Часть 9. До дома (1/2)
Хуа Чен был очень счастлив и очень растерян.
Счастлив потому, что в концу ужина Се Лянь, кажется, все-таки расслабился и перестал воспринимать его как врага народа, и Хуа Чен даже посмел понадеяться, что в следующий раз сможет пригласить его пообедать не по настолько тупой причине. Се Лянь улыбался, всё менее вымучено, рассказывал действительно милые вещи с работы и интересные — с учёбы, спорил с ним на тему проституции (неожиданно) и с таким энтузиазмом хвалил его набросок, который Хуа Чен безбожным образом ему спалил, что он ещё с полчаса чувствовал, как горят его уши и что-то в груди.
Мгновенно очаровал официантку, которая до этого подходила к их столику исключительно со страдающим лицом, что та сдала им всё секреты сегодняшних сроков годности десертов (и остановил одним взглядом Хуа Чена, собиравшегося сделать с этим что-нибудь радикальное). Отобрал у него кость, которую он собирался отдать выпрашивающему скулящему Эмину, выглядя очаровательно строго, и вместо этого скормил целый кусок мяса из своего блюда. Чем псину покорил окончательно.
А теперь, согревшийся и расслабившийся, уснул на переднем сиденье машины, прислонившись плечом к стеклу и повернув голову в пол-оборота в Хуа Чену. Лицо у него наконец порозовело в тепле, хотя всё равно выглядело нефритово-хрупким, а кашемировая кофта (его, Хуа Чена, кофта), смотрелась на нём преступно хорошо. Уютно. Эмин, просунувший голову между креслами и пристроивший морду рядом с его бедром, явно был с хозяином согласен. И, стоило Хуа Чену потянуться отстегнуть ремень безопасности Се Ляня, глухо на него зарычал.
— Нельзя, — шикнул он на него, отвешивая лёгкий щелбан между ушей, — имей совесть, псина. Это не твоё.
Эмин смотрел на него с очень человеческим скепсисом, и Хуа Чен, вздохнув, исправился.
— Не наше. Ясно?
Тот, шумно вздохнув, убрался к себе назад.
Хуа Чен осторожно погладил Се Ляня по плечу.
— Гэгэ, — тот не отреагировал, и пришлось немного потеребить его, — гэгэ стоит поспать дома, от сна в машине будет болеть спина.
Се Лянь с едва различимым хныком повёл плечом — заставляя Хуа Чена внутренее умереть, — прежде чем наконец приоткрыть глаза. И тут же едва не подпрыгнул на месте, сонно озираясь.
— Ой, — он зевнул, прикрывая рот ладонью, — извини, я совсем не ожидал, что засну, кажется, дождь разморил… Сегодня Саньлан вёл слишком мягко и убаюкивающе.
— Я рад, что гэгэ понравилось, — он повернулся к нему, подложив между щекой и спинкой кресла ладонь, — я не против, что гэгэ здесь спит, но мне кажется, сон в кровати будет безопаснее для его спины. И нужно покормить Жоë, верно?
Се Лянь тихо рассмеялся, встряхивая головой и окончательно вылезая из объятий сна.
— Верно. Наверное, я должен познакомить Саньлана с Жоë в обмен на знакомство с Эмином, но моя комната абсолютно не готова к гостям.
Хуа Чен нахмурился.
— Комната?