Глава 45. Сокджин (1/2)
Сокджин старается незаметно повернуть голову, чтобы снять напряжение с шеи. Часы за книгами ему привычны, но после шести часов бала, бесконечных танцев с выпрямленной спиной и такой же безупречной осанки за столами тело просит движения.
Сейчас бы слиться в танце мечей с Териусом, смывая напряжение вечера.
Но он — будущий король, и этот момент уже не за горами. Присутствие на балу — его обязанность, тем более что гостей собрал отец, для укрепления положения и связей. В этом он прав: Сокджину важно лично знать союзников и тех, кто пока сохраняет нейтралитет, но может склониться на их сторону.
Собирать знакомства оказалось утомительно.
Вино успевает выветриться из крови, и Сокджина начинает клонить в сон, но гости — почти сотня человек — всё ещё слишком взбудоражены, чтобы разойтись по покоям. Зал, который Сокджин видит со своего места по правую руку от короля, погружён в хаос веселья: принцы и принцессы отплясывают под задорные мелодии барда, собравшего труппу из талантливых музыкантов; старые друзья, не видевшиеся десятилетиями, спорят, не боясь повышать голос, а затем смеются; их королевы, сменив вино на чай, беседуют тише и сдержаннее.
Сокджин никогда не бывал в тавернах, но ему кажется, что там всё происходит примерно так же — звонко, ярко, живо. Он и сам не прочь расслабиться после официальных церемоний: сперва предстать перед гостями умным и достойным наследником, а уже потом позволить себе бокал вина и лёгкость в поведении. Но не сегодня.
Бросив взгляд на спорящего отца за гостевым столом, Сокджин слабо улыбается, вспоминая свой первый бал в чужом королевстве. Тогда были роскошные наряды, выверенные шаги в танцах под светскую музыку и атмосфера, где страшно было вдохнуть глубже, чем положено.
Отношение отца к Сириину по-прежнему восхищает его.
Сокджин хотел бы быть таким же королем.
Но пока он лишь лениво моргает и сталкивается взглядом с Териусом, стоящим ближе всего к королевскому столу, как один из приближенных к их семье рыцарей. Альфа улыбается ему, что видно за вырезами его золотой маски — предназначенной специально для бала, сделанной из ажурной сетки золота.
Териус вглядывается в Сокджина, а после чуть поднимает правую руку, обращая на нее внимание и легко жестикулирует пальцами.
Сокджину хочется улыбнуться, вспоминая, как они разрабатывали этот язык жестов с приглашённым лингвистом специально для гвардии Сириина. Тогда это казалось сложным, но теперь жестовый язык обосновался среди воинов, и Териус может оглядывать зал в поисках угроз, оставляя послания движением руки.
Приняв правила игры, Сокджин оживляется и отвечает, приподнимая брови. Териус вскидывает свою в немом вопросе. Следующее послание вызывает у Сокджина улыбку, а двух рыцарей рядом с Териусом — приглушённые смешки. Их беседу заметили, и, кажется, Териусу предстоит выслушать нечто от своего отряда: он бросает на них раздражённый взгляд и закатывает глаза, наверняка цокая и заставляя этим не отвлекаться.
А Сокджин радуется, что ночь проведет не один. Естественно, после часа в горячей купальне.
— Завтра обязательно посетим тренировку, — голос Кёниля по ту сторону стола заставляет Сокджина быстро спрятать ухмылку. — Ваше Высочество, напомните вашему забывчивому королю, во сколько начинается последняя тренировка в вашей школе?
— Вы не забывчивы, Ваше Величество, а просто пьяны, — усмехается Сокджин и протягивает отцу чайник с заваренными травами вместо графина с вином. — Тренировки идут только до обеда: новобранцы ещё юны. Боюсь, завтра вы не успеете.
— Остры на язык, юноша, — собеседник отца, один из Шести Королей, усмехается, окидывая Сокджина многозначительным взглядом. — Жаль, что мой сын интересуется только драками, а не омегами, и до нашего соглашения ему нет дела.
— Боюсь, я тоже не заинтересован в браке. Учёба и дела занимают меня полностью.
Король понимающе кивает, но в его взгляде Сокджин видит сожаление. Именно он подписал соглашение о фиктивном браке, защитившее Сокджина от сватовства других альф. Поэтому истинные намерения Кёниля королю известны и, кажется, он даже не против факта, что Сокджин станет королем Сириина.
— Мы не торопимся. Навестим твоих учеников послезавтра. А пока… — Кёниль оборачивается к музыкантам, и они тут же стихают. Следом за стихшей музыкой через пару минут все разговоры в огромном зале тоже замолкают, а Сокджин против воли выпрямляет спину, ощущая взгляды и на себе. — Приглашаю вас в сад. Встретим летний закат среди цветов.
Предложение встречается радостным галдежом, вновь убеждая Сокджина, что сильные их мира — короли, принцы, лорды и милорды, — ничем не отличаются от простых господ и крестьян. Показывали бы они себя такими не только среди своих и в безопасной среде, их подданные чувствовали бы себя свободнее.
Но не все поддерживают взгляды Кёниля, который так и делает.
Люди текут потоком через парадный выход из Силиеса, Сокджин с отцом обходит их, чтобы возглавить процессию. Их гвардейцы выстраиваются по бокам, контролируют всю улицу и опасности, но несмотря на общую осторожность, Териус держится чуть дальше остальных от толпы. Как всегда держится ближе к королю и Сокджину, хоть надобности в этом и нет.
Перехватив его взгляд, Сокджин бегло улыбается — и тут замечает, что в саду уже толпится множество людей. Кажется, будто все жители Сеилиса собрались здесь и сбились непонимающим происходящего скопом.
— Ваше Величество, — он ускоряет шаг, нагоняя отца. Его голос звенит от напряжения, потому что люди, — в столь поздний час, в таком количестве и в королевском саду — это нечто, чего Сокджин никогда раньше не видел. — Что происходит? Нас атаковали?
Он с тревогой оглядывается на Териуса, который должен был бы среагировать первым, случись что. Но Териус лишь улыбается и качает головой. Гвардейцы спокойны, гости и слуги — тоже.
Неспокоен лишь Сокджин.
Его предчувствие пугает непривычная обстановка, всё это вызывает абсолютное непонимание. Но когда толпа расступается, гвардейцы образуют живой коридор, и взгляду открывается сад, он замирает. Он непривычно украшен: на деревьях вьются от ветра флажки золотого цвета, напоминая, что их столица носит название Города Золотых Лесов; в тон флажкам в кустах роз края крупных соцветий подкрашены в тот же золотой цвет. Среди зелени на земле виднеется дорожка привычного королевским особам глубокого красного цвета, а на оставшейся в видимости траве разбросаны сушеные лепестки цветов вместе с красными цветами сливы. Их теплый, едва ощутимый своей нежностью аромат кутает, заставляя Сокджина совсем растеряться.
Пока не замечает элтариона.
Стоящий в дальнем конце сада пожилой альфа ловит на себе взгляд принца и кланяется, здороваясь. В его руках покоится замурованная в золота ветвь священного Древа и чаша, наполненная водами родом из храма Маукке.
Тяжело сглотнув, Сокджин переводит взгляд на отца, который дал ему время разобраться в происходящем. Он улыбается, в то время как Сокджин хмурит брови.
— Вы думаете, что я готов к коронации?
— Ты готов стать королем Сириина, — мягко поправляет Кёниль, а Сокджину мерещится его глазах гордость.
Эти слова поражают Сокджина, словно молния, пронзившая сердце. Под взглядами сотен подданных, десятков гостей, своих родных сейчас он чувствует себя ребенком. Тем самым, которому когда-то разрешили тренироваться, хотя это совсем не омежье. Тем, кого хотели выдать замуж и отправить в чужое королевство, под чужой кров. Тем, кто собственноручно отправил своего будущего мужа к богам, защищая отца.
Сокджин чувствует себя ребенком, но он упрямо расправляет плечи и приподнимает подбородок, возвращая себе стальной взгляд. Он — будущее своего королевства и своих подданных.
Кивнув своему королю, показывая, что готов, он чувствует мягкую руку, что приобнимает за талию. Ему не нужно оглядываться, чтобы знать, что это королева выражает свою поддержку и уверенность в нем.
Но Сокджину важен ещё один человек.
Териус стоит в своей золотой маске и широко улыбается, не заботясь ни о чем вокруг. Он расслаблен и довольствуется происходящим, а Сокджин чуть не задыхается от возмущения, когда осознает, что тот всё знал.
И помог отцу скрыть грядущую коронацию от Сокджина. То-то они часто стали гулять, а Териус всё больше времени проводил рядом. Сокджин, наивный, влюбленный омега, списывал это на приближающийся гон, а его альфа, оказывается, пускал пыль в глаза.
— Тебе достанется за это, — Сокджин не мелочится жестовым языком, шепчет Териусу, пока идет следом за королем к элтариону по ковровой дорожке.
Он не обращает внимания на тихий смешок матери за спиной, лишь чувствует, что ладонь исчезает со спины — насколько может, она дает им пространства.
— Даже не сомневаюсь, Ваше почти Величество, — у него даже в голосе звенит довольство.
Териус явно наслаждается растерянностью Сокджина и, возможно, сейчас он счастливее всех вокруг. Сокджин съязвил бы ему, потому что напряжение вылилось в растерянность, а то можно легко выплеснуть через грубость и успокоиться, но его прерывает Кёниль, настигший элтариона и вставший рядом.
— Дорогие гости нашего дома, — он говорит звучно, с присущей королю мощью, — я пригласил вас в Силиес по особому поводу — для всех нас и богов на небесах. Сегодня я отрекаюсь от престола.
От побежавшего по толпе шепота Сокджина тянет усмехнуться, но он держит себя в рамках приличий. Этого момента он ждал столько лет — и всё равно не готов. Дыхание сбивается, словно это не он годами тренировался до потери сил на поле, а сердце испуганно колотится в самом горле.
У Сокджина не изменятся дела. Он несколько лет помогает отцу во всем, ведет дела и принимает решения. Кёниль останется рядом — будет советовать, наставлять. Но сегодня страх не в том, что изменится жизнь.
Страх в том, что теперь у него нет права на ошибку.
— У меня нет наследника альфы, — толпа встречает эти слова рокотом, похожим на согласие. — Но есть наследник омега. Сегодня вы станете свидетелями коронации первого омеги-короля в истории.
Сокджин сжимается внутри, стараясь всем своим видом сохранить невозмутимость на лице. Ему хотелось бы, чтобы такое значимое событие произошло в кругу семьи, где он смог бы дать волю эмоциям. Но так нельзя: подданные должны присутствовать на коронации. Отец поступил хитро, пригласив на бал всех ближайших королей, вынудив узнать о такой новости лично, после вина и без сопровождения, под безопасным крылом которого они могли бы вступить в конфликт.
Кёниль буквально организовал коронацию таким образом, что у других королей не остается вариантов, кроме как принять его выбор и омегу на престоле.
Ни один омега не становился королем без альфы, кроме королев и королей-регентов, которые правили, пока подрастал их сын. Сокджину предстоит стать в этом первым и, как в любой первый раз, ему страшно. Дыхание спирает и ладони потеют, принц старается их незаметно вытереть об одежду, но чувствует на себе внимание.
Териус поджимает губы, кидая быстрые взгляды на руки Сокджина — знает, как тот выдает свое волнение. Но когда альфа замечает, что Сокджин обратил на него внимание, то поддерживающе улыбается. Не нужно слышать его голос, чтобы услышать слова:
«Ты лучший во всем, чего касаешься. Ты станешь таким же хорошим королем, как твой отец».
Этот самый отец не раз работал плечом к плечу с Сокджином, делился опытом, которого у последнего пока немного, наставлял. И говорил:
«Ты будешь первым омегой без альфы на троне. С тебя будет большой спрос, но ты выстоишь. Ты покажешь им всем, как нужно править. Мне ли не знать — ты с самого детства мне это показываешь».
Лишь мама, видящая страх в глазах, когда Сокджин думал о будущем, обнимала его и тянула в комнату с растопленным камином. Там они говорили о насущных делах, пока их не прерывало тихое:
«Вы все сошли с ума».
А после их смех. Потому что — да. Они поверили в то, что омега способен стать королем. Сегодня омега впервые в истории станет королем.
Сокджин чуть улыбается, успокаивая себя изнутри.
Он справится.