Боль, отчаяние, смирение (1/2)

Неизвестное место.</p>

В неизвестном храме лежал серебряный гроб, и судя по символам на нём, он создан кем-то из клана Ооцуцуки. Вдруг каменная крышка гроба сдвинулась с места, будто невидимая сила хочет освободить из него что-то. Или кого-то. Когда крышка гроба окончательно рухнула на пол, из него выбралась молодая девушка воистину божественной красоты.

Её бледная кожа казалась очень хрупкой, а длинные серебряные волосы словно сами по себе способны нести в себе яркий свет. Черты лица так вовсе выдавали в ней какую-то святую деву, не способную нанести вред кому бы то ни было. Но как правило, внешность обманчива, ведь она не меньше других в клане изнуряла себя тренировками. И если бы не сильная регенерация, присущая самым близким потомкам Ооцуцуки, её «украшали» бы ужасные шрамы с головы до самых ног.

— Ммм… — болезненно застонала девушка, попутно думая о том, почему она очнулась именно таким образом?

Ведь перед впаданием в глубокий сон, сереброволосая отчётливо помнит слова отца о том, что только люди из их клана могут разбудить её. Но она никого не чувствует рядом с собой. Кроме слуг-марионеток, что были созданы из тел настоящих людей.

— Отец? Отец, где ты? — ослабшим голосом молвит сереброволосая девушка.

Казалось, она полностью дезориентирована, что неудивительно, ведь у неё нет глаз. Вместо них в её глазницах клубилась непроглядная тьма. В ней понемногу начался разрастаться страх, а страх мог превратится в панику. Спустя несколько минут она смогла успокоиться. После короткого приступа, её куда-то начали уводить бездушные слуги. Будто их заранее кто-то запрограммировал сопроводить её куда-то, ведь зрения у неё нет.

Спустя несколько минут блужданий, куклы уложили на кушетку и подготовили к специальной операции по возвращению зрения, длившийся около получаса. По окончанию операции, девушка проморгалась и постепенно начала привыкать к искусственным глазам. Когда она полностью освоилась, перед ней предстал мужчина.

— Отец! — воскликнула девушка и было кинулась на родственника, но она быстро опомнилась. — «Проекция? Отец сохранил в этих глазах свою запись?»

— Дочь моя, если ты это видишь, это означает, что я мёртв… — эти слова эхом прошлись в сознании сереброволосой. Но не успела она осознать сказанное, проекция продолжила говорить. — Война зашла слишком далеко, и тот, кто обещал принести нам победу, оказался агентом правящей ветви. — с грустью признался мужчина, а девушка уже не могла сдерживать слёз.

— Мы не смогли одержать однозначную победу в этой бессмысленной войне, но и правящая ветвь не смогла добиться своей цели. Перед окончательным поражением, нашими генералами было решено использовать силу твоих глаз и изничтожить их всех.

И для этого потребуется объединить жизненную энергию каждого члена побочной ветви, что несомненно убьёт нас всех. Они также хотели использовать и тебя, как истинную владелицу этой силы. Но я… я не смог с этим смириться, не смог принять факт того, что ты исчезнешь вместе с нами в забвении. Вот почему, перед ритуалом, я, в тайне ото всех, отвёл тебя в этот храм и погрузил в глубокий сон. Прости, дочь… прости что солгал тебе и не осуществил твою мечту… — из глаз мужчины вырвались горькие слёзы сожаления и вины.

— Но ты должна выжить… нет, жить. Проклятие клана не должно тебя коснуться и поглотить твою душу! И источники знаний в этом храме помогут тебе осуществить твои давние мечты. — после речи он горько улыбнулся. Тут послышался грохот со стороны проекции.

— Время уже на исходе. Прощай, Фумико, твой папа очень сильно тебя любит и гордится тобой.

На этой грустной ноте запись прервалась. Тишина в стерильном помещении сохранялась недолго. Спустя минуту стены сотряслись от горьких рыданий девушки. Она осталась совсем одна в этом холодном и безжизненном лунном царстве, окружённая бесчувственными куклами, что просто смотрели на её страдания своими стеклянными глазами. Но горе не могло длиться вечно, ибо юная девушка знает в какой реальности она живёт.

Вернув самообладание, как учил её отец, Фумико приказала куклам сопроводить её к тем самым источникам знаний. Там должны быть ответы на все её вопросы, и самая главная из них — как началась война, уничтожившая её клан. Со стороны побочной ветви была одна точка зрения, значит, со стороны правящей была иная. И она решительно настроена тщательно изучить всё что попадётся ей на глаза. Она обязана понять, кто в конце концов ответственен за эту катастрофу.

***</p>

Врата Конохи. День спустя.</p>

Учитывая подвиг, совершённый Наруто и Ко, на входе их должны были встречать аки героев. Но, увы, Узумаки ограничился всего лишь двумя вечными стражами ворот.

— Доброе утро, тунеядцы! — крикнул Наруто, отчего парочка чуть не схватила по инсульту.

— Наруто-сан! Рады видеть вас в добром здравии! — Изумо и Котецу вытянулись по струнке смирно.

— Вольно, самураи. Вместо вылизывания задниц лучше составьте отчёт о возвращении единственного и неповторимого меня!

— Будет сделано! Эм… а с какого вы задания?

— S-рангового, конечно. — ухмыльнулся Узумаки. — Ладно, я бы рад с вами поболтать, господа, но меня уже Данзо заждался. Ну а вам, храбрецам, я желаю удачи! Продолжайте охранять покой Конохи! — отсалютовав чунинам, Узумаки исчез в вихре листьев. Почему он вообще добрался до деревни пешим ходом? Во-первых — ему хотелось пройтись. Во-вторых — Узумаки был сильно голоден. Так что по пути он немного сократил поголовье разбойников и нукенинов, тем самым сделав одолжение некоторым маленьким деревням, что страдали от их налётов.

— Ненавижу когда он так делает. — вздохнул Котецу.

При любой возможности блондин их по всякому троллит, но не выходит за грань дозволенного. Зато блондин мастерски умеет бить по самому больному. Отчего отношение к нему было соответствующим — тихая неприязнь. Но открыто на Узумаки никто не полезет, кроме самых смелых. Или глупых.

— Смирись, братан, такова уж природа сильных. А нам, слабакам, остаётся только смириться с судьбой. — Изумо в знак поддержки, положил ладонь на плечо друга.

— Изумо, сделай одолжение, завались…

***</p>

Резиденция Хокаге.</p>

— Данзо-сама. — в кабинет Хокаге вошёл чунин. — Узумаки Наруто прибыл.

— Отлично, впусти его. — чунин открыл дверь, пропустив блондина внутрь.

— А куда делась та секретарша? — невзначай поинтересовался Наруто.

— Уволил, мне нужны квалифицированные шиноби, а не обычные люди. Ладно, опустим ненужные детали. Как прошла миссия?

— Враг успешно ликвидирован. Но Хатаке Какаши был убит. Подробности в этом отчёте. — Узумаки положил на стол свиток.

— Где вся остальная команда?

— Саске, Неджи и Ли запечатаны в моём свитке. Они получили серьёзные ранения и нуждаются в отдыхе. Что до Майто Гая и Сая, они погибли во время выполнения задания.

— Майто Гай погиб? — удивился Шимура, совсем не поинтересовавшись о Сае. Лишь новость о гибели одного из сильнейших джоунинов Конохи заставила старика неприятно удивиться.

— Опять же, всё в отчёте. Ну а когда очнётся сам Саске, он поведает свою версию событий.

— Хорошо, но что случилось с Учихой Киёми и Инузукой Кибой? Ты так и не упомянул о них.

— С помощью обратного призыва я транспортировал Киёми в свой особняк. А Инузука Киба… — Узумаки ухмыльнулся. — Я не счёл необходимым за ним возвращаться. По словам Саске, состояние Инузуки было вполне себе удовлетворительным, всего лишь истощение очага. Так что он самостоятельно сможет добратся до Конохи в ближайшее время. — пояснил блондин.

Учитывая наличие у Кибы эксклюзивных клановых пилюль, способных за короткое время восстановить чакру, собачник уже должен быть огурчиком и полным сил. Вполне вероятно, что он объявиться через пару дней. Если только его не убили, хотя такое вряд ли может произойти. Даже раненый Киба будет способен дать бой практически любому противнику. Ну или сбежать, если шансы на победу крайне малы.

— Раз так, не стану тебя упрекать. Главное, что основная цель была устранена. Остальное вторично. — довольно улыбнулся Шимура. В его толковании, бросить Инузуку было верным решением. По словам Узумаки, Собачник вполне себе в порядке и может добраться домой своим ходом. Главное Учихи остались целы, а потери в виде Майто Гая и Хатаке Какаши легко заменить их же учениками. Благо, сам Узумаки прекрасно это понимает. Любой другой подросток был бы подавлен потерей сенсея и того факта, что его не удалось спасти.

— Раз мы закончили, я пойду домой. Надоело уже откладывать дела на потом. — Узумаки было развернулся, но его остановил Данзо.

— Постой, Наруто-кун. — старик встал с кресла, обошёл стол и подошёл блондину. — Мне нужно кое-что тебе показать.

— А это не может подождать? — тяжело вздохнул Наруто.

— Не может. Это очень важно, по крайней мере для тебя. — Шимура загадочно улыбнулся.

— Хм, ты меня заинтриговал. Веди, раз уж на то пошло.

***</p>

— Ну, может уже скажешь, что именно ты хочешь показать? А то весь этот саспенс начинает порядком наскучивать.

— Хм, несмотря ни на что, ты всё равно очень сильно похож на свою мать. — посмеялся Шимура.

— Значит, ты по новой познакомился с Кушиной? — Наруто ни капли не удивился этому. Наоборот, было бы странно не будь Данзо осведомлённым о «воскрешении» Аловолосой.

— Именно, и сейчас ты увидишь, то что видела она. — когда они достигли до той самой комнаты, Шимура открыл потайную дверь и они вошли внутрь.

— Не знай я о твоей безмерной любви к Конохе, подумал бы, что ты готовишь для меня какую-то изощрённую ловушку. — ухмыльнулся Узумаки, заметив на стенах коридора весьма неплохие письмена фуин.

— Если бы я планировал загнать тебя в ловушку, ты бы даже не догадывался о моих намерениях до самого конца. — в ответ ухмыльнулся Данзо.

— Пф, ну-ну.

Дуэт наконец-то достиг цели, и увиденное не вызвало в Узумаки ничего особенного. По крайней мере Шимура не приметил никаких изменений в лице блондина. И это не стало сюрпризом для Лидера НЕ, ведь Узумаки отличился своей хладнокровностью, рациональностью и циничностью.

— В отличии от своей матери, ты держишься молодцом. Даже я был бы в ярости, если б выяснялось, что мою мать использовали в бесчеловечных экспериментах какие-то подозрительные личности.

— По-твоему, я мог бы устроить сцену из-за такой банальной причины? Она уже мертва. Это всего лишь пустой сосуд без личности. Ей явно не доставляло никаких страданий от того, что вы с ней развлекались без её ведома. — фыркнул Узумаки.

Блондин говорит так, потому что творил вещи куда более страшные ещё до официального становления шиноби. А тут всего одно тело, над которым очень даже хорошо позаботились, учитывая насколько хорошо оно сохранилось. Поводов для конфликтов, по мнению Наруто, тут и в помине нет.

— Но всё же спрошу, почему ни ты, ни Хирузен не сообщили мне о Кушине?

— Мы ждали подходящего момента. Если бы мы поспешили сообщить тебе о твоей матери, над которой проводились различные эксперименты, ты мог бы отреагировать довольно негативно и обозлиться, став нукенином. Мы просто не хотели рисковать твоей и так низкой лояльностью.

— Вот оно как. Ха, ну что тут можно сказать? Аргумент принят. С натяжкой. — не перестава ухмыляться, согласился Наруто.

В те далёкие времена Узумаки Наруто являлся не только джинчурики, но и высококлассным шиноби с неизвестным геномом, в узких кругах именующийся Кеккей Мора. Сам факт наличия такой особенности делает фигуру наследника Четвёртого Хокаге исключительной. Ибо со времён первого появляния Ооцуцуки больше не существовало существ, что по щелчку пальцев могли кардинально изменить саму суть человеческой природы.

Все вышеперечисленные факторы делают саму мысль о предательстве такого индивида тревожной, а то и вовсе ужасающей. К тому же верхушка селения на тот момент подозревала, что Узумаки на все сто процентов может контролировать силу Кьюби, оттого опаска к блондинистой персоне усиливалась с каждым днём.

— Что же, раз мы тут закончили, я пойду. И тело Кушины я тоже забираю с собой.

— Именно ради этого я и привёл тебя сюда. — Шимура щёлкнул пальцами, чтобы в комнату вошли ожидавшие за дверью АНБУ НЕ. Те приступили к процессу извлечения тела Кушины из сосуда, и это надо сделать максимально аккуратно, дабы не навредить женщине или не дай Ками разозлить Узумаки.

— Как щедро с твоей стороны. — Наруто уже представил, как превращает то что осталось от Кушины в подчинённую ему Развитую. Ну или возвращает это тело законной хозяйке, ведь так и так он получит лояльную союзницу, на которую не надо будет тратить время на обучение с нуля.

— Полагаю, у тебя на неё большие планы?

— Вот за это ты мне нравишься и не нравишься одновременно. — Наруто с иронией отнёсся к Шимуре. — В отличие от большинства, ты очень понятливый. Иной раз через чур.

— Таково уж моё призвание, понимать то, чего не могут понять другие. — искренне посмеялся Данзо. Всё же он человек, пускай и с сомнительной репутацией и довольно жестоким мировоззрением. Если собеседник окажется равным ему, то почему бы не дать эмоциям хоть немного воли? — Но всё же спрошу, ты точно уверен?

— Без обид, но это уже не твоё дело.

— Конечно-конечно, я всё прекрасно понимаю. — Шимура напялил улыбку доброго старика.

— Хех, кто бы сомневался.

— Кстати, у меня есть одна история про неё. Интересует? Её я рассказал Кушине, когда она сюда пришла. — пока они ждут, Шимура между делом решил рассказать блондину урезанную версию той самой истории.

— Ну, валяй. Мне так и так надо знать, что тут у вас вообще происходило. — и Наруто узнал почти всё.

Узумаки вновь не испытал никаких потрясений по поводу шокирующего прошлого. А всё потому что параллельно с рассказом Данзо Наруто копался в своих ранних воспоминаниях, которые он никогда не рассматривал из-за кажущийся ненадобности. Оказывается, там было на что посмотреть.

Кушина действительно заботилась о нём в первый год жизни, и она даже улыбалась, через силу и боль, но улыбалась. Но с каждым днём ей становилось всё хуже, пока наконец она не совершила ужасное — попыталась убить Наруто. Но это не вызвало в юноше никаких негативных эмоций.

Напротив, уважение Узумаки стало лишь сильнее. Ведь несмотря на подорванное физическое и психическое здоровье, она держалась до последнего, пока не настал тот роковой день. Узумаки на полном серьёзе захотел поскорее вернутся домой и крепко обнять Кицуне, чтобы сказать ей наскольно сильно он ей благодарен за возможность жить в этом мире. И плевать на то что она является клоном. Всё равно, Кицуне — часть Кушины. Женщины, которая пожертвовала всем ради него и оставалась с ним до конца, пока безумие не поглотило её душу.

— Вытаскивайте уже её, а я подожду за дверью. Мне надо многое обдумать.

На этом разговор между двумя могущественным фигурами Конохи закончился. Когда всё было готово, а тело было упаковано в свиток, Узумаки наконец-то направился в сторону своего дома, при этом по пути пересматривая воспоминания.

— Я дома! — переступив порог, Наруто направился на кухню, где… сидели две особы. Одну он отправил сюда самолично, а второй особой была «незнакомая» женщина с белыми хвостами и тёмно-синими волосами. — Это что такое?

***</p>

Особняк Узумаки. Немного ранее.</p>

После пробуждения, Киёми не спешила вставать с кровати. Её беспокоили мысли о Саске, Неджи, Ли и Наруто. Ведь Хируко оказался слишком силён, настолько, что пробудили в ней первобытный страх за свою жизнь. Такое сокрушительное поражение она терпела не часто, только Узумаки и Змеиный Саннин могли довести её до подобного состояния. Хотя она до последнего отрицала эти чувства.

— «В порядке ли они там? Справился ли Наруто? Хотя было бы не лишним, если этого бессердечного блондинчика хорошенько избили! Такое развитие событий было бы хорошим уроком для такого, как он!» — в сердцах Киёми пожелала Наруто «хорошо» провести время. Подобная обида родилась не из воздуха, а из сильной симпатии или возможной любви. Поскольку никому понравится, когда близкие принимают тебя за пустое место.

Вдруг в сознании Учихи вспыхнули эпизоды из вчерашнего дня. Увиденное до сих пор не может уложится в голове. Сначала она не поверила словам Лисицы, ведь это чистой воды абсурд. Чтобы давно умершая мать Наруто ожила через клона. Поэтому Учиха сделала самое логичное действие в таком положении — с помощью шарингана прочитать воспоминания Кицуне.

К счастью, та была не против, ибо не видела в Учихе угрозу. К тому же хвостатая сильно удивилась мастерству Киёми, ведь читать воспоминания с помощью шарингана, это признак высшего мастерства. Даже Фугаку прибегал к такому трюку крайне редко из-за сложности в исполнении данного типа гендзюцу.

Тем не менее, после увиденного Киёми поверила Хвостатой и теперь жалеет, что так плохо отнеслась к ней при их первой встрече. Благо, Кицуне не держала на неё обиду, напротив, хвостатая поняла действия брюнетки и легко приняла их, аргументировав это тем, что она поступила бы точно также на месте Учихи.

— «До сих пор не могу поверить. Мама. Наруто. МАМА! НАРУТО! Но чёрт возьми, какие же они разные! Как огонь и вода, небо и земля! Ну, по крайней мере в плане характера. Внешне они действительно могут сойти за родственников. Ага, за брата и сестру.» — Учиха накрыла ладонями лицо и глухо промычала.

— Киёми-чан? Ты очнулась? — послышалось с кухни. Там как раз Кицуне колдует у новенькой плиты. — Если да, то бегом на кухню! Завтрак почти готов!

— «Завтрак…» — как давно ей не говорили этих слов? И как давно ей готовили завтрак? Саске так не делал, просто потому что готовить не умел, он всегда стряпал только самые простые блюда из полезных продуктов. Да и сама Киёми очень редко спала из-за своей природы. Но теперь, когда она впервые за долгое время заснула, по пробуждению её зовут за стол. Завтракать. Встав с дивана, девушка направилась на кухню.