Глава 33. Чонгук (1/2)

— Чонгук!

Чонгук никак не ожидал услышать голос Чимина из толпы, а из-за своего состояния мгновенно готовится к худшему. Особенно если учесть, что из-за него пострадал Юнги. Но, найдя омегу взглядом, вожак хмурится и не понимает. Чимин возмущен, пожалуй, даже зол, а Тэхён бормочет около него и наивно пытается удержать за плащ, который тут же распахивается. Как и все вокруг, альфа резко поднимает взгляд выше, на лицо омеги — негласное правило среди тех, кому часто приходится быть вокруг других в одном клочке одежды.

Чимин совсем не церемонясь продирается через пару человек, после чего остальные расступаются перед ним. Кинув взгляд на семенящего и бормочущего просьбы остановиться Тэхёна, альфа покрепче сжимает ладонью полы плаща, вспоминая, что и про это правило он Тэхёну ничего не сообщил.

— Что произошло? — Голос, вопреки напряжению мужчины, не звенит холодом.

— Что произошло?! — У Чимина же, напротив, голос срывается на высокие гласные, а после рычит на согласных. Чонгук аккуратно подталкивает Чонсана рядом отойти в сторону, чувствуя неладное. — Ты еще смеешь спрашивать? Видит богиня, ты… Ты!

— Чимин, — Чонгук считывает мельчайшие движения омеги и резко сталкивается взглядом с Тэхёном за ним. Словно не ожидавший этого омега замирает на месте и тут же прячет свои глаза в землю, но к счастью Чонгука за Чимином больше не следует, замерев от альфы в нескольких метрах.

Словно поняв, на кого именно Чонгук смотрит — и явно защищая его, — Чимин рычит совсем по-волчьи в обличии человека. Стая наконец понимает происходящее и медленно пятиться, а Чонгук вот напротив, теперь держит собственным взглядом глаза Чимина и делает медленный шаг к нему.

Возможно это было его ошибкой. Подняв верхнюю губу, Чимин рычит сильнее и дает своей ярости перевоплотить его в волка. Чонгук едва успевает откинуть от себя плащ за мгновение до того, как омега обрушивается на него. Руку, выставленную перед горлом, пронзает сильной болью от зубов, кости в ней словно пропитываются рычанием омеги, но альфе удается выстоять под натиском не такого большого веса.

После неудавшегося броска Чимин отскакивает назад, словно дерется по-настоящему. Ощетинивает шерсть на спине и даже не слизывает кровь своего вожака с морды, сразу же скалится и начинает обходить его полукругом. Встретив его взгляд, Чонгук повторяет движение в том же направлении.

— Чимин, — голос совсем не выдает боли, что пульсирует с вытекающей из руки кровью. — Чимин, сейчас же обратись.

К его тону волк не прислушивается, лишь скалится на звук еще сильнее. Чонгук видит, как он прижимает сильно хвост к себе и все медленнее шагает, так же считывает в ответ. Следующий бросок альфа тоже видит заранее, но не пытается от него уклониться, снова выставляет перед собой рукой, в этот раз не выдерживая удара и падая спиной на землю.

Вцепившись в его мышцы, Чимин старается ранить сильнее, дерет плоть, крутит головой, пытаясь вырвать. Чонгук захватывает рукой его голову и сильно сжимает ту, не дает разорвать руку в зубах и снова заглядывает в глаза. Давление омеги начинает кружить голову, но Чонгук не рискует давить своим нарочно — помнит, как причинил боль тому, кто стоит в паре метров. Собственная кровь пугает меньше, чем возможность снова причинить страдания.

Но явно не Чимину, испускающему вокруг себя давление. Чонгука оно почти не берет, и всего на какую-то секунду, так вовремя, он скашивает глаза за волка на себе и видит Тэхёна.

Тэхёна, который зажимает нос пальцами, через которые течет кровь. Он смотрит в сторону озверевшего от ярости Чимина, но явно не видит их — глаза омеги стали слишком стеклянными, как у добычи в ее последние мгновения.

— Чимин, твои уши! — Чонгук зло рычит. пытается выгнать заволакивающую взор боль из головы и, спустив немного ниже руку, наконец впервые по-настоящему сильно сжимает горло волку, удушая. Но омега не пугается этого, напротив, в сильнее погружает зубы в плоть. — Тэхён.

Собственное имя омега слышит. Он рассеянным, словно ничего не видящим взглядом смотрит куда-то за Чонгука, будто не может его найти взглядом.

— Тэхён, — стараясь контролировать голос, сделать его мягче, Чонгук смотрит ровно ему в глаза, но не добивается того же. — Позови его.

Будто не слышащий Тэхён медлит долгие — особенно для Чонгуковой руки, — секунды, а после хрипит неразборчиво, лишь с третьего раза выдавая тихое, но четкое “Чимин”.

Чимин реагирует, но не отпускает Чонгука — напротив, начинает сильнее рычать, будто вспомнив, за кого дерется. Он отпускает руку альфы и вырывается из его захвата, пытается схватиться за здоровую руку, но Чонгук успевает ее увести и скинуть рывком омегу с себя. Быстрее поднявшийся на лапы Чимин, чем Чонгук — на ноги, уже готовится перед альфой к новому прыжку, всё сильнее источая давление. Чонгук ощущает его уже ярче запаха собственной крови.

Но не Тэхён.

Пронзительно вскрикнув, омега падает на колени на землю и хватается за голову, не переставая вопить.

Чимина, наконец, словно окатывает водой. Он мгновенно, еще не успевает его рык рассеяться по воздуху, оборачивается в человека и поворачивается на затихшего без пропавшего давления Тэхёна.

— Святая богиня, — Чимин бормочет дрожащим голосом, окидывает Чонгука мокрыми от слез глазами и поворачивается снова на Тэхёна, звонко шмыгая носом.

Чонгук не успевает и слова сказать — сказывается усталость тела и души, рана и потеря крови, разлитой по земле, — как Чимин снова обращается. Но в этот раз он не пытается ни на кого напасть — защищал ведь друга, а от себя защитить не может, — и, звонко скуля, срывается на бег в сторону леса. Проводив его хвост взглядом, Чонгук опускает его на Тэхёна, скрючившегося на земле, а после осматривает шокированную стаю.

— Чонсан, — контролируя голос, Чонгук пережимает здоровой рукой рану в месте, откуда больше всего стекает крови, видимо, из вены. — Отнеси Тэхёна в дом Хосока и убедись, что лекарь ему помогает. Минхо, собери людей, чтобы очистить площадь от крови. Остальные проведите вечер с семьей дома, сегодня без общего ужина.

Убедившись, что стая прочувствовала его спокойствие и начала выполнять просьбы, Чонгук молча уходит в сторону реки, не заботясь даже о том, чтобы прикрыть наготу. Больше его волнует состояние омег — Чимина и Тэхёна. Если первый по глупости может попасть в неприятности в лесу, а уберечь ему некому — Юнги раненный, — то за Тэхёна страшно, потому что от легкого давления Чонгука ему было плохо. От давления волка в драке, Чонгук боится представить, что с ним могло произойти.

Собственное место у реки фантомно пахнет Тэхёном. Омега явно был здесь после того вечера с Чонгуком, за который альфа извинялся. Не обращая внимания на промокающий плащ, Чонгук заходит по щиколотку в воду и садится на один из камней, резко, не давая себе времени на подготовку, опуская раненную руку в ледяную воду. Ее прожигает, словно огнем, Чонгук позволяет себе скривиться от боли и старательно следит за узорами размывающейся по воде крови, чтобы отвлечься. Чимин, оказывается, умеет сильно нападать.

За долгие минуты Чонгук почти теряет сознание. Находясь уже совсем на грани, он все же достает руку из воды и аккуратно крутит ту в локте, рассматривая раны на предплечье — первый укус оказался вполне аккуратным, вошел-вышел, а вот вторым Чимин все-таки разорвал ему плоть, в одном месте отошла кожа, которую даже не-лекарь Чонгук понимает, что нужно защитить.

Только вот их лекарь сейчас занят. Пожалуй, кем-то ценнее, чем Чонгук.

Правда, этот кто-то так явно не считает. Чонгук слышит шаги уже по самому берегу и, когда одна из пар сбивается с ритма, после чего вторая замирает, догадывается, что Тэхён не просто послал к нему Хосока, но и сам пошел.

— Как ты? — Встретив расплывающимся взглядом такой же напротив, Чонгук слабо улыбается. Чимин сумел потрепать их обоих разом.

— Сейчас потеряю сознание, — Тэхён не шутит, жутко серьезный Хосок, держащий его за талию, то подтверждает одним своим видом.

— Безрассудно было идти ко мне в таком состоянии.

— Не менее… Менее, чем дать себе навредить.

Хосок, как единственный здравомыслящий из собравшихся, усаживает Тэхёна на траву около берега, а после заходит в воду за истекающим кровью уже на камень Чонгуком. Лекарь молча подхватывает Чонгука точно так же, как Тэхёна раньше, и помогает ему выйти на берег. Сажает почти напротив Тэхёна и даже прикрывает наготу плащом перед тем, как открыть свою сумку и сесть рядом.

— Пей, — всучив Чонгуку бутылек, Хосок до боли затягивает поперек плеча вожака шнур и погружается в свои инструменты, ища что-то там.

Чонгук не следит за его действиями — ни к чему. Выпив залпом белую вязкую настойку, Чонгук наблюдает из-под ресниц за Тэхёном — он волнует куда сильнее того, чем именно Хосок собирается зашивать раны альфы. Тем более не впервой Хосоку его штопать.

У омеги подрагивают будто даже волосы — он весь мелко сотрясается, как замерзающий на морозе волчонок. Чонгуку хочется привлечь его к себе, укрыть своим теплом и ему полностью плевать, что оно прямо сейчас вытекает из него вместе с кровью — это абсолютно не важно, пока Тэхёну плохо и больно.

Даже не глядя на Хосока, Чонгук чувствует его взгляд на себе. Лекарь понимает то же, что и Чонгук в этот момент.

— Это не будет больно? — А Тэхён не понимает точно, не оборотень ведь. У омеги голос прорезается совершенно неожиданно для Чонгука, предполагавшего, что он вот-вот заснет от усталости. Но Тэхён держится, дрожит всем своим существом, даже в лучах заходящего солнца кажется серым, ресницами влажными медленно хлопает и смотрит, в отличие от Чонгука, как раз на руки Хосока с закругленной металлической иглой.

— Будет, но отвар притупит боль. Хотя, — видимо, Тэхён вторит действию Хосока, и вскидывает на лицо вожака взгляд, чуть тушуясь, но не отводя свой, когда замечает ответный. — Еще полчаса и сам бы потерял сознание.

Через несколько мгновений до Тэхёна доходит смысл сказанных слов и он испуганно округляет глаза, которые еще сильнее наполняются влагой. Чонгук же поджимает губы и кидает в Хосока красноречивый взгляд, но тот уже снова погрузился в свои инструменты и молчаливого замечания Чонгука не видит.

— Видит Тэлике, бывало и хуже. Переживу, — Тэхёна всё ещё безмерно хочется к себе, но Чонгук старается успокоить его хотя бы словами. — Хосок приукрашивает. Я бы отлежался, кровь сама бы остановилась.

Тэхён верит ему, это видно по чуть опустившимся плечам и немного успокоившимся глазам. Его взгляд снова скользит к руке вожака, которую Хосок уже приподнял, готовясь зашивать.

— Тэхён, — Чонгук требовательно зовет его, вложив в голос больше строгости вожака. Омеге нельзя видеть ещё больше, он и так на грани. Дождавшись, пока Тэхён посмотрит в глаза, Чонгук кивает ему и продолжает. — Как прошли твои дни без… Чимина?

Хочется снова пометить его запахом, узнать, каково ему было далеко от альфы, а не от своего друга, но Чонгук сдерживает себя.

— Я… — Тэхён медлит, словно не решается что-то сказать, облизывает губы и всё же уводит взгляд от Чонгука, но в сторону, не на руку, которую ему зашивает Хосок. Чонгук концентрируется на его бархатном голосе, отвлекая себя от резкой боли каждого прокола иглы по ранам.

Видно, что он не может говорить, Чонгук чувствует от него горечь. Желание защитить еще сильнее сдавливает грудь, но альфа покрепче сжимает зубы и оставляет пока что омегу в покое — тот отвернулся в сторону леса, а Чонгук, убедившись, что новых кровавых воспоминаний Тэхён не заработает, оставляет его наедине с собственными мыслями. Хотя себе альфа обещает на днях ближе поговорить с ним.

Тэхёна явно тревожит что-то кроме физической боли, которой его сегодня зацепил Чимин.

— Терпимо? — Хосок привлекает к себе внимание совсем не уместным вопросом. С чуть плавающим миром перед глазами Чонгук всматривается в его лицо, пытаясь понять, что лекарь хочет ему сказать, так привлекая к себе внимание, но на очередном стежке Хосок закатывает на внимательный взгляд глаза и стреляет ими в сторону омеги.

Тэхён судорожнее дышит. Чонгук поглядывает на него искося, боясь привлечь внимание, и вслушивается в колебания дыхания, пока оно не перерастает в почти бесшумный плач. Долгие мгновения Чонгук смотрит на его плечи, едва заметно подрагивающие от рыданий, и чувствует в душе боль в разы то ли сильнее, то ли важнее той, что сейчас раздирает ему руку.

Снова столкнувшись с прервавшим свое занятие Хосоком, Чонгук ему едва заметно кивает, подтверждая, что видит состояние Тэхёна.

— До завтрака зайди, нужно будет наложить свежую повязку, — последний шов ощущается легче остальных, Чонгук даже едва заметно улыбается, расслабляясь, что больше не будет боли. Хосок ловко перематывает его руку тряпками, пропитанными теми же травами, которыми он лечил раны на спине Тэхёна — внутри Чонгука что-то трепещет от ассоциации этого запаха с омегой, — и первым поднимается на ноги. — Пойдем домой, Тэхён? Или хочешь побыть в лесу или у реки?