Часть 14. Пробный шар (2/2)

– Слушаюсь, лево на борт! – Рулевой выскочил бы от неожиданности из кресла, если бы не был пристегнут к нему ремнями. – Руль положен на левый борт!

– Минное поле, – выдохнул штурман. Все, кто находились в центральном посту, закрутили головами.

– Да, скорее всего, – мрачно кивнул Москвин. – На каком мы сейчас расстоянии от той точки, где ракетоносец встретился с «Хантом»?

Штурман внимательно посмотрел на навигационную карту:

– Мы остановились в четырехстах метрах от места встречи, товарищ командир.

– Стоп машины.

– Есть, стоп машины. – Рулевой перевел ручки машинного телеграфа и услышал ответный звонок. – Из машинного отделения сообщают – машины остановлены, товарищ командир. Проходим налево, пересекая курс один-восемь-ноль.

– Отлично. Здесь мы должны быть в безопасности. Можно предположить, что тральщик встретил ПЛАРБ в нескольких милях от минного поля, верно? Здесь есть кто-нибудь, кто считает, что британцы станут рисковать своим подводным ракетоносцем? – Вопрос был чисто риторическим. Никто не рискует ракетоносцами, тем более, когда их всего пять.

Все в центральном посту одновременно вздохнули с облегчением. «Юганга» быстро замедляла ход, поворачиваясь бортом к прежнему курсу.

– Прямо руль, малый вперед, – скомандовал Москвин и поднял трубку телефона, соединяющего его с гидролокационным постом. – Ракетоносец изменил курс?

– Нет, товарищ командир. Все еще двигается по курсу один-девять-ноль. Скорость по-прежнему пятнадцать узлов. «Хант» продолжает вести активную гидролокацию – мы непрерывно слышим – пинг-пинг-пинг. Число оборотов винтов показывает скорость в пятнадцать узлов.

– Штурман, рассчитайте курс выхода отсюда. Нам нужно держаться подальше от патрульных кораблей и доложить как можно быстрее о полученной информации.

– Слушаюсь. Сейчас лучше всего лечь на курс три-пять-восемь. – Штурман рассчитал этот курс еще два часа назад и постоянно вводил в него поправки.

– Товарищ командир, если здесь у британцев минное поле, то понятно почему нет гражданских судов. Хотя, с их осадкой…, – заметил помощник. – Ловко придумано. Видно, что эта ловушка именно для нас.

– Да. Для них это, разумеется, глубокие территориальные воды, так что, если кто-нибудь натолкнется на мину, сам себе злобный Буратино…

– Вдруг это вызовет международный скандал? – спросил старпом.

– Но почему тральщик вообще вел активную гидролокацию? – недоуменно поинтересовался офицер-связист. – Если у них там проложен протраленный канал между минами, они могут ориентироваться визуально.

– А вдруг там вообще нет канала? – ответил помощник. – Что, если там установлены донные и якорные мины на минрепах разной длины в зависимости от рельефа дна, так чтобы существовала одинаковая безопасная глубина, скажем, в пятьдесят метров. При этом они могут беспокоиться о том, что одна-две мины окажутся на слишком длинных минрепах, поэтому стараются обезопасить себя, так же как это делаем мы. О чем все это говорит?

– Никто не сможет сесть на хвост их ракетоносцам, не всплыв на поверхность… – понял лейтенант.

– А уж мы точно не собираемся так поступать, можно не сомневаться. Глупо считать их дураками. Вот и здесь они создали идеальную систему защиты, собирая все свои подводные ракетоносцы в безопасном месте, вне пределов нашей досягаемости, – произнес Москвин. – Только если палить «Гранатами», но это значит обнаружить себя. И наконец, если им вдруг понадобится рассредоточить свои лодки, совсем не обязательно плыть по одному узкому каналу. Они просто могут всплыть на поверхность, рассредоточиться и идти любым курсом.

А это, товарищи, означает, что вместо того, чтобы выделять по торпедной подводной лодке для охраны каждой ПЛАРБ, они могут собрать все ракетоносцы в одном спокойном безопасном месте, скорее всего на базе Клайд и использовать торпедные подлодки для других операций. Давайте уберемся отсюда как можно быстрее.

Баренцево море</p>

– Корабль на горизонте, это самолет ВМФ СССР у вас с левого борта. Сообщите, кто вы и куда следуете, прием.

Капитан Харрис передал микрофон морпеху майору, стоявшему на мостике рядом с ним.

– ВМФ, это «Юлиус Фучик». Как у вас дела? – Сам Харрис едва говорил по-русски, и блестящий русский майора с акцентом уроженца Ленинграда был так же непонятен для него, как иврит. Они едва различали светло-серый патрульный самолет, описывающий круги высоко над ними, – он летел, заметили они, на расстоянии не меньше пяти миль и, несомненно, их разглядывали в бинокль.

– Куда следуете, «Фучик»? – послышался сдержанный голос.

– Идем из Ленинграда в Петропавловск со смешанным грузом, флот. А в чем дело?

– Вы находитесь слишком далеко к северу от принятых судоходных путей. Объясните причину.

– А вы когда-нибудь заглядываете в проклятые газеты, флот? Там может оказаться чертовски опасно, а наш старый большой корабль стоит очень дорого. Мы получили радиограмму шефа стараться плыть поближе к паковым льдам. Черт возьми, мы рады услышать ваш голос, мужики. Не хотите немного проводить нас? Норвежцы уже задолбали.

– Слышим вас, понятно. «Фучик», рады сообщить вам, что в этом районе нет подводных лодок.

– Вы можете гарантировать это?

Послышался смешок.

– Нет, мы ничего не гарантируем, «Фучик».

– Я так и думал, флот. Ну что ж, если вы не возражаете, мы пройдем чуть дальше на север и постараемся оставаться под вашим воздушным прикрытием, прием.

– Мы не может выделить самолет для вашей охраны.

– Понятно, флот. Но вы прилетите в случае необходимости, а?

– Ладно, – согласился «Кречет-8».

– Хорошо, тогда мы продолжим идти по этому курсу на север, затем повернем на юг, к Новой Земле. Вы предупредите нас, если появится противник?

– В этом случае, «Фучик», мы сначала постараемся потопить его, – с бравадой ответил пилот патрульного самолета.

– Правильно. Удачной вам охоты, мужики. Конец связи.

«Кречет-8»</p>

– Да уж, неужели действительно можно так говорить? – произнес пилот Ил-38, не скрывая удивления.

– Ты никогда не слышал о компании «Интерлихтер»? – усмехнулся второй пилот. – Рассказывают, что там не нанимают матросов, если они не из Ленинграда. Мне приходилось слышать об этом, но теперь я убедился и сам. Да, у них прочные традиции. Впрочем, этот «Фучик» действительно ушел далековато от судоходных путей.

– Пожалуй, но пока не начнут формироваться конвои, я тоже на их месте старался бы передвигаться от одного защищенного места к другому. Ладно, давай закончим визуальный осмотр. – Пилот увеличил мощность двигателей и опустился пониже, а второй пилот открыл книгу с опознавательными силуэтами кораблей.

– Так, черный корпус с надписью «Интерлихтер» латиницей на борту, в центре. Белая надстройка. – Он поднес к глазам бинокль. – Мачта для впередсмотрящего перед надстройкой. Так. Сама надстройка наклонена назад. Мачта с антеннами – вертикальная. Соответствующий кормовой флаг и вымпел фирмы. Белые трубы с флагом. Лебедки на корме у лифта для подъема барж – в книге не сказано, сколько лебедок. Черт побери, у него на борту полный груз барж, верно? Облупилась краска. Короче говоря, все совпадает – это советский корабль.

– Ладно, помашем им крыльями. – Пилот повернул штурвал налево и направил самолет прямо к лихтеровозу. Пролетая над кораблем, он покачал крыльями, и двое, что стояли на мостике, помахали руками в ответ. Летчики не заметили у них в руках переносные зенитные ракеты. – Удачи вам, мужики. Она может вам потребоваться.

Лихтеровоз «Доктор Лайкс»</p>

– Новая схема окраски корабля делает затруднительным визуальное распознание, генерал, – тихо заметил офицер противовоздушной обороны. – У самолета не было под крыльями бомб, а ракеты «воздух-корабль» этот «Мэй» не несет.

– Это быстро изменится. Как только наш флот выйдет в море, русские самолеты будут совершать полеты с полным вооружением. К тому же, если они распознают нас как вражеский корабль, думаете, мы сумеем далеко уйти? Они просто вызовут по радио другие самолеты или сами вернутся на базу за ракетами. – Генерал смотрел вслед улетающему самолету. Все это время он с трудом скрывал волнение, однако теперь вышел из рубки и приблизился к Харрису, который стоял на открытом крыле мостика. Только офицеры корабля были одеты в американские комбинезоны цвета хаки.

– Позвольте мне выразить восхищение искусством вашего офицера-лингвиста. Полагаю, он говорил по-русски?

Теперь, когда опасность миновала, Эндрюс весело засмеялся:

– По крайней мере, так мне сказали. Мы запросили в ЦРУ офицера с отличным знанием русского языка. Он раньше работал в Ленинграде.

– Как бы то ни было, ему удалось добиться успеха. Теперь можем направиться к месту назначения в полной безопасности, – заметил Харрис, понимая относительность своих последних слов.

– Да, капитан, хоть я и морпех, но мне будет приятно снова ощутить под ногами твердую землю. – Генерал чувствовал себя неуютно на таком большом, но беззащитном корабле и почувствует себя в безопасности, только сойдя на землю. По крайней мере, у пехотинца есть винтовка, чтобы защищаться, окоп, где можно укрыться, и две ноги, способные унести его от опасности. А вот на безоружном корабле, все не так. В отличии от десантного транспорта с кучей систем ПВО и ПЛО, а также эскортом из крейсеров и авианосцев, этот безоружный лихтеровоз представляет собой одну огромную цель, причем совершенно беззащитную. Поразительно, подумал он, что можно чувствовать себя так плохо в море.

Генерал Эндрюс был отличным пловцом, но не испытывал никаких иллюзий насчет своей способности доплыть до берега.

Саннивейл, штат Калифорния</p>

– Вот запускают еще один, – произнес старший сержант. Теперь процедура стала почти скучной. Еще никогда на памяти полковника у Советов не было в космосе больше шести разведывательных спутников с фотографическими камерами на борту. А вот теперь их десять, плюс десять спутников, собирающих электронную информацию. Одни запущены с космодрома Байконур в Казахстане, другие – из Плесецка в северной части России.

– Это ракета-носитель типа ”F”, полковник. Время горения отличается от типа ”А”. – Сержант поднял взгляд от часов.

Эта ракета-носитель являлась вариантом межконтинентальной баллистической ракеты СС-9 и теперь исполняла лишь две функции: запускала на орбиту радиолокационные разведывательные спутники, ведущие наблюдение за кораблями в море, и выводила в космос советские системы противоспутниковой обороны. Американцы наблюдали за запуском со своего недавно выведенного на орбиту разведывательного спутника КН-11, проносящегося сейчас над центральной частью Советского Союза. Полковник снял трубку телефона, соединяющего его с центром управления в недрах горы Шайенн.

СКР «Неустрашимый»</p>

Мне надо бы выспаться, подумал Марков. Надо бы накопить запас сна на случай, когда не будет на это времени. Однако напряжение было слишком велико, и он не мог заснуть.

Сторожевой корабль «Неустрашимый» ходил в Финском заливе, описывая восьмерки. В тридцати милях к западу, у причалов Кронштадта, стояли наготове корабли военно-морского резерва. Их поддерживали в готовности в течение многих лет, и вот теперь понадобилась их помощь. В трюмы грузили танки, орудия и ящики с боеприпасами. На экране поискового радиолокатора виднелись яркие точки – многочисленные транспортные самолеты, взлетающие с авиабазы ВВС. Гигантские самолеты военно-транспортной авиации могли перебросить в Польшу войска, где их ждет заранее подготовленное снаряжение, но когда у них кончатся боеприпасы, снабдить эти войска можно будет разными способами – по обстреливаемым шоссе, железным дорогам с разрушенными мостами и, наконец, в трюмах безобразных, медлительных, грузных транспортных кораблей, представляющих собой более чем уязвимые цели.

Может быть, теперь торговые суда были уже не столь медлительными и более крупными, чем раньше, зато число их уменьшилось. За время военно-морской карьеры Маркова количество торговых судов резко сократилось, даже принимая во внимание эти резервные корабли, финансируемые бюджетом страны. Теперь вражеская подводная лодка могла, потопив один такой корабль, достичь такого же успеха, что и во время второй мировой войны, потопив четыре или пять.

Другой проблемой являлись команды торговых судов, традиционно презираемые моряками военно-морского флота. Распространенный анекдот гласил, что нужно подальше обходить торговые суда, потому что их команды могут вдруг решить поднять себе настроение, протаранив боевой корабль, – ведь средний возраст экипажей торговых судов приближался к пятидесяти годам, что более чем вдвое превышало возраст военных моряков. Сумеют ли такие старики выдерживать стрессы боевых операций? – подумал Марков и постарался прогнать эту мысль. Ведь эти старики с их детьми, которые учатся в школах и техникумах, – его стадо, а он пастырь, оберегающий их от волков, скрывающихся в глубинах Балтийского моря, под его серой поверхностью.

Нельзя допустить гибели даже одного из этих судов.

Марков подошел к экрану радиолокатора на мостике и прижался лбом к резиновому окуляру, наблюдая за самолетами, взлетающими с авиабазы. Каждая искорка на экране соответствовала трем, а то и пяти сотням солдат. Что произойдет, если у них кончатся боеприпасы?

– Еще один торговый корабль, товарищ капитан. – Вахтенный офицер указал на точку, появившуюся на горизонте. – Это контейнеровоз. Полагаю, он тоже идет за военным грузом.

Саннивейл, штат Калифорния</p>

– Никаких сомнений, сэр, – произнес полковник. – Это русская «птичка», предназначенная для того, чтобы сбивать наши разведывательные спутники, в семидесяти трех морских милях от американского спутника, позади него.

Полковник распорядился развернуть свой спутник в космосе и направить камеры на нового компаньона. Освещение оставляло желать лучшего, однако очертания выдавали его с головой – спутник-убийца в виде стофутового цилиндра с ракетным двигателем на одном конце и поисковой радиолокационной антенной на другом.

– Что вы предлагаете, полковник?

– Сэр, я прошу предоставить мне неограниченные полномочия в отношении маневрирования наших спутников. Как только любой русский спутник с красной звездой на борту приблизится на расстояние пятидесяти миль, я предприму маневры уклонения, направленные на то, чтобы нарушить программу, введенную в его бортовой компьютер.

– Но при этом ты потратишь массу драгоценного топлива, сынок, – возразил командующий НОРАД.

– Приходится, генерал, выбирать одну из двух возможных ситуаций, – ответил полковник, как и надлежало подлинному математику. – В первом случае мы осуществляем маневрирование наших «птичек» и при этом теряем массу топлива. Во втором – маневр не осуществляется, мы сохраняем топливо, но при этом рискуем потерять собственную «птичку». После того как спутник-убийца сближается на расстояние меньше пятидесяти миль, русские могут приступить к операции и уничтожить наш разведывательный спутник в течение пяти минут. Может быть, даже быстрее. Пять минут – это тот промежуток времени, за который они сумели осуществить перехват спутника на наших глазах. Сэр, я высказал свое предложение. – У полковника была степень доктора математических наук, полученная им в университете Иллинойса, но загонять генералов в угол он научился не там.

– Хорошо. Мы пошлем запрос в Вашингтон, но я поддержу вашу рекомендацию.

Авианосец ВМС США «Нимиц»</p>

– Адмирал, мы только что получили тревожное сообщение о ситуации в Баренцевом море. – Офицер разведки зачитал шифровку от командующего Атлантическим флотом, которая гласила, что русские базы покинули все ударные субмарины, кроме ПЛАРБ, которые, наоборот ушли в Белое море, под защиту скал.

– Разумно. Мы поступили также со своими лодками. А сколько еще субмарин могут они теперь направить против нас?

– Возможно, адмирал, еще тридцать.

– Тридцать? – командующему АУГ адмиралу Бейкеру не нравились сообщения, которые он получал за последнюю неделю, а это особенно. Как-то активно русские начинали готовиться к войне, о которой они, по идее, не должны были знать.

– Кроме того, сейчас в Атлантике находится русская АУГ, в составе которой авианосец «Ульяновск», крейсера «Киев» и «Слава», несколько эсминцев класса «Удалой» и «Современный».

– Этого еще не хватало, – адмирал уставился на карту, прикидывая, где две группы могли бы встретиться, – надеюсь, они не попытаются нам помешать?

Авианосное соединение во главе с авианосцем «Нимиц», в составе которого находились авианосец «Карл Винсон», а также корабли охранения, сопровождало десантную группу морской пехоты, которая должна была усилить береговую оборону Исландии. На переход требовалось трое суток. После высадки, их следующим заданием будет обеспечить оборону передового рубежа, критически важной линии, проходившей по океану между Гренландией, Исландией и Великобританией. Двадцать первое авианосное соединение обладало огромной мощью. Но будет ли этой мощи достаточно? В соответствии с военной доктриной соединение в составе четырех авианосцев должно сражаться на этом рубеже и удержать его, однако флот потерял все неатомные авианосцы и потому сил – всего шести атомных авианосцев – катастрофически не хватало. Два – «Эйзенхауэр» и «Рузвельт» оставались в Тихом океане, еще один – «Линкольн» в Персидском заливе, к которому с базы на Диего-Гарсиа шел последний – старичок «Энтерпрайз». Вот и весь флот.

Именно поэтому особое внимание уделялось операции «Северное сияние», которая была способна решить многие проблемы, а особенно нивелировать превосходство русских в дальних морских ракетоносцах.

Разведке флота поступали сообщения о лихорадочной дипломатической деятельности русских, направленной на то, чтобы предотвратить войну, готовую начаться в любой момент, причем все надеялись, что этого всё-таки не произойдет.

Авианесущий крейсер «Ульяновск»</p>

Горев тоже изучал сводки и тоже понимал, что сейчас в Атлантике помимо них находятся и авианосцы США. А какова будет реакция США на появление двух авианосцев СССР и сопровождающих их крейсеров и эсминцев в Норвежском море? Казалось, в Москве это никого не интересовало, однако Горев не понимал, как можно быть столь недальновидными. Но, как бы то ни было, Исландия, по последним известиям, так и не дала согласие на прибытие десантного соединения США, уже вышедшего в море двенадцать часов назад, и этот поступок маленькой страны давал шанс на успех. С другой стороны, Горев понимал, что в случае необходимости, США не будут спрашивать никакого согласия и просто оккупируют Исландию. И что делать тогда? Ла-Маншем не пройти – англичане придумают тысячи причин, чтобы заблокировать пролив в самом узком месте и запереть эскадру. Идти в обход Исландии с запада через Датский пролив? Но это сильно приблизит соединение к Канаде, которая может решить, что СССР готовится атаковать. Просочиться проливом между Исландией и Фарерскими островами? Возможность есть, но и там могут быть тысячи «но».

Горев страшился завтрашнего дня, но понимал, что он неизбежен.

Многоцелевая АПЛ «Юганга»</p>

Москвин находился в тридцати милях севернее входа в залив Клайд. Команда испытывала относительное облегчение после шестнадцатичасового плаванья в Ирландском море, которое кишело противолодочными кораблями. Сразу после посланного доклада «Югангу» отозвали из-за опасения вызвать крупный международный скандал. В том месте, где они сейчас находились, глубина моря достигала ста тридцати саженей, вокруг имелось пространство для маневрирования, и Москвин был уверен, что сумеет ускользнуть от любой опасности. На расстоянии пятидесяти миль от «Юганги» должны были находиться еще две русские атомные субмарины, и две дизельные. Акустики «Юганги» не слышали ни одной из этих лодок, хотя до лодки доносились звуки активной гидролокации, ведущейся несколькими фрегатами типа «23», гоняющимися за кем-то на юго-востоке. Подводные лодки союзников получили задание находиться в этом районе и прислушиваться к происходящему. Такая операция была для них почти идеальной, потому что требовалось всего лишь медленно идти под водой, избегая контактов с надводными кораблями, в то время как сами лодки обнаруживали их с большого расстояния.

Скрываться теперь уже не имело смысла. Москвин даже не подумал о том, чтобы утаить от своей команды значение того, что они узнали о британских ракетоносцах. На подводных лодках трудно хранить секреты. Ситуация развивалась таким образом, что войны, по-видимому, не избежать. Политики в Москве и стратеги в Североморске и в других местах могут все еще сомневаться, но здесь, на самом острие копья, офицеры и матросы «Юганги», обсуждая поведение британских кораблей, приходили к однозначному заключению. Торпедные аппараты подводной лодки были заряжены торпедами и ракетами «Шквал». Внутри корпуса, на стеллажах находились двенадцать «Гранатов», последних модификаций крылатых ракет. Три из них, с ядерными боеголовками, предназначались для нанесения удара по суше, девять в обычном снаряжении – для борьбы с кораблями противника. Едва бортовой компьютер указал на возможный дефект в одной из ракет, техник немедленно рванулся вниз, чтобы устранить его. Москвин был доволен и даже несколько удивлен поведением своих подопечных. Они были такими молодыми – средний возраст команды «Юганги» составлял двадцать один год – и все-таки сумели адаптироваться к столь тревожной ситуации.

Сейчас он стоял в гидролокационном посту, который находился по правому борту спереди от центрального поста. В нескольких метрах от него мощный компьютер фильтровал лавину рожденных в воде звуков, анализируя отдельные частотные диапазоны, известные по прошлому опыту, как принадлежащие акустическим сигнатурам британских и американских боевых кораблей. Расшифрованные сигналы появлялись на визуальном экране, носившем название «водопадный дисплей» – моноцветный желтый занавес, на котором более яркие линии указывали пеленг на звук. Четыре линии означали фрегаты типа «23», а крошечные точки – излучения их гидролокаторов, действовавших в активном режиме. Интересно, подумал Москвин, кого они преследуют. Впрочем, его интерес был главным образом академическим. Они посылали сигналы своих гидролокаторов не в сторону его лодки, хотя всегда можно узнать что-то новое, следя за тем, как противник ведет преследование кого-то другого. Группа офицеров в центральном посту следила за передвижениями вражеских патрульных судов и наносила на карту их координаты, тщательно изучая взаимное расположение и тактику действий для последующего сравнения с данными разведки.

В нижней части экрана появилась новая серия точек. Акустик нажал на кнопку для более избирательной установки частоты, слегка изменив изображение на экране, затем включил пару микрофонов. Теперь дисплей перешел на оценку изображения в режиме повышенной скорости, и Москвин заметил, что точки превращаются в линии на пеленге один-девять-восемь – направлении на Ирландское море.

– Масса запутанных шумов, товарищ командир, – доложил акустик. – Различаю, что в море выходят подлодки «Лос-Анджелес» и «Трафальгар», за ними следуют другие корабли. Судя по числу оборотов, скорость «Лося» около двадцати узлов. Позади них множество шумов.

Через минуту сообщение акустика подтвердил визуальный дисплей. Линии частот появились в тех частях экрана, где обычно указывались специфические типы подводных лодок, причем все они двигались с большой скоростью, спеша покинуть заливы. Линии пеленгов на гидролокационные контакты расходились, по мере того как лодки удалялись друг от друга, развертываясь веером. Москвин обратил внимание на то, что субмарины уже погрузились. Обычно натовские подводные лодки уходили на глубину на гораздо большем расстоянии от берега.

– Количество контактов превышает двадцать, – негромко произнес старший акустик. – Мы присутствуем при массовом выходе кораблей в море.

– Да, похоже на то. – Москвин вернулся в центральный пост. Офицеры уже вводили координаты обнаруженных кораблей в компьютер боевых действий и наносили на планшеты линии залпов. Война еще не началась, и, хотя все походило на то, что это может произойти в любую минуту, Москвин распорядился держаться подальше от английских или американских соединений до тех пор, пока не будет получен приказ. Ему не нравилось это – намного лучше быстро нанести удары, – но Москва дала ясно понять, что там не хотят никаких инцидентов, способных помешать дипломатическому урегулированию конфликта. Разумное решение, подумал капитан. Может быть, дипломаты все-таки сумеют уладить проблему. Надежда невелика, но она существует и является достаточно реальной, чтобы преодолеть его желание занять выгодное положение для атаки.

Он приказал отвести подводную лодку подальше в море, огибая Великобританию по очень широкой дуге. Прошло полчаса, и обстановка немного прояснилась. Капитан распорядился спустить радиобуй; он был запрограммирован таким образом, что давал «Юганге» тридцать минут, чтобы уйти из этого района, а затем начинал посылать серии сигналов на сверхвысокой частоте, обычно используемой для связи со спутниками. С расстояния в десять миль Москвин следил за тем, как британские корабли носились как безумные вокруг буя, несомненно, считая, что здесь находится подводная лодка. Игра становилась уж слишком серьезной.

Буй функционировал больше часа, непрерывно посылая информацию на советский спутник связи. К наступлению темноты сведения поступили на все корабли СССР и Польши в море. Они гласили: НАТО идёт.