Глава 11. Тэхён (1/2)

Тэхён просыпается от легких лучей солнца, касающихся лица. Почти сразу же улыбается — любит солнечную погоду, она заставляет стараться чаще выбегать на улицу. Он даже ел обычно, усевшись прямо на траву, ведь нужно ловить момент. Однажды, той же зимой, такого уже не будет.

Сон ещё несколько минут приятно греет веки и тело, пока Тэхён лениво крутится в постели, немного приоткрывает глаза и снова отдается во власть темноты. Просыпаться так — приятно. Как будто в детстве, когда ему было лет пять, и никакой работы ещё делать не приходилось.

Выбравшись из плена сна, Тэхён зевает и открывает веки, заглядывая в окно — а там черное-черное облако почти коснулось солнца. Голубизна неба красиво смотрится около яркой черноты, но Тэхён чувствует более холодный, немного отдающий свежестью воздух, и как постепенно начинает темнеть. Улыбнувшись — он и дождь любит, особенно его запах, — омега потягивается и отпускает взгляд на кровать.

Почти тут же мягкость утра уходит.

Тэхён ведь засыпал вчера с Чонгуком. С волком. Черным, шерсть которого тонкими волосками лежит на белье, а местами даже небольшими клоками. Она мягкая на ощупь, омега помнит это, как и то, каким ласковым был зверь, урчащий на груди перед сном.

Чонгук ведь оборотень. Вожак стаи оборотней. Тэхён повторяет это снова и снова про себя, но не чувствует никакого страха. Ему только лишь немного странно и непривычно от того, что так может быть.

Но если подумать, обращаться в зверя — это неплохо. Тэхён был хотел так же уметь. Пожалуй, Чонгук был вчера прав, когда сказал, что это дар свыше.

Вместе с резко упавшими на крышу домика каплями, Тэхён поднимается на ноги. Почти тут же с неба обрушивается стена ливня, а омега прикрыв окно фетровыми шторами, чтобы не заливал дождь, принимается собирать себе завтрак за мыслями о происходящем.

Он аккуратно нарезает овощи и мягкий, но уже без хрумкой корочки, хлеб, находит сыр и пару сваренных яиц. Постепенно большая тарелка заполняется готовой едой, но последнюю половинку яйца Тэхён роняет из рук, подпрыгнув от громкого удара со стороны двери.

Глянув в окно на всё такой же сильный ливень, Тэхён поддается желанию и подходит к двери, от которой все ещё доносится шум, пусть и тихий. Немного послушав его и точно решив, что там не медведь, омега аккуратно приоткрывает дверь. В маленькую щелку почти сразу же проникает черный нос, а следом и голова волка, когда он протискивается, телом толкая дверь.

Тэхён смеется с по-настоящему животного поведения Чонгука и открывает шире дверь, ярко ему улыбаясь. Альфа точно застал ливень, возможно, забежал спрятаться от него — черная шерсть промокла полностью, опала в мелкие иголочки, с которых капает. Волк поднимает взгляд в глаза омеги, на секунду застывает, немного вильнув мордой, будто принюхавшись, и только потом цепляет зубами какой-то мешок, брошенный у лап.

Закрыв за зашедшим оборотнем дверь, Тэхён смотрит на снова брошенный мешок и узнает в нем связанную в узел рубашку. Ведь Чонгук перед обращением вчера разделся, а сегодня одежду взял с собой — очевидно, чтобы одеться после.

— О, конечно, — Тэхён смущенно бормочет, вспомнив оголенное вчера тело альфы, и резко отворачивается. — О, ты же мокрый!

Омега без задней мысли хватает с вешалки у кухни свое полотенце, которым обтирался после небольшого мытья в тазу, и, все ещё стоя спиной к Чонгуку, вытягивает руку с полотенцем назад. Почти что сразу его ладони касаются горячие, мокрые пальцы.

— Спасибо, я совсем не подумал взять полотенце, — Чонгук, судя по голосу, сегодня в хорошем настроении. Он шебуршит позади Тэхёна, а тот не смеет даже открыть слепленные глаза, не то что повернуться. — Прости, что не остался с тобой до пробуждения. Были срочные дела.

— О, это пустяк, не переживайте!

— Тэхён, — голос альфы все ещё кажется веселым, но он, словно гром, рокочет и отбивается от стен домика, вызывая мурашки.

— Прости за это переживайте, — Тэхён тушуется, опустив голову ближе к груди. — Мне все ещё сложно привыкнуть…

— Мне всё ещё сложно понять, — голос альфы мягчает, и почти тут же его ладонь касается плеча Тэхёна, всё такая же горячая. — Я не сержусь, не бойся. Садись завтракать, я пока сделаю чай.

Тэхён, всё ещё краснея щеками, аккуратно оборачивается, зная, что это глупо, но всё равно смущаясь увидеть Чонгука в непотребном виде. А альфа, подхватив со стола полную тарелку, протягивает ее, с таким спокойным видом, словно каждый при омегах ходит нагишом.

Тэхёну интересно, так ли это. Всё же если он часто обращается в волка и обратно, каждый раз раздеваться и одеваться нужно, может внутри стаи некоторые и ходят голыми, это ведь удобно. Но спросить Тэхён решает это у Чимина, а не чуть сощурившегося, смотрящего прямо на него Чонгука.

— Спасибо, — омега улыбается чуть дрожащими губами и забирает тарелку.

Впервые в голове появляется мысль, что быть омегой для альфы — это не наказание, а его судьба. Всю жизнь Тэхён этого с ненавистью ждал, с болью представлял и оказался прав — в первую же встречу его суженный натравил на Тэхёна псов. Но сейчас, с таким Чонгуком, уже который раз делающим для него чай, Тэхён понимает, что вот так должен выглядеть настоящий альфа.

Альфам ведь пристало быть благородными.

Тэхёну теплеет от этого. Чонгук добрый человек, рядом с которым не страшно, но как омеге рядом с альфой — Тэхёну очень приятно, спокойно и хорошо.

— Знаю, что ты просил дать тебе день, чтобы обдумать решение, — Чонгук заговаривает, повернувшись к нему спиной, пока Тэхён медленно жует свою еду. — Но мне не дает покоя твой выбор. Думаю, дело в том, что здесь ты чужой, и поэтому мне неспокойно. Не подумай, что я хочу тебя прогнать, потому что ты чужой, нет, но мне нужно, чтобы чужих не было. Ты можешь стать своим, а можешь уйти, а мне, как нетерпеливому щенку, хочется это знать. Вся стая чувствует тебя, но никто не задал мне вопросов, лишь один я места не нахожу.

Тэхён чуть улыбается, когда Чонгук так естественно называет себя щенком вместо ребенка. Большой черный щенок, вожак стаи.

— Думаю, я хотел бы остаться. Если, — Тэхён замолкает на секунду и мягко перекатывает на языке следующее слово, — стая будет не против.

— Не будет, — Чонгук наконец садится за стол и приоткрывает немного шторы, пуская влажный воздух, — моё слово считается законом. Я прислушиваюсь к мнению каждого, но как и тогда в лесу, так и сейчас, я чувствую потребность защитить тебя, словно своего. Тэлике направила тебя прямо ко мне в руки.

— Должно быть, так, — Тэхён мягко улыбается, когда альфа подталкивает к нему глиняную кружку с травяным заваром.

Пусть решение и принято только сейчас, Тэхён не чувствует ликования или радости, будто знал, что так и сложится. Всё это время он словно чувствовал, что здесь его дом.

Лес, который он вчера впервые слушал, уже стал близок душе, как и почти люди, живущие в нем.

— Тогда доедай, дождь как раз скоро закончится, и сходим в поселение. Ты должен знать, как мы живем, чтобы найти для тебя место.

Чонгук каким-то образом очень тонко чувствует погоду: Тэхён чуть ускорил свое жевание, но не слишком уж, чтобы не опорочить лицо перед таким альфой, и только он делает последний глоток чая — за окном почти тут же светлеет и ливень прекращается.

Непривычно для омеги, Чонгук сам убирает за ним со стола, но хоть не моет, просто вытягивает руку в сторону Тэхёна и довольно улыбается. В этой улыбке Тэхён и правда видит мальчишку — щенка, как сказал Чонгук, — гордого чем-то и очень желающего показать это. Пожалуй, альфа выглядит так, будто вот-вот запрыгает от нетерпения.

— А далеко нам идти? — Сохраняя ту же легкую улыбку на губах, Тэхён опускает ладонь в большую и более грубую, что без стеснения тут же стискивает и тянет уйти из дома.

— Четверть часа, не больше, — выйдя, Чонгук сразу сворачивает за угол дома и ведет Тэхёна по мокрому мху. — Я читал несколько книг, там упоминалась жизнь людей, она казалась очень похожей на нашу. Но думаю, отличия покажутся тебе очень яркими.

— Я расскажу всё, что тебе будет интересно знать, — Тэхён идет чуть позади, всего через минуту уже оказавшись на тропинке, на которой ноги больше не замокают.

Впервые идя с вожаком стаи в их деревню, Тэхён ловит короткий вопрос, заданный самому себе, — не предатель ли он. Не окажутся ли оборотни опасностью, которая сможет навредить людям, если он что-то расскажет?

Но почти тут же эта мысль испаряется. Не они тут опасность и Тэхён почувствовал это на собственной шкуре. Он помнит, кто её разодрал, а кто залечил.

— Раз ты не планируешь уходить, это можно будет оставить на более свободное время. Осень близится, сбор урожая набирает обороты, как и заготовка пищи на зиму, — Чонгук чуть сильнее сжимает тонкую ладонь, видимо, даже не замечает этого. А Тэхён изучающе смотрит на его профиль, вдруг ставший по-взрослому серьезным и нахмуренным. — И скоро будут слишком жаркие дни, стая будет отдыхать.

— Я смогу помочь? Правда, я раньше касался заготовок, только если что-то покупал для них, но быстро научусь, обещаю!

— Руки лишними не будут, — хмыкнув, Чонгук оглядывается через плечо на Тэхёна и немного улыбается ему. — Но плюс-минус пара рук, когда их почти триста сильно роли не сыграет, поэтому если будешь помогать — отлично, не получится первое время — не страшно.