Глава 49. Тэхён (2/2)

Но ему будет неприятно наблюдать за всем этим со стороны.

— Эй, — теперь уже Чимин возвращает омегу в реальность, легонько тряся за плечи. — Всё нормально, ты же знаешь, что Чонгук никогда не пойдет на поводу у желаний тела, да?

— Я верю ему.

— И славненько, — лучезарно, слишком уж не по-настоящему улыбнувшись, Чимин притягивает Тэхёна в объятия, крепко-крепко сжимает на пару секунд, а после отпускает и тянет за собой в воду. Тэхён даже согрелся от всех этих нелестных мыслей, вода уже не кажется ему холодной. — Поговоришь с ним попозже. А пока давай проводим лето!

Заметно, что Чимину приходится приложить усилия, но он снова становится веселым. Заставляет этим и Тэхёна снова расслабиться, немного подурачиться в брызгах воды и забыть о недавних неприятностях.

Уже отогреваясь на мху, Чимин приваливается к его боку, приятно согревая теплом и рассказывает о том, как они готовятся к зиме, о скором празднике урожая, о красивой осени в лесу. Обещает упросить Чонгука и Юнги вывести их в лес, в предгорья, чтобы с высоты посмотреть на переливы разных цветов леса.

Тэхёну хотелось бы. Наверное, Чонгук сидел бы с ним верхом на Аги, пока Чимин и Юнги бежали на четырех лапах вокруг них. Им придется уйти достаточно далеко от деревни, чтобы увидеть всё с высоты и, возможно, даже с ночевкой! У костра в лесу, в безопасности среди трех оборотней — Тэхёну сложно это представить, но внутри все сжимается от восторга.

— Вам нужно заявить стае о ваших отношениях, — Чимин вдруг говорит такие слова, никак не подготовив Тэхёна. А он, бедный, тут же заливается краснотой до самых кромок ушей. Благо, что Чимин не видит этого, лежа рядом, а то засмущал бы ещё сильнее. — После праздника урожая мы устраиваем обряд выбора. Свободные омеги решают, хотят ли дать альфам возможность связать их узами, и если да, то участвуют в обряде. Это так красиво!

— И что там происходит?

То, насколько много праздников и обрядов в жизни стаи, оказывается приятным. Тэхён никогда не участвовал в таком у людей — да там словно и не кому было радоваться каким-то событиям жизни. Он лишь один раз своими глазами видел свадьбу таких же рабочих, каким был сам. И то, это было похоже не на праздник, а на обычный ужин.

— Выходят омеги, которые хотят в этом сезоне поучаствовать. А потом выходят альфы, которые хотят с ними сблизиться. Хосок сделает отвары, от которого им отбивает нюх, пока будет напаивать им, омеги должны уйти в место, куда просится душа. Если альфа хорошо знает омегу — находит его даже без запаха, — Чимин вздыхает, словно предаваясь воспоминаниям.

Наверняка, те пропитаны теплом и любовью.

— Юнги тебя быстро нашел? — А Тэхён понимает его чувства. Стоит представить, как Чонгук сможет найти его не по следу, а по тому, что хорошо узнал душу, становится очень приятно внутри.

— А я несколько лет избегал обряда, боялся… Невесть чего, в общем-то. Мы участвовали весной, когда всё вокруг цвело — я убежал в лес, нашел черемуху и нюхал ее там. Уже и не надеялся, что Юнги найдет меня, но он пришел через три часа. Все черемухи в округе обходил.

Они вместе смеются над тем, насколько забавно сложилась их пара тогда. Тэхёну искренне жаль, что своими глазами он этого не видел, очень хотелось бы.

— Если ты решишь выйти, — Чимин вдруг понижает голос до шепота. — Чонгук тоже выйдет. Зуб даю.

А Тэхён даже не думал в этом сомневаться! Он улыбается и согласно кивает, представляя, как Чонгук будет на него поглядывать из-под челки, пока Хосок поит его отварами.

От грез отвлекают другие омеги — кто-то зовет Чимина сплавать на ту сторону реки. Тэхён узнает среди них несколько молодых омег, тех, с которыми он имел несчастье общаться. Они замечают на себе нахмурившийся взгляд, пока Чимин поднимается и идет к ним, и вдруг наклоняют головы, пряча взгляд в землю.

Тэхён каким-то образом понимает, что это извинения. Поэтому он со слабой улыбкой кивает, когда те выпрямляются и снова смотрят на него.

Кажется, его принимает уже вся стая.

Пока Чимин верещит, забегая в холодную воду — особенно холодную после полежанок на солнце! — Тэхён решает прогуляться вдоль берега. Омег в воде осталось уже не так много, большая часть отдыхает на солнце и щебечет о насущных делах, поэтому Тэхён никому не мешает и спокойно мочит ступни, забавно шевеля маленькими пальчиками по песку и улыбаясь тому, как это выглядит.

Едва он успевает выпрямиться и посмотреть, что макушка Чимина теряется среди других, плывущих к центру реки, как замечает выросшую на своем пути тень. Тэхён хотел бы подумать, что это снова подошел Ильсан, но еще не подняв взгляда, знает — перед ним Тэхви. Нюха для этого иметь не надо, Тэхён чувствует пугающий интерес к себе от этого омеги.

— Не скучно гулять одному? — Тот спрашивает с приторной улыбкой, от которой Тэхёну становится не по себе.

Чимин отошел, но Тэхён ведь всё ещё не один — его стая рядом.

— Нет, — он старается как и в прошлый раз источать тихое дружелюбие.

Тэхви увязывается рядом, идет по кромке берега, пока Тэхён старательно избегает его взгляда и смотрит на ту сторону реки.

— А мы просто погуляем с тобой, — от знакомого голоса Мёнсу мурашки ползут по коже.

Это уже третья их встреча. В предыдущие две от этого омеги Тэхёна кто-то спасал, но сегодня ему хочется справиться самому, дать достойный отпор. В конце концов, он ведь должен быть сильным омегой.

— Гуляйте, если для вас это приятно, — отвечает всё с той же улыбкой, старается искренне ее держать и вселить в самого себя спокойствие. Всего лишь прогулка — что тут может пойти не так?

Тем более Чимин уже пересек центр реки. Скоро доплывет до того берега и, наверное, сразу поплывет обратно.

— Наверняка, Чонгук и Чимин тебе уже всё рассказали об оборотнях…

— Не совсем, но им помогают Ильсан, Лиюн, Хосок, Юнги, — Тэхён замирает и поворачивается лицом к омегам, вскидывая вопросительно бровь. Он между строк хочет сказать, что у него много близких в стае — и ругаться с ним, ровно то же, что ругаться и с ними всеми. Вряд ли это именно то, чего хочет новенький, которого еще даже не приняли.

— Я хочу стать омегой Чонгука, — Тэхви говорит в лоб.

Не тайну открыл — Тэхён за сегодня догадался об этом. Он скользит взглядом по Мёнсу, который, вроде как, тоже этого хотел не так давно. Или кто-то еще из его группы — оказывается, много кто не был бы против быть омегой Чонгука.

— Но, кажется, он присматривается к тебе. Как думаешь, это правильно?

— Что именно? — Тэхён склоняет голову, отмечая, как в их сторону уже кто-то поглядывает и начинает шептаться.

Что ж, внимание гарантирует ему безопасность.

— Что ты человек. Ты слабый, как мы и говорили уже, — Мёнсу подхватывает слова Тэхви и улыбается, когда Тэхён смотрит на него. — Какая омега была бы не против делить с вожаком ложе — вон Ильсана спроси! Он-то не по наслышке знает, каков Чонгук.

Тэхви странно смотрит на Мёнсу и хмурится, словно впервые слышит об этом. Ровно как и Тэхён, тоже нахмурившийся и кинувший взгляд в сторону старшего омеги.

— Но надо подумать о стае, понимаешь? Чонгуку рядом нужен кто-то сильный, кто разделит его обязанности. Он не молодеет, а стая растет — однажды, Чонгук один перестанет справляться. Ему нужен свежий взгляд, сильный партнер, который сможет взять на себя обязанности по стае, — Мёнсу продолжает, и Тэхён начинает чувствовать не просто шкурный интерес в его действиях.

Там есть нечто похожее на беспокойство о стае. Его слова звучат серьезно, да и Тэхён с ним согласен — Чонгуку нужен сильный омега, который будем помогать с делами стаи.

— Ни я, ни вы не знаете, какая ответственность лежит на Чонгуке, — фактически Тэхён уже многое знает, но не хочет этим делиться. Тот разговор и боль альфы останутся навсегда только между ними. — А ему, помимо сильного плеча для помощи, нужна ещё и семья. Он волен сам выбрать того, кто на его взгляд подойдет под всё.

— Дай мне тоже шанс показать себя, — Тэхви не рычит, но выглядит куда более агрессивно настроенным, чем тот же Мёнсу. Второй словно хочет донести, найти лучший выход из положения, а вот Тэхви словно защищается.

— Я и не забираю его у тебя, — Тэхён улыбается мягко и решает отвернуться от них, смотря на реку. Чимин уже оказался на той стороне и присматривается к происходящему, смешно присев и сделав домик ладонями над глазами. Наверное, даже волчий слух не может различить слов аж на другом берегу реки — Чимина наверняка разрывает от любопытства.

Тэхён и ему улыбается, показывая, что всё хорошо.

Он слышит позади себя возню, уже довольно вздыхает, решив, что его оставляют в покое, но оба омеги показываются по боками от Тэхёна: Мёнсу слева, Тэхви справа. Тоже смотрят в ту сторону и даже тихо смеются, когда девочка-подросток так увлеченно махала ему рукой, что споткнулась и упала в воду.

— А ты почему не со всеми-то? Опять выделяешься, да? — Тэхви задает вопрос уже без зла в голосе, а словно сочится отчаянием, будто он начинает смиряться, что Тэхён ничего особенного не делает.

Это Тэхви недостаточно особенный для Чонгука.

— Не хочу плавать, — Тэхён пожимает плечами и продолжает улыбаться, потому что Чимин на той стороне очевидно напрягается и вытягивается в струнку, словно готовый прыгнуть в реку и плыть обратно.

— Ты ни разу даже не намочился. Надо исправлять! — Мёнсу смеется, как до этого смеялся Чимин: задорно и весело, словно они с Тэхёном друзья.

Тэхви его не поддерживает — во всяком случае в ответ не смеется, — но когда Мёнсу хватает Тэхёна за плечи, тот тоже оказывается рядом. Он не успевает даже вскрикнуть — тело дергается от неожиданности, ноги соскальзывают с земли, и в следующую секунду его уже держат в воздухе, за подмышки и лодыжки. Секунда ступора — и он осознает, что его собираются бросить.—

— Нет! Не надо! — Срывается пронзительное, в панике.

В отчаянии он бросает взгляд через реку — на том берегу Чимин уже в волчьем облике, плывёт к ним, рассекая стремительно воду. Все остальные омеги на той стороне смотрят на разворачивающуюся картину, как, наверное, и те, кто на берегу.

Только Чимин ведь знает, что Тэхён не умеет плавать.

— Да брось, это весело, вон Чимин подхватит, — Мёнсу подкидывает его на руках, словно он и правда ничего не весит.

А у Тэхёна внутри всё леденеет от ужаса. Холод заползает под рёбра, дыхание становится рваным, будто горло сжали изнутри. Он пытается вцепиться в Мёнсу, руки судорожно хватают за кожу, но пальцы тут же соскальзывают — он словно цепляется за лёд. Всё тело дрожит, не от холода — от ужаса.

— Один.

Его начинают раскачивать. Всего один раз в сторону берега, один в сторону реки — а у Тэхёна сердце вылетает из груди, ударяя куда-то под дых. Ему не вдохнуть нормально, перед глазами темнеет и он едва слышит:

— Два, — когда чувствует, как его снова качают из стороны в сторону.

Тэхён дёргается, яростно, как зверёныш, зажатый в капкане, но руки держат его стальной хваткой. Ему не вырваться — Тэхви и Мёнсу держат его крепко, а страх забирает все силы. Паника полностью овладевает телом — он скручивается, ногти впиваются в воздух, губы дрожат. Он хочет закричать, но звука не выходит.

— Три!

И в этот момент — пустота. Тэхён чувствует, как лишается опоры из их рук. Его полет — падение, — длится всего несколько мгновений, но он не успевает их заметить: его мгновенно омывает леденящей водой.

Она сжимает его со всех сторон, врывается в уши, в нос, в рот, обжигая ледяным холодом, который впивается в кожу, в мышцы, в самое сердце. Свет тут же гаснет, всё погружается в плотную, вязкую серость, словно он оказался внутри чужого тела, в котором нет ни неба, ни солнца, ни даже дна. Его тянет вниз. Он чувствует течение, чувствует, как оно хватает его за ноги и утаскивает прочь, словно хищник, дорвавшийся в голод до добычи. Тэхён пытается вырваться, машет руками, бьёт по воде, но удары слишком слабые, хаотичные. Тэхён не умеет плавать.

Он открывает рот, чтобы вдохнуть, чтобы закричать, но вместе с воздухом в грудь врывается вода. Пресная, холодная, бесконечная. Он захлёбывается, лёгкие вспыхивают болью, всё тело выворачивается в панике, но он уже не чувствует пальцев, не чувствует ног. Всё внутри сжимается, замирает, как перед ударом. Хочется согнуться, свернуться в комок, исчезнуть.

Тэхён сдаётся. Он дает воде тащить себя и опускает руки, больше не пытаясь ей сопротивляться.

Но сквозь гул воды, сквозь звон крови в ушах вдруг прорывается звук — не человеческий, звериный. Вой, приглушённый толщей реки, но всё равно острый, зовущий. Он едва различим, как воспоминание, но именно он пронзает Тэхёна, заставляя сердце сжаться, заставляя тело дернуться — не от паники, а от слабой, почти угасшей надежды.

Тэхён снова начинает биться.