Часть 12. Приход чужаков (2/2)
– Как вам сказать, сэр… Нет, я не испытываю к ним теплых чувств. Моей группе приходится время от времени встречаться с представителями посольств стран Ближнего Востока – чтобы практиковаться в разговорном языке. Это дипломаты главным образом из Саудовской Аравии, иногда из Йемена и Катара.
– Вы служили три года в танковых частях. Как вы считаете, мы сумеем победить иракцев или иранцев в бою?
– Израиль сумел бы сделать это без особого труда, как например, с сирийцами или египтянами, а ведь у них нет даже и малой части наших ресурсов. Иранский или иракский солдат – это обычно неграмотный крестьянин, плохо обученный, который находится под командованием ленивых офицеров. Недавняя ирано-иракская война это очень наглядно продемонстрировала.
У этого молодого человека готовы ответы на все вопросы, подумал Александер. Тогда, может быть, он сумеет объяснить мне, что происходило с русскими в Афганистане?
– Капитан, вы будете проходить службу в моем штабе на протяжении военной кампании против государств Персидского залива, конкретно Ирака и Ирана. Я буду обращаться к вам за помощью при переводе и при составлении планов боевых действий, основанных на полученных нами разведданных. Насколько мне известно, вы готовитесь стать дипломатом. Для меня это будет очень полезно. Мне всегда хочется выслушать мнение другого человека по поводу информации, представленной в наше распоряжение ЦРУ и РУМО. Это не означает, что я не доверяю нашим товарищам в разведслужбах, надеюсь, вы понимаете это. Просто мне хочется, чтобы кто-то дал оценку разведданным с армейской точки зрения. То обстоятельство, что вы служили в танковых войсках, для меня важно вдвойне. Еще один вопрос. Какова реакция американцев на приказ о мобилизации резервистов?
– Все полны энтузиазма, разумеется, – ответил капитан.
– Джон, полагаю, что отец рассказал вам обо мне. Я внимательно прислушиваюсь к голосу Президента и Сената, но военным, готовящимся к боевым действиям, необходимо знать истинную правду, для того чтобы мы могли осуществить приказы.
Капитан Стерджес заметил, как тщательно была сформулирована эта фраза.
– Люди полны ярости, сэр. Взрыв в Берлине, а особенно гибель детей вызвали волну негодования. Мне кажется, что слово «энтузиазм» не будет слишком большим преувеличением.
– А как относитесь к этому вы лично, Джон?
– Сэр, отец сказал мне, что вы непременно зададите этот вопрос. Он просил передать вам, что не имел к случившемуся ни малейшего отношения, даже не знал заранее, и что сейчас самое главное – защитить нашу страну, чтобы в будущем не было необходимости в подобных трагедиях.
Александер задумался. Его потрясло сказанное молодым капитаном. Как могло произойти, что Стерджес настолько точно прочитал его мысли три дня назад, равно как и то, что министр решился доверить такую страшную тайну своему сыну? С другой стороны, он был доволен, что не ошибся в оценке члена Кабинета. Значит, на него можно положиться. Может быть, и на сына тоже? Стерджес-старший, по-видимому, именно так и считал.
– Капитан, об этом нужно забыть раз и навсегда. У нас много дел и без воспоминаний о случившемся. Ваше рабочее место в комнате двадцать два, это дальше по коридору. Там уже накопилось для вас немало материалов. Можете идти.
Варшава, Польская Народная Республика</p>
– Это провокация, – доложил Президенту ПНР четыре часа спустя полковник Ремезков. Вертолет, на котором он прилетел в Варшаву, еще не успел оторваться от земли для обратного полета. – Вся операция с бомбой, взрывом и гибелью правительства ФРГ, дипломатов и детей представляет собой жестокую и заранее обдуманную провокацию.
– Мы знаем об этом, пан полковник, – раздраженно ответил Президент. Он не спал уже двое суток, пытаясь понять, что делать с внезапно возникшим польско-германским кризисом и потому радовался, что ему приходится прятать глаза под темными очками. Сейчас это было очень кстати.
– Пан Президент, в госпитале под охраной находится майор Эндрю Паркенс. Две недели тому назад он въехал в вашу страну по фальшивым документам из Чехословакии. Он офицер войск специального назначения США, так называемые «NAVY SEALs» Отряд 6 - «морские котики» из отборных штурмовиков. Майор Паркенс получил тяжелые травмы во время несчастного случая – этот дурак вышел на мостовую прямо перед автомобилем, не глядя по сторонам, – и у него обнаружен план штаба Поморского военного округа. Система охраны штаба реорганизована месяц назад. Найденный у американца документ был подготовлен две недели назад. Кроме того, мы обнаружили у него расписание смены часовых и список дежурных офицеров, а это стало известно всего три дня назад! Вместе со своей оперативной группой из десяти «морских котиков» он прибыл из Чехословакии и только сейчас узнал о порученном ему задании, которое заключается в том, чтобы совершить нападение на штаб ровно в полночь, через сутки после получения приказа. У него нашли и сигнал об отмене операции, если ситуация изменится. У нас есть и то и другое.
– То есть он прибыл в Польшу задолго до… – Президент не смог скрыть своего удивления. Все происходило, словно в кошмарном сне.
– Совершенно точно. Все совпадает, пан Президент. По какой-то непонятной причине немцы или американцы, короче говоря, НАТО собираются напасть на Польшу. Все, что предшествовало этому, является провокацией, предназначенной для того, чтобы усыпить нашу бдительность. Вот полный текст допроса майора Паркенса. Ему известно еще о четырех готовящихся операциях «морских котиков», каждая из которых связана с крупномасштабным наступлением войск НАТО. Мы перевезли его в Варшаву, в военный госпиталь, где он находится под надежной охраной. Кроме того, у нас имеется видеокассета признания майора Паркенса.
– А это не может оказаться каким-нибудь трюком американцев? Почему эти документы не были доставлены в Польшу вместе со штурмовой группой, когда она пересекала границу?
– Модернизация штаба означала, что группа майора Паркенса нуждалась в пересмотренной и обновленной информации. Как вам известно, мы занимались совершенствованием безопасности не только штабов округов, но и остальных военных объектов, расположенных на нашей территории, начиная с прошлого лета, и натовцы также совершенствовали и обновляли планы нападения на них. Самым пугающим является то, что у них вообще появились эти документы, причем некоторые одобрены нами всего несколько дней назад. А вот как случилось, что этот человек попал к нам? – И Вебер объяснил обстоятельства происшедшего. – У нас есть все основания полагать, что это был подлинный несчастный случай, а не какая-то мистификация. Водительница машины работает в Чехословакии в магазине женской одежды, продает платья, изготовленные на местной фабрике; вряд ли можно считать это удобным прикрытием для шпиона. Да и зачем пускаться на такие уловки? Неужели они рассчитывают, что мы нападем на ФРГ или США, узнав о существовании группы «морских котиков»? Сначала они обвиняют нас во взрыве в Берлине, потом пытаются спровоцировать нашу ответную реакцию таким образом? В этом нет логики. Я уверен, что в наших руках находится человек, которому поручена операция, направленная на то, чтобы парализовать коммуникации Войска польского и Группы советских войск перед самым вторжением войск НАТО в Польшу.
– Но, чтобы осуществить такую операцию – даже если вторжение действительно запланировано…
– Американцы опьянены действиями так называемых групп специального назначения – этот урок они вынесли из Вьетнама и интервенций в Ливан, Гренаду и Панаму. Спецназовцы великолепно подготовлены и исключительно опасны, да и план операции составлен превосходно. Например, документы майора Паркенса на имя еврея Баума. Эти подонки играют на нашей чувствительности в отношении к евреям, понимаете? Если бы его остановил полицейский, он мог бы пожаловаться на то, как поляки обращаются с евреями, и что тогда ожидать от молодого полицейского, а? Он скорее всего извинится и отпустит его. – Ремезков мрачно улыбнулся. Такой момент был тщательно продуман. Оставалось только восхищаться изобретательностью американцев. – Вот только невозможно все предусмотреть, случаются самые разные неожиданности. Нам повезло. Следует воспользоваться этим. Пан Президент, эти сведения нужно немедленно передать в штаб верховного главнокомандующего силами ОВД. Наши силы спецназначения и ваша спецгруппа «Гром» готовы взяться за это, но, может быть, такая операция должна осуществляться объединенными силами.
– Сначала мне нужно посоветоваться с членами правительства, а потом я поговорю по телефону с президентом СССР и остальными главами правительств стран ОВД.
– Извините меня, пан Президент, но для этого у нас нет времени. Если вы не возражаете, не позже, чем через час я передам копию видеокассеты офицеру связи ГРУ, а также сотрудникам КГБ. НАТО – немцы и американцы точно, – готовятся напасть на вас. Сначала следует оповестить разведслужбы, и они подготовят основу для вашего разговора с президентом СССР и другими главами правительств. От вас требуются немедленные действия, пан Президент. Речь идет о жизни и смерти.
Президент опустил взгляд на стол.
– Я согласен, пан полковник. Что вы собираетесь делать с этим американцем?
Ремезков уже принял меры.
– Он скончался от травм, полученных при автомобильной катастрофе. Сегодня вечером об этом сообщат по телевидению и в газетах. Разумеется, если наши союзники пожелают допросить его, мы предоставим такую возможность. Не сомневаюсь, что другие спецслужбы попросят об этом еще до полуночи.
Президент ПНР посмотрел в окно своего варшавского кабинета. Он вспомнил, как служил в армии сорок лет назад: испуганный юноша в каске, сползающей на глаза.
– Значит, все происходит снова. – Сколько молодых людей погибнет на этот раз? – подумал он.
– Да. – Боже мой, какой станет эта война?
Ларвик, Норвегия</p>
Капитан посмотрел с крыла мостика за левый борт своего корабля. Буксиры затолкали большую баржу в кормовой лифт и дали задний ход. Лифт поднялся на несколько метров, и баржа опустилась на стоящие на рельсах тележки. Старший помощник капитана лихтеровоза «Доктор Лайкс» следил за погрузкой от кормовой лебедки, связываясь по радио со всеми остальными членами команды, занявшими свои места на корме. Когда палуба лифта сравнялась с палубой третьего грузового отсека, открылись ворота в огромный грузовой трюм корабля. Матросы подтянули к тележкам тросы и быстро закрепили их болтами.
Загудели лебедки и потянули баржу в третий, самый нижний, отсек морского лихтеровоза. Как только тележки пересекли метки, краской нанесенные на палубе, водонепроницаемые ворота закрылись и в отсеке вспыхнул свет, это позволило матросам надежно закрепить баржу на месте. Отличная работа, подумал старпом. На всю погрузку ушло всего одиннадцать часов – почти рекордное время. Он продолжал наблюдать за тем, как команда готовила кормовую часть корабля к выходу в море.
– Последняя баржа будет полностью закреплена через тридцать минут, – доложил боцман старпому, который передал эту информацию на мостик капитану.
Капитан Харрис нажал на кнопки телефона и вызвал старшего механика.
– Приготовьтесь к выходу в море через тридцать минут, – приказал он.
– Понятно. Через тридцать минут. – Старший механик положил трубку.
На мостике капитан повернулся к своему главному пассажиру, генералу корпуса морской пехоты, одетому в синий комбинезон гражданского летчика:
– Как чувствуют себя ваши люди?
– Они морпехи – они привычно ко всему, – засмеялся генерал Эндрюс. Солдат доставили на борт в закрытых баржах вместе с тоннами военного снаряжения. – Спасибо, что вы разрешили им ходить по нижним палубам.
– У меня корабль, а не плавучая тюрьма. Только бы они не повредили что-нибудь.
– Их об этом предупредили, – заверил Эндрюс.
– Отлично. Через несколько дней им придется как следует потрудиться.
– Знаете, капитан, я не впервые нахожусь на борту корабля.
– Но думаю, вы привыкли к большему «комфорту» на ваших десантных кораблях? Можете не беспокоиться, сэр. Плаванье на лихтеровозе гораздо безопаснее, да и комфорта больше, чем на корабле-доке, особенно если из него приходится еще и десантироваться прямо в воду! – Капитан засмеялся. – Это большой корабль, и он обладает отличными мореходными качествами даже при такой малой загрузке.
– Малой загрузке? – удивился генерал. – Вы погрузили на борт больше половины боевого снаряжения моей экспедиционной бригады!
– Грузоподъемность корабля превышает тридцать пять тысяч метрических тонн. Ваше снаряжение занимает много места, но весит сравнительно мало. – Это заставило задуматься генерала, обычно рассчитывающего грузы при переброске дивизии военным транспортом.
На нижних палубах под бдительными взглядами офицеров и прапорщиков расхаживало свыше тысячи солдат 2-й экспедиционной бригады морской пехоты США. Им позволили размяться, так как ночью придется находиться в трюмах, пока «Лайкс» не пройдет через Скагеррак и не выберется в Северное море. Морпехи чувствовали себя на корабле просто отлично. Несмотря на то что трюмы на всех палубах огромного судна была заполнены баржами и снаряжением, оставшееся пространство намного превосходило кубрики десантных кораблей, к которым они привыкли. Команда корабля укладывала деревянные доски между баржами, чтобы у солдат было больше места для ночного отдыха, а также для того, чтобы солдаты освободили покрытую машинным маслом палубу, где придется работать матросам. Скоро полковых и батальонных офицеров будут инструктировать относительно правил поведения на борту судна, причем особое внимание обратят на систему пожаротушения. Курение было строжайше запрещено, однако профессиональные моряки не хотели рисковать. Матросов удивило спокойное поведение морпехов, обычно вызывающее и задиристое. Члены корабельной команды поняли, что даже отборные войска, элиту, можно уговорить вести себя по-человечески. Морякам торгового флота это было особенно приятно.
Три буксира завели тросы на кнехты и начали медленно оттягивать корабль от причала. Как только «Доктор Лайкс» оказался на чистой воде, присоединились еще два буксира и стали разворачивать огромное судно носом в сторону моря. Генерал с интересом наблюдал за тем, как капитан носился по мостику от одного крыла к другому. За ним постоянно следовал третий помощник. Капитан лично руководил выходом корабля в море, то и дело отдавая команды рулевому. Капитану Харрису было почти шестьдесят, и больше двух третей жизни он провел в море.
– Прямо руль! – скомандовал капитан. – Самый малый вперед.
Рулевой, заметил генерал, выполнил обе команды меньше чем за секунду. Неплохо, подумал он, вспоминая насмешливые замечания о моряках торгового флота, которые ему доводилось порой слышать. Генерал подошел к капитану и встал рядом.
– Все, самое трудное позади, – облегченно вздохнул Харрис.
– Но вам помогали буксиры, – заметил генерал.
– Так уж и помогали! На этих корытах одни пьяницы. Они могут причинить кораблю серьезные повреждения, если не присматривать за ними. – Капитан подошел к штурманскому столику и посмотрел на навигационную карту. Отлично: прямой глубокий фарватер ведет отсюда прямо в Северное море. Теперь можно немного расслабиться. Капитан подошел к своему высокому вращающемуся креслу и устроился в нем. – Стюард, чай! – приказал он.
Тут же появился стюард с подносом в руках, на котором подрагивали чашки.
– Неужели у вас на борту нет спиртного? – удивился Эндрюс.
– Нет – разве что ваши люди прихватили что-нибудь с собой, сэр. Я категорически запретил употребление алкоголя на своем корабле.
– Разумная мера, – кивнул генерал.
На мостик поднялся старший помощник и обратился к капитану:
– На корме все закреплено. Выставлена вахта. Впередсмотрящие на местах. Ведется осмотр палубы.
– Осмотр палубы? – спросил генерал.
– При смене вахт мы проверяем, задраены ли палубные люки, товарищ генерал, – объяснил старпом. – Поскольку на борту ваши люди, я распорядился осматривать палубу каждый час.
– Вы что, не доверяете моим морпехам? – с некоторым раздражением спросил генерал.
– А вы доверили бы безопасность своих бронемашин одному из нас? – спросил капитан.
– Да, вы правы. Извините меня. – Эндрюс понял правоту капитана – сам будучи профессионалом, он не мог не согласиться с другим профессионалом. – А нельзя ли выделить несколько членов команды, чтобы проинструктировать моих младших офицеров и сержантов, как должны вести себя мои люди на корабле?
Старший помощник достал из кармана пачку инструкций.
– Занятия начинаются через три часа. Через пару недель ваши люди станут нашими лучшими друзьями и помощниками.
– Нас особенно беспокоит безопасность корабля, – заметил капитан.
– Неужели нам что-то угрожает?
– Разумеется. Мы отправились в опасное плаванье, сэр. Мне хотелось бы убедиться в том, что могут сделать ваши люди для защиты судна.
– Никаких проблем. Все морпехи обучены борьбе за живучесть. Как только вы будете готовы, я пришлю к вам офицера, ответственного за противовоздушную оборону. Генерал задумался и взглянул на капитана:
– А при каких повреждениях ваш корабль все-таки останется наплаву? – спросил он через минуту.
– Это не военный корабль, сэр, – загадочно улыбнулся Харрис. – Однако, как вам известно, почти весь наш груз находится внутри стальных барж. У этих барж двойные борта из стали с метровым промежутком между наружным и внутренним бортами, а это даже лучше, чем разделение корабля на водонепроницаемые отсеки, как принято у боевых судов. Если нам повезет, все обойдется и без проверки плавучести. Больше всего меня беспокоит возможность пожара. Большинство кораблей, поврежденных во время морских боев, гибнет от пожаров. Если мы сумеем организовать надежную противопожарную оборону, наш корабль вполне выдержит одно попадание ракеты, может быть, даже три.
Генерал кивнул:
– Мои люди будут в вашем распоряжении, капитан, в любое время.
– Мы займемся этим, как только выйдем в Северное море. – Капитан встал и снова посмотрел на карту. – Сожалею, что не могу обеспечить вам круиз. Может быть, на обратном пути.
Генерал поднял чашку с чаем:
– С удовольствием выпью за это, джентльмены. Мы окажем вам всяческую помощь во время плаванья вплоть до момента высадки. За успешное завершение операции!
– Да. За наш успех! – Капитан Харрис поднял свою чашку в ответ, сожалея, что вместо чашки у него в руке не стакан с виски, чтобы должным образом выпить за успех предстоящего дела. Он и его команда были готовы к операции. Со времени его службы на военных тральщиках у него не было случая сослужить такую службу государству, и теперь он решил приложить все усилия, чтобы операция эта увенчалась успехом.
Варшава, Польская Народная Республика</p>
– Добрый вечер, майор. – Представитель резидентуры КГБ в Польше вместе со своими коллегами из польской и чехословацкой спецслужб в сопровождении двух переводчиков разместились у кровати майора Паркенса в палате, расположенной в строго охраняемом крыле военного госпиталя. – Вы готовы рассказать нам о Штабе Поморского военного округа? – Польская разведка не знала, что у русских уже было досье на майора Паркенса, составленное во время его службы во Вьетнаме и «геройствах» в Гренаде, Ливии и даже в Афганистане, там была даже фотография, правда, не слишком хорошая, но все же можно было узнать человека, известного в морском спецназе под позывным «Дьявол Кандагара».
Допрос вел генерал Войцех Берут из польской контрразведки, поскольку он лучше других говорил по-английски. К этому моменту воля Паркенса к сопротивлению была окончательно сломлена. Единственная попытка проявить ее была подавлена, когда ему дали прослушать магнитофонную запись собственного признания, сделанного под влиянием наркотических препаратов. Теперь для своих соотечественников майор был уже мертв. Он повторил все, что было уже известно этим людям, которые захотели выслушать его признание лично. Через два часа шифровки-молнии были посланы в три столицы Восточного мира, и представители трех спецслужб начали готовить материалы для инструктажа своих коллег в остальных странах еще принадлежащих рассыпающейся из-за внутренних проблем ОВД и в Югославию.