Глава 49. Тэхён (1/2)

О последних теплых днях Тэхёну сказал уже почти каждый в стае, только эти самые теплые дни никак не кончаются. Он жаждет увидеть осень в лесу во всей красе своих цветов, сидеть у печки в дождливый день и чаще кушать именно дома. Не со всеми, а наедине со своей семьей.

Но лето никак их не отпустит. Впрочем, как и Чимин Тэхёна — как поймал за руку, так и никаких слов о делах Тэхёна слышать не хочет. Ведь:

— Все омеги у реки, пока еще тепло! — Он радуется, словно волчонок. Тэхён уже знает это, достаточно общается с Хиджуном, чтобы запомнить по-детскому озорной блеск в глазах.

Подумаешь: омеги, река и тепло. Тэхёна не так распирает от счастья при мыслях об этом, как если при мыслях о Чонгуке. Вот там да, есть где разгуляться!

— Можно было взять с собой стирку, но мне не хочется сейчас стирать. Так что как-нибудь на днях постираем, а пока идем скорее, другие уже закончили и развлекаются!

Тэхён не может отказать его яркой улыбке и глазам-полумесяцам. Он улыбается по пути Юнги, который провожает их усмешкой, и послушно семенит за активным другом.

На реке и правда собрались, пожалуй, все омеги. Даже старейшины: Тэхён замечает сидящую на песке Джугён, которая мило машет ему рукой в приветствии. Уже почти у воды он замечает и других знакомых: Ильсана в окружении омег его возраста, среди которых есть парочка девочек-подростков, и даже Лиюн. Она, правда, далеко от воды из-за свернувшейся в клубочек Сонха. Она Тэхёну приветливо кивает и улыбается.

— Вода разве не слишком холодная? — Тэхёну прохладно даже на берегу, поэтому смотреть, как кто-то из омег полностью обнажился и бегом ныряет, становится совсем уже зябко.

— Немного, но это последний раз в этом году, когда можно поплескаться и поплавать, — Чимин вздыхает с толикой грусти, но после улыбается. — А потом дожди-и. Зато потом снег! Вот там разгуляемся и снова будем веселиться.

— Ты всё об одном да об одном, — Ильсан, вдруг подошедший к ним, улыбается и по-братски треплет Чимину волосы, на что тот принимается тихо ворчать. Тэхёна же старший омега приобнимает за плечи и улыбается с высоты своего роста. — Лишь бы не работать и играть.

— Поработать всегда успеем. А вот отдохнуть нет, надо ловить момент! И погоду, — словно готовый в прямом смысле слова что-то ловить, Чимин отбегает от них подальше, заливисто смеясь.

Тэхён улыбается, наблюдая, как он стягивает с себя штаны, прыгая на одной ноге и в белье забегает по колено в воду, тут же начиная кого-то обливать.

— Годы идут, а он всё не взрослеет, — Ильсан тоже улыбается, глядя на ребячество Чимина. В старшем омеге чувствуется тепло: хоть он и упрекает Чимина, но искренне его любит. — Ты же младше него, да?

— Мне только восемнадцать, — Тэхён отчего-то смущается своего возраста и чуть краснеет щеками, думая всё об одном.

О ком-то. Его настигают мысли, что у них с Чонгуком весомая разница в возрасте — не год же и не два. Тэхён, подстать своему возрасту, практически во всем неумелый. Но зато он быстро учится! Готовку осваивает так, словно всю жизнь готовил, читать и считать быстро научился — наверняка, Чонгук видит в нем именно это, а не прошедшие от появления на свет годы.

От собственных же мыслей становится приятно. Тэхён как-то сам не заметил, а начал доверять Чонгуку больше, чем себе.

— Я пойду, а то за мной придут и засмущают тебя еще сильнее. Поверь, в кругу тридцатилетних тебе рано быть, — Ильсан и Тэхёну треплет волосы, как младшему брату. Он всё ещё источает огромное тепло и такую же любовь, как когда смотрел на Чимина. Только теперь его внимание отдано Тэхёну.

— Спасибо! Заходи как-нибудь ко мне на чай, приготовлю булочки, — а Тэхён ему очаровательно улыбается, проникающийся ощущением стаи вокруг себя.

С этими людьми он дома.

— Тэхён! — Словно дождавшись, пока Ильсан уйдет, чтобы больше не слушать от него ничего, Чимин тут же оказывается рядом, стоит Тэхёну остаться одному. — Пойдем плавать! У берега вода замечательная, не чувствуется даже холодное течение.

— О, а я не умею, — Тэхён вновь слабо краснеет. Он ведь неопытный, но это неплохо! Даже есть плюсы, ведь можно попросить Чонгука научить его плавать…

— Не может быть, ты зачем врешь мне! — У Чимина такое выражение лица, словно он вот-вот свалится в обморок. Глаза на выкате, рука на груди и полное недоверие во взгляде.

— Я правда не умею плавать. Никогда в жизни не был в воде глубже, чем по колено, — но Тэхён тоже хочет разделить веселье омег и Чимина, поэтому резво скидывает со ступней обувь и наклоняется, закатывая штанины до середины бедра. — Я похожу у берега!

— В тебя можно брызгаться? — Шок сменяется мольбой. Чимин смотрит своими потрясающе округлыми глазами, а Тэхён вдруг понимает Ильсана и его любовь к этому маленькому волчонку, живущему в душе Чимина.

— Если очень хочется, то можно, — просто видеть, как Чимин счастливо подпрыгивает на месте и взвизгивает, Тэхёну радостно.

Он послушно семенит за его рукой, утягивающей к воде. Чимин часто оборачивается, словно проверяет, не становится ли Тэхёну страшно в реке, а тому нет — он чуть щурится, когда ледяная вода окутывает ноги. Где только Чимин тепло увидел.

Как и договорились, Чимин отпускает Тэхёна совсем рядом с берегом, а сам разбегается и ныряет в глубину. Лишь когда он всплывает и корчит рожицу, Тэхён понимает, что Чимин забыл раздеться, и теперь его мокрая рубашка смешно липнет к телу.

Будучи истинным другом, Тэхён помогает ему освободиться от пут мокрой ткани, забирает рубашку и белье, чтобы повесить на ближайшее дерево просохнуть на солнце. Сам недолго стоит лицом к солнцу, прикрыв глаза, и слушает, как его когда-то учил Чонгук. Он, правда, говорил о том, что лес живой и нужно уметь слышать его.

А Тэхён вот слышит свою стаю. Заливистый смех, десятки одновременных разговоров, плеск воды.

В этот момент он понимает, почему Чонгук учил его прислушиваться. Есть ведь что-то особенное в звуках жизни, пока сам ты где-то вдалеке от нее, чувствуешь пригревающие лучи солнца.

— Говорят, зима в этом году рано начнется, — совсем рядом слышится незнакомый голос.

Тэхён мало кого лично знает, но почему-то он уверен, что подошел к нему именно новенький. Что-то в его интонации выдает напряжение, граничащее с испугом.

— Не слышал такого, но и пусть, — Тэхён отвечает мягко и неторопясь открывает веки, словно бы его резкие действия могут напугать оборотня.

Тэхви и правда выглядит так, будто готов сорваться или от Тэхёна, или на Тэхёна. Это, в общем-то, удручает, но Тэхён старается понять его. В конце концов он ведь тоже испугался, когда узнал о том, что все вокруг оборотни.

— Каково быть человеком? — Сразу в лоб спрашивает, так и держа дистанцию в несколько шагов. Тэхён же находит расслабленным взглядом Чимина и старается успокоиться внутри: он-то в своей стае. Чонгук правильно сказал — это Тэхви тут чужак.

— Почти так же, как не быть в теле волка тебе, — Чимин забавно плещется среди других омег, совсем не стесняясь выпрыгнуть по пояс из воды и показать себя. Тэхён цепляется за его фигуру взглядом, чтобы не поворачиваться на новенького. — Но у меня хуже слух, чем у вас. А ещё люди, кажется, слабее, чем оборотни. Но, возможно, это я такой слабый, а не всё человечество.

— Почему тогда у нас такие предания о людях? — Тэхви вдруг начинает звучать требовательно.

А Тэхён лишь усмехается и пожимает плечами. Ему тоже хотелось бы получить ответ на этот вопрос.

— Я не знаю, честно. Мы с Чонгуком много обсуждаем быт людей и оборотней, но не нашли пока ничего, что могло бы объяснить такие предостережения. Ведь должно быть наоборот: это оборотни куда опаснее людей. Вы сильнее, вы лучше выживаете в одиночку и вы могли бы легко выиграть в бою против человека. Единственное, что нас отличает — людей больше и у них есть деньги. Пока что мы с Чонгуком думаем, что это как-то связано с вашими преданиями.

— Что такое “деньги”? — Тэхён всё же отвлекается от Чимина, смотря с вопросом на Тэхви.

Он уже и забыл, как кода-то объяснял то же самое Чонгуку. От того, сколько между ними уже миновало, улыбка скользит на губы. Тэхён, оказывается, так долго и много знает Чонгука. А хочет добраться совсем уж до конца.

— Люди не делают что-то во благо других. У них нет же стаи, только семья — а семья не может сама себя полностью обеспечить всем, что нужно. Поэтому у людей есть деньги: они отдают что-то, что умеют делать, а взамен получают монеты из золота. За эти монеты покупают что-то, — Тэхён говорит с Тэхви мягко, как с Хиджуном, которому тоже это рассказывал.

Тот, правда, слушал с искрящимися радостью глазами, а не постной миной, как Тэхви. Все его напряжение и страх исчезли. Сейчас от него больше исходит злости, что начинает немного пугать уже Тэхёна. Но он видит у реки Ильсана, иногда поглядывающего в их сторону.

— Люди не делают что-то во благо других. У них нет же стаи, только семья — а семья не может сама себя полностью обеспечить всем, что нужно. Поэтому у людей есть деньги: они отдают что-то, что умеют делать, а взамен получают монеты из золота. За эти монеты покупают что-то, — Тэхён говорит с Тэхви мягко, как с Хиджуном, которому тоже это рассказывал.

Тот, правда, слушал с искрящимися радостью глазами, а не постной миной, как Тэхви. Все его напряжение и страх исчезли. Сейчас от него больше исходит злости, что начинает немного пугать уже Тэхёна. Но он видит у реки Ильсана, иногда поглядывающего в их сторону.

Вспоминает, что он в безопасности.

— Какие вы сложные, — Тэхви акцентирует голосом “вы”, словно указывая, что Тэхён — человек.

А он ведь член стаи. Поэтому колкость омеги вызывает лишь желание сочувствующе ему улыбнуться, ведь Тэхви пока не в стае.

Но, видимо, именно эта улыбка окончательно выводит Тэхви из себя. Губы омеги чуть дрожат, как от холода, но глаза — колючие. Он хмурится ярко и странно подается ближе на шаг, проводя лицом по воздуху, словно принюхиваясь. Это уже не попытка понять, а нечто хищное, грубое. Словно демонстрирует что-то.

Тэхён сам делает шаг назад и с возмущением смотрит на него — он не знает всех обычаев, но еще никто в стае не принюхивался так открыто к нему. Внутри поднимается неприятная дрожь — не от страха, а от ощущения, будто его оценивают, как добычу. Что бы Тэхви ни почуял, ему, кажется, не понравилось. Или наоборот — слишком уж понравилось.

Но омега резко разворачивается и быстро уходит от Тэхёна, будто боится, что не сможет сдержаться, если останется ещё хоть на секунду. Тэхён тут же отворачивается и семенит к берегу, куда уже вылез Чимин, совсем забыв о нагом виде. Он точно видел случившееся, скорее всего шел помочь отвязаться от Тэхви — это видно по его обеспокоенным глазам и плотно сжатым губам. Ребячества уже не осталось.

— Это же было ненормально, да? — Тэхён спрашивает шепотом, чтобы их не подслушали.

Ему даже мерещится, что с его разговора с Тэхви на поляне стало тише. Будто стая прислушивается к его же словам и наблюдает за действиями, но стоит оглянуться — и нет. Никто не смотрит в его сторону, а все, кто до этого общался, так и продолжают вести беседы.

Всё это лишь в голове у Тэхёна.

— То что он обнюхал тебя? Это неприлично просто, — Чимин хватает Тэхёна за плечи и, наверное, обнял бы, но не подается ближе. Он лишь крепко держит Тэхёна, словно бы его собираются куда-то утащить, и осматривает за его спиной всю поляну.

— Не нарывайся, — Тэхён просит шепотом и касается его горячих, мокрых запястий, сжимая своими холодными от нерва пальцами, чтобы привлечь внимание к себе.

— Да он невоспитанный волчара, кто-то же должен его начать воспитывать, раз родители в зубах ковырялись! — Подобно змее, Чимин недовольно шипит, благо что шепотом.

— Всё хорошо, — а Тэхён совсем не хочет конфликтов и поэтому мягко гладит Чимина по рукам, успокаивая. И его, и себя.

Он понимает Тэхви, старается, во всяком случае. А на несчастных и испуганных ведь нет смысла злиться.

— А чем от меня пахнет? Зачем он принюхивался?

Чимин тут же встречается взглядом с Тэхёном и вдыхает полной грудью, чуть прикрыв веки. А после по его губам расползается легкая улыбка:

— Тобой, очевидно. А ещё Чонгуком. Чуть-чуть, но можно понять, — Чимин сперва начинает ухмыляться, словно готовится отпустить комментарий о том, почему Тэхён пахнет Чонгуком, но вот после у него резко вытягивается лицо, а взгляд переносится Тэхёну за спину.

— Что всё это значит? — Спрашивает не про запахи, а про действия.

— Кажется, Тэхви посягает на Чонгука, — Чимин, что крайне не-свойственно ему, звучит серьезно и задумчиво. — Скажи об этом Чонгуку сегодня же.

— Почему? — А Тэхён, естественно, расскажет. Он уже занимает много времени в жизни альфы и теперь о чем-то, тем более таком странном, будет странно ему не рассказать.

— Не знаю, у меня плохое предчувствие. Как бы он ни вытворил чего, может найдет каких трав, чтобы сымитировать течку, если ему уже кто-то рассказал о том, что Чонгук проводит ее с омегами.

Тут уже Тэхён теряет всю легкость этого дня из души. Он крепко сжимает губы, стараясь успокоить чувства, но выходит плохо: его захлестывает злостью. Потому что слова Чимина могут быть похожи на правду — на что готов пойти одиночка, чтобы получить желаемого мужчину? Тэхён вовсе не сомневается в том, что даже произойди всё так, проведи Чонгук время с Тэхви, его чувства к самому Тэхёну не изменятся.