сообщил ему полковник. На пластиковом складном столе лежали тактические карты, и штабные офицеры, вооружившись цветными карандашами, делали на них отметки. Синие стрелы начали устремляться к красным линиям. Операторы в наушниках поголовно были лейтенантами, и каждый осуществлял связь со штабом конкретного полка. Офицеры, поддерживающие связь с резервными частями, стоя в стороне, покуривали сигареты и наблюдали за неуклонным продвижением синих стрелок. Позади них стоял командующий Седьмой армией и следил за тем, как разворачивается план наступления его дивизий.
– Наши подразделения встречают умеренное сопротивление. Наталкиваются на огонь танков и артиллерии противника, – доложил один из лейтенантов.
Взрывы сотрясли командный бункер. Это в двух километрах от него звено русских МиГ-27 атаковало дивизион самоходных артиллерийских установок М109.
– Над нами вражеские штурмовики, – с опозданием предупредил офицер ПВО. Кое-кто из находившихся в бункере с опаской посмотрели на бревенчатый потолок. Александер не относился к их числу. «Умная» бомба из тех, что состояли на вооружении русских ВВС, в мгновение ока могла уничтожить бункер вместе со всеми, кто находился внутри, а значит какой смысл беспокоиться? Хотя Александеру импонировала его должность заместителя главнокомандующего силами НАТО в Европе, ему хотелось снова вернуться в то время, когда он командовал танковой дивизией. Здесь он был всего лишь наблюдателем, а ему хотелось лично руководить боевыми действиями.
– Артиллеристы докладывают об усилившемся контрбатарейном огне и непрерывных атаках с воздуха. Наши силы ПВО ведут борьбу с самолетами противника в тылу мотопехотной дивизии, – продолжил офицер ПВО. – По всему фронту наблюдаются активные действия вражеской авиации.
– Наши истребители вступили в бой с русскими, – подал голос офицер, осуществлявший связь между фронтовой авиацией и штабом армии. Он поднял голову. Лицо его выражало ярость. – Наши зенитные реактивные установки обстреливают свои же самолеты!
– Воздушный контроль! – крикнул Александер. – Прикажите частям ПВО вести опознание самолетов перед открытием огня!
– В районе передовой у нас шестьдесят истребителей-бомбардировщиков, – заявил офицер ВВС. – Мы справимся с русскими истребителями без зенитного огня!
– Передайте приказ всем зенитным батареям прекратить огонь по самолетам, находящимся на высоте больше тысячи метров, – распорядился Александер. Он уже накануне обсуждал эту проблему с командующим фронтовой авиацией. «Тандерболты», «Альфа Джеты» и «Ягуары» должны были подниматься на такую высоту сразу после налета на наземные цели, тогда зенитные реактивные установки и зенитная артиллерия смогут наносить удары только по тем самолетам русских, которые представляют непосредственную угрозу наземным частям. Почему же зенитные установки продолжают стрелять по собственным самолетам?
***</p>
На высоте девяти тысяч метров над Вислой двум самолетам дальнего радиолокационного обнаружения А-50 приходилось отстаивать собственную жизнь. На них устремилось два авиаполка перехватчиков F-15 и F-16. Авиадиспетчеры на борту самолетов ДРЛО звали на помощь. Все это лишало их возможности направлять свои самолеты на вражеские цели и отвлекало истребители от выполнения собственных заданий. Невзирая на угрожающую опасность, американские перехватчики мчались на восток со скоростью, дважды превышающей скорость звука, создавая при этом мощные радиолокационные помехи. Советские Су-27 и польские МиГ-23 устремились на помощь А-50, пытаясь отразить атаку. Небо наполнили ракеты. Этого оказалось недостаточно. Когда F-15 приблизились на расстояние ста километров и запустили свои дальнобойные ракеты, А-50 выключили радиолокаторы и спикировали вниз, к земной поверхности, чтобы ускользнуть от воздушного нападения. Теперь советские истребители над Познанью оказались предоставленными самим себе. Впервые НАТО удалось добиться господства в воздухе над полем боя.
***</p>
– 7-й мотопехотный полк докладывает, что им удалось прорвать передовые рубежи обороны противника, – сообщил лейтенант. Он не поднял голову, а просто нанес на карту новую синюю стрелу на своем участке. – Части противника в панике отступают.
– Докладывает 14-й, – послышался голос другого офицера, сидевшего рядом. – Прорвана первая линия вражеской обороны. Продолжаем наступление вдоль железной дороги на юг… Противник обратился в бегство. Части противника не перегруппировываются, не пытаются защищаться.
Командующий Седьмой армией с триумфом посмотрел на генерала Александера.
– Прикажите бросить вперед танковую бригаду!
Две потрепанные польские бригады, оборонявшие тот сектор фронта, были вынуждены отражать одну атаку за другой, удар за ударом. Понеся большие потери в живой силе и технике, они, в конце концов, обратились в бегство под сокрушительным натиском противника. Похоже, они надеялись закрепиться на оборонительном рубеже в лесу, за Шамотулы.
В четырех километрах за Мендзыхудом, Седьмая Бронекавалерийская бригада двинулась вперед. Триста основных боевых танков М1А2 в сопровождении нескольких сотен боевых машин пехоты «Брэдли» разошлись веером от проселочной дороги и перестроились для атаки, образовав полковые ударные группы. Седьмая Бронекавалерийская представляла собой оперативно-маневренное соединение Седьмой армии и была значительно усилена дополнительными частями, а также имела в своем составе вертолетные эскадрильи и батареи РСЗО. С самого начала войны НАТО пыталось прорвать оборонительные рубежи противника и послать ему в тыл одно из этих мощных подвижных соединений. Наконец такая возможность представилась.
– Отлично, генерал, – произнес Александер. Все на карте указывало на то, что удалось прорвать фронт противника. Три из четырех наступающих мотопехотных дивизий опрокинули обороняющиеся польские части.
В яростном воздушном бою, продолжавшемся пятнадцать минут, F-15 удалось сбить один А-50 и тринадцать русских истребителей ценой потери девятнадцати собственных самолетов. Уцелевший А-50 вернулся на высоту теперь уже в восьмидесяти милях за Вислой. Его операторы радиолокационных систем лихорадочно старались восстановить руководство воздушным сражением над центральной Польшей. F-15 и F-16 повернули обратно, прорываясь через тучу русских зенитных ракет, которые выбивали каждого третьего и американские истребители пылая и разваливаясь на части сыпались на землю. Ценой громадных потерь они сумели выполнить задачу, реализовав достаточно безумный, но выполнимый план командующего ВВС НАТО.
Однако все это было только началом. Теперь, после успешного прорыва обороны противника, сражение вступило в наиболее трудную фазу. Генералам и полковникам, командующим частями, предстояло как можно быстрее бросить вперед свои войска, причем требовалось не попасть под разрывы снарядов собственной артиллерии, огонь которой переносился дальше на юго-восток, обеспечивая поддержку наступающих частей. Главную роль предстояло сыграть Седьмой бронекавалерийской бригаде. Она должна была нанести удар по следующей оборонительной линии противника всего через несколько минут после атаки мотопехотных полков и достигнуть Познани до темноты. Группы военных регулировщиков движения установили контрольные посты на заранее запланированных местах и направляли части по дорогам, причем указатели были, разумеется, заранее сняты поляками. Все это оказалось совсем не так просто, как можно было бы предположить. Не всем частям удалось избежать огня своей артиллерии. Некоторые командиры погибли во время наступления, машины выходили из строя, а поврежденные дороги замедляли передвижение.
Что касается польских войск, то они приложили все усилия, чтобы перегруппироваться. На каждом повороте дорог выставлялись заслоны, стрелявшие противотанковыми ракетами по рвущемуся вперед авангарду войск НАТО, причем они старательно обращали особое внимание на командирские машины. Авиация союзников тоже пришла в себя после неожиданного успеха противника, и низколетящие штурмовики Су-25 и Су-22 начали наносить удары по натовским колоннам, как только они появлялись на открытых дорогах.
В тылу у разбитых оборонительных порядков союзных войск в Познань вошла польская танковая бригада, и через несколько минут к ней присоединился советский мотострелковый полк. Поляки двигались по главному автобану на северо-восток, провожаемые взглядами жителей, которым только что приказали эвакуироваться.
Новая Земля</p>
Вертолет явился для них последним предупреждением. Вадим и его группа направились на северо-восток. Они миновали множество маленьких озерец, пересекли ручку, прождав целый час, чтобы просушиться после брода. К этому моменту Вадим окончательно запутался в местном ландшафте. Торчащие повсеместно голые скалы, усыпанные камнями луга, изрядно напрягали, и пехотинцы выбивались из сил. Впрочем, приходилось терпеть. Конечно, можно было идти по голой местности, повыше, однако это грозило вероятностью быть обнаруженными при неожиданном появлении вражеских вертолетов над головой.
Вика изумила всех своей выносливостью. Она не отставала от пехотинцев и не издала ни слова жалобы на усталость. Настоящая туристка, подумал Вадим, которая с детства ходила в походы и экспедиции с родителями.
– Ладно, бойцы, десять минут отдыха, – скомандовал Ефремов. Мгновенно все стали оглядываться по сторонам, стараясь найти сухое место, где можно было бы вытянуть усталые ноги. Однако сухими здесь оказались только валуны. Власов выполнял обязанности часового, оглядывая горизонт в бинокль, отобранный у амеров – кстати, отличная оптика. Сержант закурил. Обернувшись, Вадим увидел, что Вика села рядом с ним.
– Как ты себя чувствуешь?
– Очень устала, – призналась девушка с едва заметной улыбкой. – Но, кажется, меньше, чем вы.
– Вот как! – засмеялся Вадим. – Может быть, пойдем побыстрее?
– Куда мы идём?
– В Северный. Нам не сказали зачем. Думаю, еще четыре-пять дней хода. Приходится держаться подальше от ледников.
– Чтобы поберечь меня, да?
Вадим покачал головой.
– Чтобы поберечься всем. Мы не хотим ни с кем вступать в бой. Для этого на острове слишком много американцев.
– Значит, я не мешаю вам заниматься важными делами? – спросила Вика.
– Нет, ничуть. Мы все рады, что ты идешь вместе с нами. Кто откажется прогуляться с красивой девушкой? – галантно произнес Вадим. И тут же подумал, уместно ли такое замечание. Она посмотрела на него каким-то странным взглядом.
– Ты считаешь, что я по-прежнему красивая после – после всего…
– Вика, даже если бы на тебя наехал грузовик – ты все равно осталась бы очень красивой. И никто не в силах изменить это. В случившемся нет твоей вины. Если ты и пострадала, то только внутренне, а не внешне. И я знаю, что ты кому-то нравишься.
– Ты имеешь в виду, что я беременна? Всего лишь студенческая ошибка. Он уже нашел себе другую девушку. Это неважно, я сама хотела иметь ребенка. – Она пожала плечами.
Ну и дурак этот сукин сын, подумал Вадим. Как можно бросить такую девушку?!
– Так вот, Вика, я скажу про себя: мне еще никогда не приходилось встречать столь прелестную девушку.
– Смеёшься?
Ее волосы выглядели ужасно, спутанные и грязные, признался себе Вадим, лицо и одежда были покрыты пылью и потом. Но горячий душ изменит все это за несколько минут, и она снова станет красивой. Однако Вика отличалась еще какой-то внутренней красотой, и Вадим только сейчас начал понимать ее подлинную прелесть. Он провел ладонью по щеке девушки.
– Любой мужчина, придерживающийся другого мнения, просто идиот. – Услышав шаги, он обернулся и увидел сержанта.
– Пора отправляться в путь, командир, иначе сведет ноги.
– Добро. Нужно пройти еще восемь или десять километров. На противоположной стороне этой горы, которую мы обходим, сделаем привал на ночь.
– Слушаюсь, товарищ командир. Волочков! Пойдешь первым и прими чуть западней.
Вронки, Польская Народная Республика</p>
Добраться до передовых порядков оказалось непросто. Командующий Седьмой армией, подобно генералу Александеру, любил находиться как можно ближе к своим войскам, и потому сейчас его командный пункт должен был располагаться сразу за передовой. Потребовалось сорок минут ехать в бронетранспортере – пользоваться вертолетом было слишком опасно, – и за это время Александер стал свидетелем двух ожесточенных налетов на продвигающиеся вперед колонны. Русские «Флоггеры» - бомбардировщики МиГ-27, обстреливали наступающие части ракетами, а затем добавляли огнем своих пушек и тут же исчезали на сверхзвуке, не давая американцам и шанса на ответный огонь.
Польские и русские подкрепления вступили в бой и, судя по перехваченным радиосообщениям, сюда подтягивались ещё части. Александер также обратился за подкреплениями. То, что началось как относительно простая наступательная операция нескольких частей Седьмой армии, превращалось теперь в крупное сражение. Генерал счел это хорошим знаком. Русские не посылали бы сюда свежих частей, если бы не рассматривали ситуацию как опасную. Задача войск НАТО теперь заключалась в том, чтобы достигнуть желаемых результатов до прибытия и ввода в бой их подкреплений.
Командир Седьмой бронекавалерийской бригады находился на армейском командном пункте. Его оборудовали в школьном здании, недавно построенном, просторном и удобном, и пока не будет закончено сооружение подземного блиндажа, им придется довольствоваться этим. Темп наступления замедлился не только из-за усилившегося сопротивления польских войск, но и из-за пробок, постоянно возникавших на дорогах.
– Продвигайтесь прямо на Шамотулы по воеводской дороге № 84, – приказал генералу-танкисту командующий армией. – Мои мотопехотные части очистят его для ваших танков, когда вы подойдете туда.
– Еще двадцать километров до Познани. Не забудьте обеспечить нам поддержку, когда мы начнем форсировать реку. – Генерал надел каску и вышел из здания. Да, на этот раз все пройдет успешно, подумал Александер. Этот генерал блестяще справился с переброской своей бригады к передовой, сохранив в ней полный порядок.
И тут прогремел взрыв. Из окон вылетели стекла, с потолка посыпалась штукатурка. К ним опять вернулся «Фрогфут».
Александер выбежал наружу и увидел дюжину горящих бронированных машин. На его глазах экипаж танка М1А2 выскочил из пылающей машины. В следующее мгновение танк взорвался: огонь добрался до боеприпасов и в воздух поднялся столб пламени, словно проснулся маленький вулкан.