Глава 11. Тэхён (2/2)

Тэхён чуть смущенно улыбается в ответ. Приятно, что Чонгук не ставит жестких рамок по работе омеги, хотя люди делали это всю его жизнь. И вдвойне приятно, что Тэхён может привыкнуть к незнакомому для него миру без страха оказаться с пустыми карманами и голодным. Должно быть, Чонгук будет содержать его, как глава.

За волной тепла от слов альфы медленно следует осознание — триста рук.

— В деревне живет сто пятьдесят человек?

— Рабочих альф и омег, да. Вместе с теми, кто не может работать, надеюсь, что в следующем году в стае будет двести человек.

— Двести, — Тэхён вторит слова за альфой и пытается мысленно нарисовать триста человек.

Это много, очень много. Он не видел столько в жизни ни на одной из самых оживленных ярмарок, на которых был. Да и в его поместье стольких людей не было, хотя в ближайшем городе, конечно, было куда больше.

— Мы пришли, — Чонгук снова сильнее сжимает руку омеги, выдергивая из мыслей, — на тебя будут смотреть, не бойся. Это всего лишь любопытство, ты — первый человек, которого они видят.

Тэхён заглядывает ему за плечо, слушая тихий спокойный голос. Тот мальчишка, гордый собой, он вернулся — это немного расстраивает омегу.

— Возможно, я буду смотреть в ответ, потому что они — первая стая, которую я увижу, — Тэхён поджимает губы, чтобы не разулыбаться, когда Чонгук хмыкает и кивает, одобряя ответ омеги.

Заяви он такое дома, его бы выпороли. Скажи он это главному альфе — он бы не смог ходить несколько недель. То, что Чонгук лишь улыбнулся и кивнул, кажется таким странным. Тэхён робеет от привычного страха перед альфой, который ещё не прошел, но в первую очередь ему становится спокойнее.

— Мы стараемся не вырубать деревья при постройке домов, поэтому расстояния между ними большие, — все ещё не выпуская руки омеги, Чонгук тихо рассказывает и ведет его по тропинке, на которой показывается большой дом. — Обычно альфа строит жилье своей семье, но бывают случаи, когда остаются свободные дома и, конечно, в них живут желающие. Я так и живу в доме моих родителей, хотя должен был бы уйти, встретив пару. У них своя семья, у меня — своя. Но сейчас у меня нет никакой семьи, поэтому пока что я занимаю тот дом.

Тэхён не сразу понимает, что Чонгук между слов сказал ему, что у него нет родителей, но за осознанием его окатывает грустью. Которую, видимо, Чонгук чувствует и оборачивается на него, вопросительно вскинув бровь.

— У меня тоже нет родителей, — признается Тэхён, пока Чонгук ведет его дальше, где все чаще и чаще на полянках начинаются появляться то большие, то маленькие дома, а тропинка превращается почти в настоящую, утоптанную дорогу. — Дора, женщина, вырастившая меня, нашла меня ребенком в закутке в городе. Моих родителей не было, через пару суток я бы умер там от голода или даже раньше от холода.

Чонгук ничего не отвечает, но Тэхён уверен, альфа не обижен его словами. Возможно, ему больно вспоминать о своих ранах, но Тэхёну и не нужно это.

Он резко забывает о грустном, когда на опушке перед очередным домом сидит девушка, смотрящая на двух маленьких волчат. Меховые сцепились в клубочек, рычат друг на друга очень громко. Тэхён стреляет глазами в Чонгука и замечает, что тот начинает немного улыбаться, смотря на детей.

Поверить в то, что это — маленькие люди, Тэхёну кажется сложным. Они ведут себя, как настоящие щенки, выглядят так естественно в зеленом мху, с шерстью, полной иголок. Само по себе у омеги разливается желание понежить их, погладить между ушек по мягкой, даже издалека выглядящей очень воздушной, шерстке.

Мама волчат резко поднимает голову и оборачивается на них, почти улыбается, но когда замечает Тэхёна, вдруг вытягивается по струне и напрягается. Не выпуская руки Тэхёна, Чонгук медленно проводит его дальше, не останавливась поговорить, а волчата перестают свое копошение, почувствовав напряжение мамы, и встают за неё, поглядывая из-за щиколоток в сторону незнакомого омеги.

— Наши дети обращаются в волков через несколько месяцев после рождения, когда им уже не жизненно нужно грудное молоко. Они знакомятся с миром на четырех лапах, учатся его слушать и видеть ярче, чем люди. Они не умеют обращаться обратно, но ближе к четырем годам учатся этому. Вернувшись в вид человека, дети легко учатся говорить, ходить. Поэтому по поселению бегает много волчат именно в таком виде. У них, можно сказать, своя маленькая стая. Те, кто уже освоили обращения все равно любят бегать волчатами вокруг, временами их не заставить перевоплотиться, даже чтобы покушать.

Тэхён следит за семьей, поворачивая все сильнее голову — Чонгук был прав, когда сказал, что он привлечет внимание, но и Тэхён был прав, сказав, что даст столько же внимания в ответ.

Стоит им отойти дальше от семьи, девушка поднимается на ноги и медленно выходит на тропинку следом за ними. Тэхён, увлекшись ею, не сразу замечает, что они проходят в более близко расставленные дома и всё больше людей смотрят в его сторону.

Повернувшись прямо, омега не говорит ни слова и опускает немногим взгляд, вслушиваясь в шелест. За ними собирается часть людей, идут поодаль, не догоняя вожака и гостя. Тэхён чувствует себя в сопровождении с их мерными шагами позади кем-то важным. Будто сам король ведет его за руку, пусть Чонгук и не выглядит, как король, но уровень величия над всеми вокруг Тэхён чувствует даже в тишине.

— Это наша площадь, — Чонгук заговаривает, проводя Тэхёна на круглую, достаточно большую поляну.

В середине неё стоит каменный колодец, на крыше которого порос мох. Даже он, творение рук людей — оборотней, — выглядит очень естественно в лесу. Никогда и ничего среди людей настолько органичного Тэхён не встречал.

Вокруг колодца утоптана не такая и большая площадка, в городах для фестивалей площади в разы больше. Но в обрамлении небольших домов вокруг, с соснами растущими по краю и парой штук внутри, эта площадь кажется очень уютной. Будто сердцем поселения.

В промежутке между домов виднеется каркас будущего дома и сидящий прямо на месте будущей крыши Юнги — Тэхён узнает его по белым волосам, сверкающим на солнце. Альфа смотрит в их сторону и поднимает вверх руку, когда замечает на себе взгляд Тэхёна.

Где-то рядом слышны веселые голоса и Тэхён узнает смех Чимина. А вернув взгляд на Чонгука, он замечает, как улыбающийся Хосок приваливается плечом к одному из домов позади вожака.

— Некоторые дома здесь принадлежат старейшинам, в других же мы храним продукты, не требующие холода, — доведя гостя до середины, Чонгук наконец останавливается и поворачивается к нему лицом, практически игнорируя несколько десятков людей, шедших следом, и ещё больше приходящих с разных сторон. — Отсюда идут основные тропы деревни, к каждому, даже самому дальнему дому.

— Я подумал, что это место похоже на сердце. Оказывается, так и есть, — Тэхён неловко улыбается Чонгуку и говорит совсем тихо, робея перед людьми, наблюдающими за ними.

Чонгук на слова улыбается, кивает и наконец оборачивается на сбивающуюся в кучку стаю. Он собирается сказать что-то, даже набирает в грудь побольше воздуха, но его прерывает звонкое:

— Сынри!

А следом маленький ворох шерсти, выскочивший между ног одного пожилого альфы, тут же начавшего причитать что-то себе под нос. Волчонок не слушает вышедшего следом папу-омегу, он прицельно бежит ровно в Чонгука, будто не замечая рядом чужака, которого все вокруг опасаются.

— Здравствуй, — голос у Чонгука смягчается настолько, что Тэхён чувствует мурашки не своей коже.

Только сейчас альфа выпускает его ладонь из захвата и опускается на корточки перед бегущим к ним волчонком. Малышка все же замечает Тэхёна, отчего тормозит в полуметре от них, подняв пыль.

Чонгук молчит, как и вся стая перед ними. Тэхён поглядывает мельком на омегу, звавшего своего ребенка — он вышел значительно ближе остальных, но тоже замер, не приближаясь. Будто боится, что Тэхён, как дикий зверь, может напасть на них от неверного движения.

От стаи Тэхёна отвлекает волчонок. Тонко скуля, она поджимает хвост и идет не присевшему на корточки Чонгуку, а к Тэхёну.

Омега старается даже дышать медленнее и тише, смотрит как завороженный на то, как крохотная мордочка вытягивается на тонкой шейке в его сторону, как морщится нос и осторожно, медленно волчонок подступает ближе.

— Она изучает твой запах, — тихо говорит Чонгук, чуть склонив голову и с улыбкой смотря на ребенка. — Сынри — самый юный член стаи, поэтому ещё не умело разбирает запахи, ты уж её прости.

— Пусть нюхает сколько хочет, — Тэхён улыбается смешной, явно боящейся незнакомца, но оказавшейся смелее всех в стае малютке.

Его голос точно нравится ей — хвостик сразу начинает метаться из стороны в сторону так активно, что волчонок даже пошатывается. Она смелее подходит и тычется прохладным голосом в лодыжку омеги, шумно втягивая воздух, а после коротко лижет его прямо в кожу.

— Поздравляю, Тэхён, — Чонгук усмехается и подхватывает волчонка на руки, которая лишь немногим не помещается в его ладонях.

Подняв ту на уровень лица омеги, он кивает на пушистую мордочку со сверкающими глазами, безмолвно позволив Тэхёну погладить. Пальцы сразу тонут в мягком мехе, он оказывается даже приятнее представлений омеги.

— Тебя приняли в стаю.