Глава 2. Соня (2/2)
Соня молча пожимала плечами, боясь обидеть родителей и желая, чтобы всё было как раньше. Но «в одну реку не входят дважды». Мысленно проговаривала это изречение, которое настраивало на размышления без эмоций.
Лет с двенадцати Соня поняла, что никогда-никогда не выйдет замуж. Всю себя посвятит математике. Откроет много законов, которые помогут всему человечеству…
А все эти книжки про любовь и взаимопонимание — просто выдумки писателей.
Первые болезненные месячные в тринадцать заставили лежать пластом. Накатывали резкие перемены настроения. Жгло перечить и спорить с самыми родными людьми на свете. Ей хотелось топать ногами, бить кулаками этих странных взрослых и кричать сквозь злые слёзы: «Ну что же вы творите?! Мы ведь семья!»
Соня очень скучала по папе. Ей так недоставало их вечерних бесед! Если бы мама только знала, как он интересно и просто объяснял сложные математические выкладки! Каждый вечер ровно в 19:00 заходила в папин кабинет. Проводила пальчиками по многочисленным массивным книгам на полках, тяжко вздыхая.
Потом садилась за большой, старинный, ещё дедушкин, письменный стол, покрытый большим стеклом, под которым лежали папины записи, расчёты. Раскрывала свои любимые учебники Киселёва по алгебре и геометрии и уходила с головой, в такой стабильный и понятный мир математики.
«Он приедет домой. Опять будем заниматься. Вот удивится, когда увидит, что я уже начала вторую часть, — улыбалась Соня. Через мгновение улыбка гасла. — Почему он уехал на дачу? Почему мама совсем перестала туда ездить? Почему мама совсем о папе не вспоминает? А если он не приедет?!»
Желание разобраться, докопаться до причины стало невыносимым. Однажды не выдержала и спросила прямо:
— Мам, ты любишь папу?
— Конечно!
— Почему тогда вы живёте как… — едва справилась со слезами, рвущимися наружу, — соседи?!
Зашарила глазами по лицу матери, тотчас нахмурившемуся, а потом засиявшему улыбкой:
— Сонечка, ну что ты такое придумываешь, — она протянула к дочери руки, чтобы обнять.
— Ты ведь знаешь, что это правда! — уклонилась от материнских объятий. Крикнула это с такой болью в голосе, с такой тоской во взгляде, что мама вдруг расплакалась. И уже Соня обнимала её, а та рыдала, уткнувшись в плечо дочери.
— Я его любила… люблю и буду любить… Но как друга, понимаешь? — испуганно посмотрела на дочку, неожиданно оказавшуюся такой взрослой.
— Но разве этого мало?! — прошептала Соня.
— Мало, солнышко.