Глава 8. Чонгук (1/2)

Чонгук, устроившись в полу-тени сосен на удобном бревне, аккуратно вырисовывает тропы и границы, которые нашел в прошлую вылазку. Уже неделю он дома, но сердце грызёт чувство, словно он ещё где-то там, совсем далеко. Хотел бы он сказать, что виновен в этом чужак, но нет. Сам Чонгук виноват в своих чувствах.

Закончив очерчивать карьер, Чонгук вскидывает голову и прислушивается к появившейся тишине. Он почти успевает напрячься и кинуться в сторону дома на отшибе, но всё же омега подаёт голос. Восторгается, кажется, что какой-то лесной житель ест с руки. Их разговоры с Хосоком до этого: про травы, ягоды, еду, его раны, были поинтереснее для Чонгука. Но, видимо, лекарь решил вывести омегу на прогулку.

После их ссоры прошло целых пять дней, которые Чонгук был только наедине с собой. Убегал рано утром, поздно возвращался, а никто из стаи не пытался его коснуться — все чувствуют мучения вожака, но верят в него.

Только вот Чонгуку бы самому в себя поверить.

Очевидно, зверёк наедается с руки омеги, потому что тот повышает голос настолько, что Чонгук аж морщится. Тэхён, оказывается, впервые кого-то кормил с рук и удивительнее этого не делал ничего в своей жизни — Чонгук слышит каждое слово и даже представляет, как он улыбается. Почти так же, как на реке, только больше радости, больше сияния.

Перестав прислушиваться, Чонгук возвращается к карте и ещё раз просматривает весь свой маршрут от деревни до места, где он нашел Тэхёна. Много дней пешком или верхом по непроходимым лесам, но всё же Чонгук нашел людей. Но он успокаивает себя мыслью, что люди не смогут найти их — взрослый, самый сильный альфа в облике волка едва смог преодолеть этот путь и потом провести коня, куда уж людям тут пройти. Они невежественны, не видят и не слышат ничего дальше своего носа.

Чонгук уверен, что всё же ему нечего бояться ни с какой из сторон. Любой, кто пойдет искать деревню — умрет. Омега, если ему удастся чудом и помощью Тэлике сбежать, умрет через пару дней скитаний.

— Долго ещё будешь строить из себя одиночку, вожак?

— Меня крайне раздражает, что ты зовёшь меня так, только когда я тебя не устраиваю, — Чонгук откидывается назад и подставляет лицо солнцу.

— Эта точка — там ты нашел его? — Юнги шелестит бумагой, сев рядом на бревно и перетянув ее на свои колени. — Мы не смогли с тобой тогда преодолеть горы, как ты один это сделал?

— Нашел одну тропу. По ней вернулся обратно уже с конем и омегой, — солнце приятно нагревает его кожу, прогоняя напряжение из тела. — Посмотри в северо-северо-западной<span class="footnote" id="fn_34215808_0"></span> части. Почти вдоль подножия.

Какие-то секунды Юнги молчит, да и от Хосока с Тэхёном звуков не слышно. Лишь где-то в отдалении гудит стая и отчаянно воет пойманный кем-то из старших волчонок — Чонгук улыбается на его голос, красочно представляя, как сам временами вздергивал детей за шкирку, а они так просились обратно играть.

— Даже знать не хочу, на какой высоте эта тропа, — выносит вердикт Юнги, и Чонгук кивает. Он прав, идти там было настолько не по себе, что поджилки сжимались.

— Там наверху снег лежит, Юнги. Представляешь, в такое тёплое лето и снег.

— Мир может быть чудом временами.

— Туда бы посадить щенков в жару, чтобы потом не бегать вдоль реки и не вылавливать их.

— Чтобы бегать вдоль обрыва и не дать им сигануть в него? Нет уж, спасибо, вожак, проживем без этого.

Чонгук улыбается, слыша смешок друга. Наконец он разлепляет глаза и поворачивается к альфе, какое-то время видя темные пятна на его лице.

— Я сперва не понял, почему тебя сегодня занесло настолько далеко от деревни, — Юнги откладывает карту с тихим шуршанием и елозит по бревну, немного раскачав его под Чонгуком. Он смотрит внимательно в глаза, Чонгук со спокойствием выдерживает. — Ты всегда был справедливым, Чонгук. Справедливым, добрым и отверженным.

— Я пытаюсь принять решение, Юнги. Но не у меня никак не получается.

— Потому что его не тебе принимать, — друг пожимает плечами и вдруг оглядывается назад.

Тоже заслышав шум бегущих лап вдалеке, Чонгук почти сразу понимает — это несется к ним Чимин. Разговору по душам на серьезные темы пришел конец, с омегой такое уже будет невозможным.

— Но всё же, — Юнги ускоряет речь, видимо решив озвучить все свои мысли, пока его пара не оказался рядом. — Ты спас его и привез сюда. А Хосок так вообще все дни проводит с ним.

— Согласен, — Чонгук улыбается, замечая вдали коричневое пятно, стремительно бегущее прямо к ним. — Тэхён за эти дни не показал себя угрозой. Хочу предложить ему познакомиться со стаей и перебраться в деревню, пока он поправляется.

— Думаешь, он захочет остаться?

— Это знает только Тэлике.

Чонгук предусмотрительно отсаживается подальше, когда молодой волк оказывается в десятке метров от них. Быстро дыша, Чимин влетает в Юнги и почти сносит альфу, но чудесными силами тот остается на месте и обнимает его. Омега трется о плечо альфы, пока тот гладит его по спине, теребит за холку и нежно проводит ладонями по ушам.

Следя за ними, Чонгук не чувствует себя, словно подглядывает за чем-то интимным. Напротив, нежность между ними очень откликается ему, собственный волк начинает скрестись внутри, но Чонгук велит себе забыть эти чувства. Он — вожак, а не альфа. У него нет омеги.

Словно прочитав его мысли, Юнги заглядывает в глаза и немного качает головой. Он давно считает, что Чонгуку пора найти свою пару, как впрочем и Чимин, и Хосок, и примерно каждый в стае. Кроме Чонгука.

Чимин заходится скулежом, когда Юнги активнее чешет уши, но после альфа чмокает его прямо в пушистую морду и просит обратиться. Прекрасно знающий его Чонгук отворачивает лицо на солнце, концентрируется на слегка пылающей коже и вслушивается в тихий шелест обращения. А Юнги, тоже отлично знающий своего омегу, тяжело вздыхает и, Чонгук уверен, откуда-то из-за пазухи или из кармана достает специально припрятанные шорты или штаны.

Поворачивается к нему Чонгук, только когда Чимин звучно плюхается прямо на мох, и начинает щебетать:

— Я вас еле нашел! Надо же было так далеко забраться!

Шорты, и правда. Его абсолютно не смущает нагота груди, как почти всех остальных омег в стае, ему нормально сидеть прямо на мху, от которого ткань быстро промокнет, не напрягает факт, что альфы не просто так ушли подальше. Чимин особенный. Каждый раз, видя как нежен с ним тихий и рассудительный Юнги, Чонгук понимает, какая забавная штука судьба — сводит то, чему быть вместе казалось бы просто невозможно.

— Не ворчи, — мягко просит Юнги, а Чонгук тихо поражается, как всего одно его слово, и вечно непоседливый и нарушающий всё и вся Чимин беспрекословно слушается.

— Тебе не помешает извиниться перед Хосоком и Тэхёном заодно, — омега кидает слова в сторону улыбающегося Чонгука, пытается выглядеть хмурым, но почти сразу продолжает ярко улыбаться.

— А перед Тэхёном-то за что?

По тому, как косится на него Юнги, Чонгук понимает, что о ссоре с Хосоком тот не знал.

— Как это что? За твое отношение к нему и мысли!

Переспорить Чимина могут разве что дети, поэтому Чонгук лишь кивает. Отведя взгляд на ветки цветущей лапчатки, Чонгук, хоть и скрипя душой, но мысленно соглашается с ним — о Тэхёне он правда не заслуженно плохо думал и следует извиниться.

— Он такой интересный, — Чимин усаживается удобнее на мху, елозит бедрами по нему, совсем не замечая обречённого взгляда Юнги, который в мыслях наверняка хоронит шорты. — Сегодня всё утро болтали с ним, пока собирали травы для Хосока. У людей, оказывается, бывает всё не как у нас! У Тэхёна были хозяева, он делал всё, что они говорят, чтобы получать немного денег, воду и еду, а мясо он месяцами не ел, представляете?

Чонгук прислушивается к его голосу, плавно вернув взгляд на омегу. Чужая жизнь явно вселила в Чимина море фантазии, он никак не уймется, всё ерзает на месте и смотрит то на Юнги, то быстро поворачивается к вожаку.

— У него там мама осталась, он даже не попрощался с ней, когда хозяин забрал его на охоту.

— Охоту? — Переспрашивает Юнги, сняв вопрос у Чонгука с языка.

— Ну да, на него же охотились, Чонгук сам нам рассказывал. Тэхён говорил об этом с горечью, видимо, такой обряд ему не нравится. Хотя я бы побегал от Юнги по лесу, пусть бы поймал перед тем, как метить, — вздернув нос, Чимин смешит обоих альф. Только Чонгук открыто веселится, а вот Юнги нервно хихикает. — И чего ты смеёшься?

— Да так, — Чонгук пожимает плечами и загадочно улыбается, единственный в стае знающий, какими нервами Юнги достался Чимин.

— Вот и помалкивай!

— Чимин, он твой вожак.

— Вожак-вожак, — улыбнувшись, Чимин накрывает колено Чонгука и немного трясет его. — Лучший для меня вожак, честно.

— Подхалим, всё равно тебе придется собирать урожай со всеми.

— Возможно, и не лучший, — фыркнув, Чимин тяжело вздыхает, но после опять ярко улыбается.

— Я пойду, — Чонгук поднимается на ноги и показательно отряхивает от мелких крошек свои льняные штаны, вызывая очередной вздох отчаяния у Юнги. — Увидимся на обеде.

С веселой улыбкой он медленно направляется в сторону деревни, всё хуже слыша лепет Чимина и размеренный голос Юнги. Чонгук, как и все в стае, любит Чимина, но всё же не понимает, как Юнги сумел увидеть в нем омегу, а не непослушного щенка. Увидеть, полюбить, добиться и только после этого иногда демонстрировать его окружающим. Возможно, правду говорят все старики — любовь, к паре, а не стае, она меняет. Может Чонгуку страшновато узнать, что она сделала бы с ним, поэтому-то он и не мчится ей навстречу, а может сердцу правда не прикажешь и он не нашел еще ту самую омегу.