Глава 3. Ольга Викторовна (1/2)
Ольга прервала этот разговор с дочерью. Остановила правом, данным родителю: мама лучше знает.
Она испугалась Сониных вопросов.
«Нельзя с тринадцатилетней девочкой говорить на такие темы, — увещевала себя. — Но я должна помочь своему ребёнку! Она ведь страдает!» — Почти чёрные, огромные на худеньком бледном лице, глаза дочери всплывали в памяти, усугубляя чувство вины. Её невесть откуда появившиеся упёртость и дерзость, конечно, можно было бы списать на подростковый возраст, но дыма без огня не бывает. — Это не трёхлетний ребёнок, который верит всему сказанному мамой. Но как объяснить так, чтобы не нанести травму?!»
— Ну что, психолог, попала?! Самой пора обращаться к специалисту, — горько подшучивала над собой, понимая, что к этому всё идёт.
Но сперва решила поговорить с Катей. Правда, больших надежд на беседу не возлагала. Уж слишком они разные. Объединял их только секс, который в последнее время и хорош особо не был, но на безрыбье… А может, просто скука накопилась. Всё-таки их отношения длились без малого три года.
Катя пришла в её театр-студию, чтобы «раскрепостить тело, снять зажимы».
Раскрепостили, сняли.
Поначалу почти каждый день встречались. Без слов набрасывались друг на друга оголодавшими ртами.
Вот оно! То, чего так не хватало Ольге в постели с мужем: страсть, нежность, мягкость и податливость женского тела.
— Как же я тебя хочу! — шептала хриплым от страсти голосом, водя губами по лицу с высокими скулами и пухлыми губами.
— Подожди, ненасытная, — усмехалась Катя, — мужу хоть немного оставь.
— Ну как ты можешь с ним! После того, что было у нас! — поворачивала её, тёплую и размякшую, к себе, прижималась всем телом, вопреки обиде, которая уже клокотала в горле.
— А почему нет? Он мой муж. Отец моих детей, — серые глаза смотрели непонимающе, — супружеских обязанностей ведь никто не отменял.
Ольга вскакивала с кровати. Начинала лихорадочно одеваться. Хотелось поскорее уйти отсюда и не возвращаться. Никогда!
— Ну не будь такой букой, — пухлые руки обволакивали её. Большие, нежные груди ложились на проступающие под кожей рёбра, мягкий живот тёрся о бугорки позвонков, и Ольга таяла. Заваливались в постель и до полного изнеможения, чтобы даже на разговор сил не было, любили друг друга.
В последнее же время Катя всё больше болтала: о муже, детях, проблемах быта. А Ольга и не сопротивлялась. Лежала, глядя в потолок, чувствуя безразличие к журчащему голосу.
Её уже давно перестало доводить до белого каления Катино, всё чаще звучащее: «Секс с мужем для меня как хлеб. Для каждодневного употребления. А с тобой — как тортика скушала».
Всё чаще задавалась вопросом, что их держит вместе?
Перебирала варианты ответов: «Привычка. Боязнь лишиться и этого разнообразия в жизни. Потребность в сексе. Нежелание начинать новые поиски, которые не факт, что увенчаются успехом». Знала, что все они верны. Все они — удавка на её шее.
***</p>
Как и предчувствовала, разговор с Катей, кроме раздражения, ничего не принёс:
— Тебе что, так трудно притвориться? Ты же актриса!
— Я режиссёр, — буркнула, жалея о том, что вообще начала этот диалог.
— Тем более. Да и к тому же дети так быстро забывают обо всём, — Катя махнула рукой.