Часть 13. Политическое воздействие (1/2)
Вашингтон, округ Колумбия</p>
– Большой успех! – едва не закричал госсекретарь.
– Наши союзники по НАТО и ЦРУ сообщили, что как минимум частично наш план уже достиг успеха. На нас вышли представители Венгрии, Румынии и Болгарии с сообщением, что осуждают агрессию Польши против ФРГ и готовы соблюдать нейтралитет в случае возможных боевых действий. В будущем они готовы предложить свои кандидатуры для возможного членства в НАТО! Они подтвердили, что рассматривают применение оружия на своей территории как исключительно недружелюбную акцию, – произнес госсекретарь, едва сдерживая восторг. – Более того, мы получили от них разведсведения, указывающие на то, что все советские войска в Польше приведены в состояние боевой готовности.
– Политический развал ОВД является только частью нашей операции! – воскликнул министр обороны. – Наша цель нанести военное поражение России и занять ряд территорий от Западной Украины до Прибалтики, чтобы положить начало развалу СССР!
– Джентльмены, – возразил Стерджес. – Если мы уже достигли такого успеха – разве это не является основанием прекратить подготовку к боевым действиям в Европе и нанести удар по Ирану и Ираку? Теперь нам никто не сможет противостоять и часть войск мы выведем в Персидский залив! – Нужно заставить их отказаться о войны с СССР, иначе, сколько еще невинных жертв нам предстоит умертвить? – подумал он.
– Кроме того, возникает и другой вопрос, – произнес Блюм. Старый и слабый, он все еще помнил прошлую войну с немцами, и к его мнению по военным вопросам по-прежнему прислушивались. – Если мы все-таки атакуем Польшу и двинемся дальше на территорию СССР не решат ли отколовшиеся от ОВД страны, что мы не следуем уговору и, разбив русских, не атакуем их самих? Не ударят ли они нам в спину тогда?
– Эти недостраны смехотворно слабы, – отозвался министр обороны.
– В отчаянной ситуации любой опасен, – резко бросил Блюм. – Может быть, вы считаете смехотворным и их авиацию? Флот? Танковые войска? Война против ОВД представляет собой политическую акцию, не так ли? Наша истинная цель – Ирак и Иран. Неужели мы откажемся от нашего политического прикрытия истинной цели ради нескольких марионеточных государств из оттяпанных у СССР кусков земли? Нас заверили, что уже, по крайней мере, три из стран ОВД не примут участия в польско-германской войне. Это наша огромная политическая победа. Но, но тоже время, насколько сплочены мы? Сколько стран НАТО поддержит нас в нашей авантюре?
– Госсекретарь? – посмотрел на руководителя внешней политики Президент.
– Проблема и вправду есть, – словно нехотя заговорил тот. – На данный момент жестко против боевых действий высказались трое: Греция, Турция, Франция. Среди колеблющихся: Испания, Португалия, Италия и Дания. Железно выступят вместе с нами только ФРГ, Великобритания, Канада и страны Бенилюкса, от которых можно ждать только логистической помощи – достойных войск у них нет. С Северной Европой тоже некоторые сложности есть – Норвегия вреде как с нами, но в тоже время воевать желанием не горит.
Старик Блюм наклонился вперед и заговорил с жесткой решительностью:
– Так значит ситуация изменилась? Помните, как вы говорили, что в случае утраты фактора стратегической внезапности наши войска можно отвести на исходные рубежи? Так утрачен фактор стратегической внезапности или нет?
На мгновение лицо министра обороны словно окаменело.
– Армия США находится в состоянии высокой боевой готовности и сумеет выполнить поставленную перед ней задачу. Отступать сейчас уже слишком поздно. Это тоже является политическим вопросом, мистер Блюм. Наши союзники, в их числе ФРГ, нас не поймут
– Однако в Польше началась мобилизация, – заметил Стерджес. – Да и в СССР – тоже, как мне известно.
– Слишком поздно и слишком медленно, – ответил директор ЦРУ. – Я преклоняюсь перед вашими источниками, господин министр, но мои сведения несколько точнее. Нам удалось расколоть ОВД, отделить три страны от этой организации – это половина. Нам готовы противостоять только три страны – СССР, Польша и Чехословакия. Если мы надавим, то чехи тоже отвалятся. Сейчас мы занимаемся другими странами и прилагаем максимум усилий, распространяя дезинформацию в Европе и Азии относительно террористического акта в Берлине. Решимость населения в странах Восточной Европы низка. Югославия и Албания, а также другие нейтралы не пожелают ввязываться в войну ради польских убийц, а их политическое руководство найдет повод, чтобы отмежеваться от участия в конфликте.
– Только не в том случае, если мы начнем уничтожать мирное население Польши и СССР. – Госсекретарь кивнул. – Джентльмены, министры Блюм и Стерджес, несомненно, правы в своих опасениях, но... Мы должны быть уверенны, что СССР не помешает нам во время нашей атаки на Ирак и Иран. А для этого – он должен быть уничтожен и расчленен.
– Значит, возражений нет? – негромко проговорил Советник по национальной безопасности.
И Блюм и Стерджес промолчали и сели на свои места.
– Вот и хорошо, – ядовитая улыбка перерезала лицо Советника. – Господин Президент, мы будем действовать по плану. «Белая мгла» опускается.
Москва, СССР</p>
– Но почему? Чем вызваны их действия? – спросил Президент.
– Мы просто не знаем этого, товарищ Президент. – Председатель КГБ чувствовал себя неловко. – Нам известно, что взрыв бомбы в Берлине был сфабрикован американцами…
– Вы читали, что пишет «Вашингтон пост» сегодня утром? Пресса утверждает, что на этом парне Фалькене отчетливо виден характерный отпечаток агента КГБ, «Штази» или польской спецслужбы.
– Товарищ Президент, нам точно известно, что герр Фалькен является – мы почти не сомневаемся в этом – глубоко законспирированным агентом ЦРУ. Поляки не сумели отыскать сколько-нибудь подробных данных о нем. В спасенных нами архивах «Штази» – тоже ничего о нем не имеется. Создается впечатление, что он словно вынырнул из-под земли тринадцать лет назад и тихо, безо всякого шума, не привлекая к себе внимания, руководил своей фирмой по импорту и экспорту на протяжении двенадцати лет. Мы располагаем информацией, что НАТО готовит нападение на Польшу. А вполне возможно, что истинной их целью являемся мы. Например, они призвали резервистов и добрая половина из них уже в Европе, усиливает кадровые части. Еще больше войск сосредоточенно на Британских островах, в портах США и на Ближнем востоке в Кувейте. Наконец, этот случай с майором «морских котиков», арестованным поляками. Его перебросили в Польшу еще до взрыва в Берлине с приказом совершить нападение на штаб округа. А вот почему – этого мы не знаем, товарищ Президент. Мы можем сообщить, чем занимаются американцы, но нам неизвестно почему.
– В своем обращении к стране вчера вечером я сказал, что мы решим возникшую проблему дипломатическим путем…
– У нас по-прежнему остается такая возможность. Потому что военных вариантов остается все меньше и меньше – нас предали союзники. Нам стало известно о переговорах представителей Румынии, Болгарии и Венгрии с НАТО о выходе из ОВД. Чехословакия также колеблется. Рассчитывать на помощь Югославии также не приходится. По сути, остаемся только мы и Польша. Нам нужно вступить в прямой контакт с американским руководством, – произнес министр иностранных дел. – Однако до тех пор, пока от них не поступит положительный ответ, нам нужно продемонстрировать серьезность своих намерений. Товарищ президент, следует отменить демобилизацию отслуживших свой срок солдат и призвать на службу резервистов.
Северная Атлантика</p>
Лихтеровоз «Доктор Лайкс» раскачивался на волнах, накатывавших на борт. Капитан Харрис заметил, что качка не причиняет солдатам неприятностей, что обычно для морпехов привыкших к морю, за годы службы. Матросы его команды висели в люльках за бортом, закрашивая распылителями отличительную разметку судоходной компании «Лайкс лайнз», чтобы заменить ее эмблемой компании «Интерлихтер». Морпехи срезали часть надстройки, чтобы придать судну силуэт «Юлиуса Фучика» – советского морского лихтеровоза, поразительно похожего на «Лайкса». Советский корабль был построен несколько лет назад на финской верфи «Валмет» по чертежам, закупленным в Америке. Часть корпуса, где размещался кормовой лифт, была уже полностью покрашена в белый цвет, что соответствовало цветам советского корабля, а на трубы была нанесена красная полоса в цвет флага. Бригады матросов занимались изменением цвета и очертаний этих труб, устанавливая на место заранее приготовленные детали. Оставалось самое трудное – окраска корпуса. Разметка компании «Интерлихтер» состояла из двадцати футовых букв. Для нанесения этих новых знаков требовались парусиновые шаблоны, причем работу следовало делать весьма аккуратно. Но хуже всего, что проверить качество этой работы можно было, только спустив корабельный катер, а у капитана не было ни времени, ни желания делать это.
– Сколько еще времени потребуется, капитан?
– Не меньше четырех часов. Все идет хорошо. – Харрис с трудом скрывал беспокойство. Они находились в центре Норвежского боря, вдали от судоходных путей, но кто знает…
– А если нас заметит русский самолет или корабль? – спросил генерал Эндрюс.
– В этом случае нам представится возможность проверить, насколько эффективно действуют спасательные команды, подготовке которых мы посвятили столько времени, а наша операция сорвется. – Харрис провел ладонью по полированному тиковому поручню. Он командовал «Лайксом» уже шесть лет, побывал с ним почти в каждом порту Атлантического океана, на севере его и на юге. – Сейчас мы повернем навстречу ветру. Качка уменьшится, когда станет килевой.
Вашингтон, округ Колумбия</p>
– Ты когда собираешься уезжать? – спросил Флинн у Каллоуэя.
– Скоро, Патрик. Может, мы поедем вместе?
– Не знаю. Прежде я никогда намеренно не бегал в горячие места. – Флинн бросил мрачный взгляд на сцену в конце зала. – Мне платят за то, что я сообщаю новости.
– Ты рассчитываешь, что тебе удастся передавать новости о войне в Европе из Америки, дружище? – улыбнулся Каллоуэй. – Неужели тебе мало одного Пулитцера?
– Мне казалось, что о нем помню я один, – засмеялся Флинн. – Скажи, Уилли, ты знаешь, наверно, то, что неизвестно мне, правда?
– Я знаю одно: не будь чертовски важной причины, я тоже не уехал бы отсюда. И если я считаю, что мне необходимо уехать в Европу, то необходимо поехать и тебе, Патрик. – Вчера вечером Каллоуэю сообщили, что мирное решение конфликта маловероятно, менее пятидесяти процентов. И в сотый раз корреспондент агентства Рейтер с благодарностью подумал о том моменте, когда согласился сотрудничать с КГБ.
– Вот он, – произнес Флинн, открывая блокнот. Госсекретарь вошел, как всегда, через боковую дверь и направился к трибуне. Флинну показалось странным, что на этот раз госсекретарь выглядел каким-то неопрятным – в помятом костюме, с несвежим воротничком, словно не спал всю ночь, стараясь решить польско-германский кризис дипломатическими средствами. Когда он посмотрел в зал, его глаза, скрытые очками для чтения, прищурились.