Лунное отражение. (1/2)

Три недели спустя.</p>

— …также Райкаге-сама планирует отправить меня в Коноху, в качестве посла Кумогакуре Но Сато. Вас тоже посылают в Коноху, поскольку являетесь моим доверенным лицом. — с пустыми глазами доложила Самуи. Её воля под полным контролем Наруто, лишь в свободное для себя время Самуи контролирует свои действия при этом ничего не помня.

— Ясненько… — протянул Наруто. Самуи в действительности оказалась полезной марионеткой. Сам Узумаки практически пальцем не пошевелил, лишь собирал любую максимально полезную информацию не связанную с политикой.

К примеру, он теперь в курсе где находятся джинчурики Ниби и Хачиби — Осьминог находился в Долине Облаков и Молнии, а Кошка в Ущелии Бури. Оба джинчурики в идеале владеют своими способностями и считаются совершенными сосудами для Биджу. Также было выявлено местонахождение особых артефактов Рикудо, раньше с их помощью удерживали Биджу, но они уже лет 20 собирают пыль в запечатанном бункере под резиденцией. Подобраться к ним практически невозможно, доступ к артефактам имеет только сам Райкаге.

Наруто ещё много чего нарыл, но эти сведения не так важны на данный момент. Сейчас Наруто решает, что делать с предстоящим походом в Коноху. Если Узумаки не ошибается, вторжение Суны и Отто начнётся во время третьего этапа, через неделю.

— «В принципе, почему бы и нет? Всё что нужно я уже сделал, и даже самую малость перестарался.» — принял решение Наруто. Покинуть деревню под предлогом дипломатической миссии прямо в Коноху? Это же идеальная возможность. Удача явно на стороне Узумаки. О дочери Самуи Наруто не беспокоился, ведь как и другие Кумовцы, она уже попалась в его сети. — Когда выдвигаемся?

— С рассвета.

— Отлично, подготовь всё к отправке, а мне надо кое что проверить. — на краю восприятия Узумаки почувствовал нечто странное. И это чувство он уже когда-то было, ещё во времена Академии.

— Хай.

***</p>

— Выходи. Я знаю, ты следил за мной всё это время, Зецу. — выбравшись за пределы деревни и вернув свой истинный облик, Наруто чуть ли не приказал шпиону Акацуки выйти.

— Чего и следовало ожидать от сосуда этого дрянного мальчишки… кхе-кхе-кхе… — проскрежетало нечто, зовущее себя Куро Зецу.

— Ты, это тебя я однажды почувствовал в Конохе много лет назад. Значит, Акацуки следили за мной ещё тогда.

— Хо, так ты смог меня обнаружить в свои ранние годы? Твои таланты не перестают меня удивлять. Хотя, опять же, другого от сосуда Ашуры ожидать не стоило.

— Так ты в курсе, интересно, значит даже защитные печати резиденции не могут сдержать тебя. Буду иметь ввиду. — воздух вокруг Узумаки заметно потяжелел, и это отнюдь не чакра, Высший Развитый прекрасно осознаёт, охрана Кумо не дремлет. Слишком рисковано предпринимать такой шаг. Нет, Наруто вовсе не беспокоится о своём прикрытии, и ему плевать на случайные жертвы. Он просто является перфекционистом, захотел оставатся незамеченным, изволь этот статут поддерживать до самого конца.

— «Какая мощная Сакки…» — Зецу сильно удивился. Такое убийственной намерение не наблюдалось даже у Хаширамы, сильнейшего шиноби своего поколения. — Спокойно, Наруто-кун. Я лишь хочу поговорить с тобой, не более.

— И на какую тему ты хочешь побеседовать? Учти, я могу просто послать тебя на х*й, если меня не зацепят твои слова.

— Не волнуйся, ты не будешь разочарован.

— Очень интригует, и похоже твоя история обещает быть очень длинной. Тогда давай я организую более… благоприятную обстановку для нашей беседы. — глаза Наруто слегка засветились алым.

— ? — Зецу почувствовал вмешательство в свою СЦЧ.

— «Тц, значит, гендзюцу на него не действует. Приму к сведению.»

— Наруто-кун, вместо этого можно просто сменить место разговора.

— Знаешь, я не настолько отсталый, чтобы идти с стрёмным дядькой в неизвестность. — Наруто активировал Карму, соответствующие татуировки расползлись по лицу парня, а глаза превратились в шаринган аж с четырьмя томоэ. Узумаки не замечал этих изменений в додзюцу, потому что всегда скрывал томоэ от посторонних глаз. Зато теперь можно сказать наверняка, шаринган Наруто не эволюцианирует, а мутирует.

Зецу, увидев глаза Узумаки, чуть не упал на ровном месте. Если в гендзюцу поймать кого-то вроде Зецу невозможно, то его вполне можно поймать с помощью мощных запечатывающих техник. Вот почему Зецу опасался Узумаки, и вот почему он целенаправленно манипулировал прошлыми Каге двух великих деревень, чтобы они уничтожили красноволосых демонов.

— Ты либо позволяешь мне ввести себя в гендзюцу, либо наш разговор окончится не на самой положительной ноте.

— Я, знаешь ли, тоже не вчера родился. Позволять своему потенциальному убийце рыться у себя в голове, это вверх безрассудства. Извини, твоя просьба не может быть удовлетворена. Я ещё цели своей пока не достиг, да и жить мне не надоело. — отмахнулся Зецу, не показывая своего напряжения.

— Тогда мы зашли в тупик.

— Значит, стоит отложить наш разговор. Но знай, всё что говорит Ашура — ложь. Ради сохранения своей тайны он пойдёт на многое, даже на убийство. — Зецу начал чувствовать нарастающее напряжение между ним и сосудом Ашуры. Он конечно уверен в своём бессмертии и навыках, но Куро также знал на что способен сын Рикудо. Поэтому шпион Акацуки самую малость нервничал.

— Можешь не распалятся, однажды он попытался от меня избавится, но как видишь… я всё ещё здесь. И насчёт лжи, ты имеешь ввиду, вторжение Ооцуцуки не более чем сказка? — Узумаки уже начал бы воодушевляться, но верить Зецу он не собирается ни в коем разе.

— Хм, нет, это уже является правдой. Родичи Ооцуцуки Кагуи в самом деле однажды навестят этот мир.

— Мда, а я так надеялся… впрочем, меня также интересует твоя исключительная осведомлённость. Ты не человек, это точно, следовательно, ты можешь быть гораздо старше, чем многие могут вообразить. — Узумаки начал ходить из стороны в сторону, смотря себе под ноги.

— Если я прав, то ты как-то связан с самими Ооцуцуки. Если даже Ашура смог воспроизвести такую сложную структуру как Карма, то и Индра мог создать что-то эдакое. — Наруто резко встал на месте и снова посмотрел на Зецу. — Тебя, например.

— Твоя дедукция впечатляет, и я могу даже сказать, что ты практически прав. Однако для подробностей не время и не место, увы. — Зецу удостоверился, Ашура не контролирует Наруто ни в каком виде, чакра Ооцуцуки в этом сосуде есть, правда та скорее находится в пассивном состоянии, хотя её количество уходило далеко за рамки «частицы силы».

— «Это не дедукция, а банальная констатация факта.» — самый центр Кармы пульсировал, вызывая неприятные воспоминания о первом опыте взаимодействия с Ашурой. Резонанс. И похоже Зецу не ощущал ничего подобного со своей стороны. Может быть, он тоже не подал виду?

— Тут ты прав. — Наруто, как и Зецу, почувствовал приблежение нескольких очагов. Патруль. — Стоит отложить наш разговор до поры до времени.

— Приятно общаться с благоразумными… существами. Полагаю, пора закруглятся, я свяжусь с тобой после того как остановишь вторжение на Коноху.

— Ты так уверен во мне? Какая прелесть.

— Естественно. Любой, кто носил частичку силы Ашуры, становился чуть ли не Богом среди людишек. И ты — не исключение.

— Лестно, конечно, но я стал таким вовсе не благодаря Ашуре. Да и вряд ли меня можно назвать «Богом». Я скорее Дьявол во плоти, во всех смыслах этих слов. — Карма снова вернулась в исходное состояние, вместе с ней ушёл резонанс. Однако теперь и Наруто узнал кое-что о Зецу. Это живое растение скрывает от своих союзников свою истинную природу, по крайней мере Пейн не разговаривал бы с ним как с очередным подчинённым.

— Ке-ке-ке-ке… действительно, до тебя все реинкарнации не далеко уходили от своего предка. Добро, дружба, любовь, вера, единство, мир во всём мире… но в конце концов их всех ждала бесславная смерть, полная сожалений о невыполненных мечтах. Жалкое зрелище, скажу я тебе. — Куро всегда следил за реинкарнациями своего племянника. И ни у одного из них не появлялась Карма, просто из-за того что их тела не могли принять в себя всю силу Ашуры, однако в них всё равно пробуждалась жалкая частичка и вместе с ним мнимые мечты о мире, любви и жвачке.

— Нежелательные гости уже у порога, пора расходится, но я не прощаюсь.— Куро начал плавно погружатся в землю. — До встречи. — спустя секунду он окончательно скрылся под землёй и с пугающей скоростью устремился прочь из территории Кумогакуре.

— «Удивительная скорость.» — теперь Наруто на все сто уверен, так просто Зецу не поймать, даже со способностями Развитого и Ашуры это будет той ещё задачкой.

— «Как же тесен мир… согласен, Ашура?» — когда патруль уже начал дышать в загривок, Узумаки тут же затаился у ближайшего дерева.

— Знаешь, меня начинает напрягать эта тенденция гостей из далёкого прошлого. Если всё так и продолжится, сама Кагуя заглянет на огонёк. — Лис вдруг решил подать голос.

— Я бы сперва посмеялся, ведь сам Кьюби Но Йоко зассал, но… ты прав. Сперва Ашура, а теперь и Зецу, который, возможно, связан с Индрой.

— Грррр… предок всех Учих… — глухо зарычал Кьюби. В его голосе так и сквозило ненавистью. — Как же я мечтал однажды размазжить его об скалу! — Кьюби помнил, как Индра в своё время пытался поймать всех биджу, чтобы стать джинчурики Джуби. Благо, Ашура помешал этому, убив Индру в процессе.

— И да, кто тут «зассал»? Пацан, берега не путай, сожру ведь!

— Тссс, захлопнись! Ты же нас выдашь, лисяра блохастая!

— Кто там? — один из чунинов Кумо засветил фонарём дерево.

— «Бл*ть!»

— Что такое? — джоунин обратил внимание на реакцию подчинённого. Двое других чунинов напряглись и приготовились к бою.

— Я почувствовал чужое присутствие, вон за тем деревом. — шепнул он.

— Хм… — джоунин без лишних слов переместился шуншином к дереву и осмотрелся. — Никого. — он осмотрел ствол дерева и его основание. Если там кто-то был, этот посторонний должен был оставить хоть какие-то следы. Да даже запах или едва заметный фон чакры.

— Но я же почувствовал… — чунин был уверен в своих навыках сенсора.

— Слушай, я же говорил тебе взять выходной. Уже четвёртый день подряд работаешь, пора бы уже вернутся домой и хорошенько вздремнуть.

— Я… в порядке.

— Оставьте его, раз хочет работать, пускай работает. — джоунин вернулся к подчинённым. — Но я всё же настаиваю на отдыхе, ещё одна такая оплошность может стоить кому-то из нас жизни.

— Тайчо…

— Быстро вернулся назад на базу и отдохнул. Мои подчинённые должны быть со свежей головой и готовы к любым неожиданностям.

— Хай…

— «Было близко…» — из коры дерева плавно «вынырнул» Узумаки. Это один из трюков Мокутона, если его задействовать, никто не сможет его почувствовать.

— Ты мог их просто-напросто поубивать, ну или на худой конец ввести в гендзюцу. — вздохнул Лис. Ему до сих пор невдомёк, почему Наруто так яростно сдерживает себя? Ладно к нему не обращается за силой, блондинчик даже без чакры Биджу вполне комфортно, но свою-то он использовать может!

— «Всё таки, он сын своего отца. Такой же мягкосердечный болван.»

— «А…» — блондин просто постоял на месте и раздумывал над словами Лиса. Может он и может использовать высокоранговые гендзюцу, прибегать к ним Наруто не любит. На самом деле ему вообще не нравится вводить людей в гендзюцу, как это делают Учихи. Приобретённые навыки Узумаки применяет только в моментах, когда это действительно необходимо. Например в этой ситуации гендзюцу было совершенно необязательным.

— Кьюби, заткнись.

***</p>

Коноха. Госпиталь.</p>

— Саске, можно? — обратилась Ино к Учихе, что сидел у койки сестры. Ту чудом спасли, но ирьёнины из штаба Корня были вынуждены запечатать все тенкецу в теле девушки, это был единственный способ прекратить постоянные выбросы чакры. Правда у этого метода есть неприятная побочка — кома.

Пока не выявится проблема её не разбудят. Даже прибывшая Сенджу Цунаде разводила руками, мол, всё дело в её собственной чакре, она каким-то образом разрушает организм. Но какой бы искусной ни была Сенджу, глубинных знаний о самой чакре она не имеет, зато их в достатке у одного «человека» — Орочимару. Но по понятным причинам просить помощи у этого змея никто не станет, особенно Саске.

— Да, входи. — откинувшись на спинку стула, брюнет протёр глаза. Он только пришёл с тренировок и толком не отдохнул. До прихода Ино он рассказывал сестре о последних новостях и своих успехах на тренировках.

Казалось бы, бесполезно, она в коме, но люди, которые вышли из подобного состояния, утверждали, что слышали всё что происходит вокруг них и могли даже дать какой-то знак. По этой причине он практически каждый день приходит к Киёми, чтобы не проворонить момент её скорого пробуждения.

— Ты сидишь здесь уже три часа… — невзначай напомнила Яманака.

— И ради этого ты пришла сюда? — апатично спросил Учиха. — Сказать, что я задержался и мне пора уйти?

— Нет, я здесь для того чтобы сказать насколько ты жалок. — фыркнула Ино.

— По твоему, беспокоится о сестре — это жалко? — Саске впился взглядом в Ино, та даже не дрогнула. Ей прекрасно известно, он ей ничего не сделает.

— Нет, но твое самобичевание мозолит глаза, знаешь ли. — оперевшись об стену, Ино скрестила руки и фыркнула.— Гений Учиха, как же, стоит чему-то произойти и его глазок на мокром месте. Ну же, ты ведь… — Ино заткнулась, поскольку Саске резко сократил между ними дистанцию аж до нескольких сантиметров. Единственный алый глаз смотрел на неё, передавая весь спектр эмоций — раздражение, гнев, разочарование, ненависть… но не к Ино, он просто не может злится на ту, кто говорит чистейшую правду.

— Ну, так и будешь грозно на меня пялится? Или ты наконец-то решился на поцелуй? — дерзко ухмыльнулась Яманака. Гляделки продолжались ещё секунд десять.

— Тц… — цокнул Саске, легким рывком отходя от Ино. Он посмотрел на окно, уже стемнело, по видимому, он и впрямь задержался тут. — Я всё ещё не услышал от тебя ответа, почему ты пришла?

— Что, я не могу навестить подругу? Неужели я должна была подождать твоего ухода? Прости, но ты тут можешь задержатся не на один час, так что смирись с моей компанией.

— Хмпф… — фыркнул Саске, не уловив в словах Ино ни капли лжи. — Подруга, да? И когда вы только успели ими стать… — проборматал брюнет.

— А то ты не знаешь. — в ответ хмыкнула Яманака. Тут наступила недолгая тишина, пока блондинка не решила прервать её своим вопросом. — Слушай, а точно ли готовится вторжение на Коноху? — сев по другую сторону койки, девушка с ожиданием посмотрела на Учиху.

Предстоящая война являлась ещё одной, куда более важной причиной, почему она безвылазно тренировалась. Страх и тревога мотивировали Ино становится сильнее в надежде пережить предстоящий кошмар.

— Откуда ты об этом узнала? — Саске спросил скорее по инерции, чем от интереса. Всё таки перед ним сидит целая принцесса не самого последнего клана Конохи. Ей положено знать о таком и быть готовой.

— Мой отец уведомил меня о надвигающейся катастрофе, сразу после предварительных поединков.

— Полагаю, Шикамару и Чоуджи тоже знают об этом? — немного подумав, спросил Саске.

— Не только они, все главы кланов и их наследники готовятся к наихудшему развитию событий. Ну так что? Вы столкнулись с Орочимару и он вам всё выложил?

— Нет, конечно же, он безумец, а не идиот. — поразмыслив, Учиха решил поделится одной информацией, чтобы хоть как-то успокоить метающуюся душу девушки. — Вне Конохи действует некто, кто обо всём узнал, он-то и предупредил Хокаге о вторжении двух деревень шиноби.

— Значит… мы на пороге четвёртой мировой войны? — ладони Яманаки вспотели, сознание юной куноичи вырисовывали те ужасы, которые последуют после рокового дня.

— Не знаю, может быть да, а может и нет.

— Ты так спокоен… неужели тебя не заботит надвигающаяся бойня в нашем же доме?

— Хокаге сказал, что у него есть контрмеры, и я склонен ему верить.

— Хорошо, я тебя поняла. — Ино не стала докапыватся до Учихи. Он и так сказал слишком много, просить ещё чего-то она просто не может, да и не вправе. — Раз Хокаге уверен, я тоже поверю ему.

— Но… — приложив указательный палец к губам, Учиха тихо прошептал. — никому ни слова об этом, ладно?

— Хорошо, никому. — облегчённо улыбнулась Ино.

— … — палец Киёми дёрнулся.

— Видел?

— Да. — кивнул Саске и накрыл ладонь сестры своей. — Киёми, ты нас слышишь? — палец снова дёрнулся.

— Она нас слышит! — обрадованно воскликнула Ино. — Мы здесь, рядом… что?

Как выяснялось, дергаться начал не только палец. Всё тело начало трястись, будто очередная судорога. Печати, наложенные по всему телу, начали светится фиолетовым светом. В эту же секунду в палату ворвались замаскированные доктора из Корня в компании самого главврача. Они молчаливо выпроводили Саске с Ино и начали процесс стабилизации организма.

— Ч-что с ней происходит? — голос предательски дрогнул. В памяти всплыл первый приступ Учихи во время поединков — бледное лицо искажённое в гримасе боли, Саске в глухом отчаянии обнимает умирающую сестру и ужасающая чакра обоих.

Впечатлительных генинов тот день определённо преследовал в кошмарах, Ино была в их числе. Чакра просто не может быть такой тёмной и полной ненависти в перемешку с потаённой болью. Особенно чувствительные генины, чунины и джоунины даже расчувствовались, ведь каждому было известно о печальной судьбе красноглазого дуэта.

— … — Саске не ответил, вместо этого он до крови сжал кулаки. Он думал, что уже избавился от ненависти, что теперь он не ограничен оковами примитивных эмоций. Как оказалось, он в очередной раз ошибся, Учихи не могут кого-то не ненавидеть всей своей душой. Благо, эта ненависть направлена в нужное русло. — «Орочимару…»

Ранее в подсознании Киёми.</p>

— Мммм… что… где это я? — Учиха очнулась посреди странного пространства. Твёрдая «почва» под ногами вроде бы отсутствует, а вот падать она не собиралась, ибо стояла твёрдо. Однако выяснять что-либо Киёми не стала, вместо этого брюнетка побежала куда глаза глядят! Спустя большое, но всё же неизвестное количество времени, Учиха остановилась. Пейзаж вообще не изменился, будто она не бежала всё это время, а стояла на месте.

— Где ты?! Я знаю, ты наблюдаешь за мной! Выходи! — закричала она незнакомому наблюдателю. Не сразу, но она почувствовала на себе пристальный взгляд откуда-то со стороны.

— Значит, ты наконец-то ощутила моё присутствие… — перед ней появился неизвестный парень, ему на вид около двадцати пяти лет. Он появился настолько внезапно, что Киёми отпрыгнула и чуть не упала на ровном месте, благо она успела среагировать и всего лишь отпрыгнула на несколько метров назад.

— Ты ещё кто?

— Молодое поколение такое импульсивное, — устало вздохнул незнакомец. — Никакого уважения к старшим.

— Ты не ответил на мой вопрос, — Киёми попыталась трансформировать руку в клинок. С ужасом она осознала, что не может этого сделать. Будто в этом месте она стала… обычным человеком, по крайней мере она снова чувствует свою чакру.

— Что же, раз дама просит… — он элегантно поклонился. — Моё имя Ооцуцуки Индра, сын Мудреца Шести Путей, так называемый «Бог Войны и Разрушений» и твой многоуважаемый предок, — Индра выпрямился и по-доброму улыбнулся, будто отец улыбается своей дочери. — Я удовлетворил твоё любопытство, Учиха Киёми?

— Ооцуцуки… Индра…? — удивилась Учиха, тем не менее удивление — не изумление. Веры словам «Индры» у неё нет. — Чем докажешь?

— Что последнее ты помнишь?

— Причём тут это?

— Просто скажи.

— Я сражалась с Кибой… потом… — в памяти всплыл момент с огромной болью. — Та ужасная боль… это ты сделал со мной? Ты чуть не убил меня? — на место настороженности пришла еле сдерживаемая ярость. Сама того не осознавая, Киёми активировала Мангекьё Шаринган.

— Фактически, да… — Индра не договорил и на огромной скорости сошёл с места, чтобы уклонится от выпада брюнетки. Оказавшись в нескольких метрах от Учихи, он недовольно припечатал. — Я вообще-то не договорил.

— Плевать, ты хотел убить меня, этого вполне достаточно, — вокруг неё начал образовываться серебристый костяной каркас. Теперь, когда она не чувствует ужасной боли, призвать частичное Сусаноо будет легче лёгкого! Она не овладела им в должной степени, но и этого должно хватить!

— Эх, молодая кровь, я и забыл, какие вы взрывные, — сложив неизвестную печать, он обнулил Сусаноо и шаринган Киёми. Нет, сила всё ещё при ней, просто Индра, являясь предком и на добрую четверть Ооцуцуки, может частично контролировать силу Киёми. Как-никак он тоже стал частью её, а его контроль практически идеален, даже Наруто уступает ему в этом плане.

— Э? — Учиха на добрые две секунды впала в ступор. — Чёрт! — она снова воззвала к своей силе! Мангекьё Шаринган активировался, Сусаноо начал сформировываться, кости приобретали гуманоидную форму. Когда призрачный воин был практически готов, он снова испарился, словно утренняя дымка.

— Да чтоб тебя, тварь!

— Я могу продолжать так до бесконечности, — Индра посмотрел на куноичи сверху вниз, как бы подчёркивая своё доминантное положение. — Мы можем этого избежать, если ты успокоишься и выслушаешь меня.

— Тц… — Киёми дважды повторять не пришлось, ей и без всякого объяснения понятно — боя у них не выйдет. Индра будет обнулять её силу и бегать до посинения, и посинеть рискует не он, а она. — Ну посмотрим, какую лапшу ты приготовил для меня.

— Твоё недоверие и неприязнь ко мне вызваны из-за тех легенд, которые в своё время сочинили мой отец на пару с идиотом братом? Хе, конечно, ведь, по их словам, я чуть ли не всемирное зло! Признаю, мои методы были… радикальны, но ты же понимаешь, почему я поступал именно так? Зачем я устроил беспорядок, который царит даже спустя тысячу лет?

— Естественно, — фыркнула Киёми. — Рикудо серьёзно облажался, раздав чакру каждому бомжу с подворотни. Но он, в отличие от тебя, не желал становится властителем мира! Даже у Учихи Мадары эго было поменьше, чем у тебя.

— Властителем мира? Ха-ха-ха-ха! — засмеялся Индра, услышав этот абсурд. — Фух, да, шутка вроде стара как мир, но смеюсь как в первый раз. Мировое господство, забавно-забавно…

— Что смешного? — Киёми на секунду остолбенела. Она представляла Индру… серьёзнее, что ли? А тут этот молодой человек навеселе, полный антипод апатичному Ашуре, коим описывал своего предка Наруто. — Гордишься своим проигрышем?

— Во-первых, смеяться есть над чем. Во-вторых, я победил, оставив братишку с носом. Иными словами, мне отвратителен мир, где сильные вынуждены выживать среди слабых, поэтому я возжелал создать свой мир, мир, где достойны жить только сильные. И как ты видишь, моя модель человечества существует до сих пор — сперва были Онмёджи, уничтожившие Ёкаев за каких-то семьсот лет. А когда воевать стало не с кем, появились вы, шиноби, и главным оружием у вас является не «техника какого-то там S-ранга», а острый ум. Проще говоря — политика, интриги, сражения, войны, — добродушное выражение лица исчезло. Глаза покраснели, чакра стала в два раза плотнее и агрессивнее. — Но вы остановились в своём развитии. Любое проявление индивидуальности вызывает в вас страх, а страх порождает бессмысленную ненависть… а ненависть слабаков — это самое жалкое зрелище, которое только можно вообразить.

— Мда, теперь я вижу, почему тебя назвали «Богом Войны и Разрушений», — присвистнула Киёми. Добродушный настрой Индры разбавлялся довольно мрачными жизненными ценностями. «Он определённо двинулся на теме силы и готов отстаивать свою точку зрения с таким воодушевлённым лицом. У него либо шизофрения, либо он двуличная сволочь.»

— Кхм… — Индра не заметил, как начал вести себя, как разгорячённый подросток. По-видимому, он, сам того не заметив, вобрал в себя темперамент Учихи Киёми.

Ооцуцуки знал, что ритуал реинкарнации ещё далёк от совершенства без столь необходимой чакры Шинджу. Пришлось работать только с отдельными особями, которых люди назвали Биджу. Несмотря на огромное количество энергии, без стабилизатора в виде истинного тела Шинджу, ритуал стал неполноценным. Ещё Ашура припёрся и убил амбициозного старшего брата, такого Индра простить не мог! Ну, перед смертью он хотя бы успел посеять семя раздора между последователями Хагоромо. Если бы не этот решающий фактор, Индре пришлось бы признать полное поражение.

Ему было жаль, что сперва он не воплотился в брате Киёми, Саске, но тут снова не обошлось без дорогого младшего братишки: его чакра банально вошла в контакт с чакрой Индры, однако не это стало катализатором. Причиной стал клинок Кусанаги, в прямом смысле вскрывший внешнюю оболочку души. Тем не менее, в его положении также есть и положительные стороны, к примеру, он в кой-то веки может напрямую общаться со своим потомком.

— Ну так что? Может, уже разложишь свои мотивы по алфавиту? А то твоя бравада ничего нового мне не сказала, только подтвердила, какой ты на самом деле говнюк, — Киёми решила, что пора бы присесть. Выхода она не видела, оставалось только послушать своего многоуважаемого предка.

— «Вот бы отрезать этот острый язычок, да бесполезно, всё равно отрастёт», — с раздражением подумал Индра. — У нас много времени, поэтому слушай внимательно… — Индра без утайки рассказал свою историю, и она вышла куда детальнее и краше, чем у Ашуры, ибо старшему Ооцуцуки не было резона лгать. Рискованно? Несомненно, но он следил за ней и её братом всю их жизнь аж с момента резни, так что он довольно хорошо знает их характеры и мотивацию.