Долгожданная оттепель (1/2)

На кровавых рассветах ищу свою комету</p>

И тебя по секрету жду</p>

Мои пальцы как дикие, в них течет электричество,</p>

Его хватит до мая нам, а там</p>

Долгожданная оттепель снесет крышу с петель</p>

Я не мальчик, не девочка, я твой ласковый зверь</p>

Зуши хотелось трогать. Сильно. В смысле сильно хотелось. Трогать-то не сильно, а нежно. И флешбеки с корпоратива Аяксу заменяли сны добрую неделю. В тот вечер он ни разу не взглянул на Люка или его кавалера, он даже не знал, были ли они еще там, когда они с Зуши успели на концовку медленного танца. Потому что Зуши отвлекал. Не особенно усердствуя. Он замечательно выглядел и двигался, его глаза смотрели на Аякса так, что не хотелось терять этот контакт. И его слова, простые, но необходимые, действительно заставили Аякса задуматься. И обрести немного веры в свое личное счастье и недоверия к своим приступам трусливой пассивности. И трогать действительно хотелось. По-всякому. Хотелось, но не моглось. Аякс, знающий о пристрастиях Зуши и не привыкший как следует думать, прежде чем делать, был постоянно мучим мыслью, что как только он тронет Зуши без всякой шутки, с намерением и не как тупица, тот сразу же решит, что он подобен тем же мужикам, которые решают, что могут его касаться где хотят, как хотят и когда захотят. Аякс хотел касаться везде, всячески и всегда. И это мучило. И мучило это отсутствие осознанной сексуальной или хотя бы около-сексуальной тактильности не только Аякса. Зуши тоже натурально сгорал. Периодически шутя, но не подавая виду, тщательно скрывая, что всерьез беспокоится о том, что Аякс будто бы даже избегает его трогать. И разум Зуши, привыкший к одиночеству, а, следовательно, к вечному разговору с самим собой, рождал самые тревожные и ранящие мысли о том, почему же Аякс не хочет его касаться. Зудящее ”почему” неприятно напоминало одинокое детство, потому и сам Зуши неосознанно переставал его касаться.

И часто получалось так, что они гуляют по лесополосе, целомудренно держась за руки, совсем как смущенные ученики средней школы, и каждый из них думает, что было бы неплохо другого уже жарко и с оттягом оттрахать по активнейшему взаимному согласию и от большой и нежной любви, но оба, глядя друг на друга с блестящими от желания глазами, молчат.

А еще Аякса очень мучил вопрос, продолжает ли Зуши ходить на свидания или нет. И дело было не в недоверии. А в том, что они ни разу не обсуждали это после того случая, в следствии которого сблизились. Ни разу. Он не знал, встречается ли Зуши с кем-то или нет в свои свободные вечера. Зуши ведь и не обязан был рассказывать. Он иногда пытался ненавязчиво заглянуть ему в телефон с самым дурацким ”чего там смотришь?”, ища уведомления из этого сраного приложения. Аякс пару раз думал спросить, но запинался о мысль, что это, быть может, не самый приятный для Зуши вопрос. Он может быть неприятным в двух случаях - если Зуши человек простой (на свидания не ходит) и если Зуши человек прогрессивный (на свидания ходит). Как простой человек Зуши мог оскорбиться такому вопросу - мол, зачем вообще такое спрашивать, если я признаюсь тебе в любви, как я могу ходить с кем-то куда-то, любя тебя, или ты успел сделать обо мне выводы, узнав о том, что я на свидания ходил, за кого ты меня принимаешь. И все такое. А как прогрессивный.. мог обидеться, что Аякса это беспокоит и он хочет ограничить его сексуальную свободу. И это, наверное, действительно не очень хорошо, но Аякс.. Аякс так рассудил, что он в принципе и не станет относиться к Зуши хуже, узнай он, что Зуши какому-нибудь великовозрастному джентльмену вчера кончил на лицо или ногу на член поставил, но зачем нужен был какой-то великовозрастный джентльмен, если у Зуши уже есть.. не важно. Дальше его мысли не заходили. Только топтались на месте вокруг этих свиданий Шредингера, о которых если не спрашивать, так они и не существуют.

Кончалась осень. Аякс выплатил Люку все, что был должен. В эту же встречу у них получился на удивление искренний разговор. Разумеется, Аяксу все еще было немного тяжело его видеть, а когда он был не один — тем более. Но он мысленно работал с собой, просто вспоминал, что и его жизнь не стоит на том же месте, и что он с той же легкостью, с какой Люк нежно смотрит в зеленые глаза своего очаровательного заботливого бойфренда, смотрит в темные, даже как будто немного иссиня-темные, глаза Зуши. Да, до первых, вторых и третьих баз ничего не доходило, но на это были свои причины.

Люк сам спросил о Зуши. Аяксу не очень понравилась аккуратность.. даже какая-то неловкая деликатность в его первых вопросах. Было похоже на то, как люди, не совсем уверенные в должной моральности происходящего, пытаются не показать своих сомнений и легко и позитивно поинтересоваться о чем-то так, чтобы морального преступника вывести на чистую воду, но как бы не обидеть и не лезть не в свое дело. Потому что Зуши действительно выглядел очень молодо. На выпускника не тянул от слова совсем. Ну и на самом деле у них была разница, которая кому-то покажется смешной, а кому-то настораживающей. Шесть лет разницы. Можно было сколько угодно нивелировать обвинения в.. настораживающем вкусе Аякса на парней, оправдывая его ребячливым поведением. Но это так не работает. Поэтому Аякс, хоть и был на самом деле задет, но деликатность Люка понял. Объяснил, что разница есть, но не такая большая, насколько может показаться. Аякса больше напрягло не подозрение в таких сомнительных пристрастиях, а то, что...

Все знают, что школьники в переходном возрасте — это очень гибкое мяско для не совсем старых любителей помоложе. И что нет ничего сложного, если ты красивый и смешной, как Аякс, увлечь школьника. И склонить к близости, не обязательно сексуальной. Аякс смотрел документалку про маньяков-педофилов, и там профессионалы утверждали, что педофилы не просто какие-то чудовища, но и.. очень лоховатые и не состоявшиеся в социальном плане лузеры, которые в результате каких-то травм чувствуют себя в настоящей безопасности только с теми, кто уязвимее, слабее и подверженнее манипуляциям, чем они. Конечно, так легко Аякс это на веру не взял, просто подумал, что в этом есть смысл. И вот ему с этими ребятами ничего общего иметь не хотелось совсем. И подозрения Люка, его бывшего любимого человека, в том, что Аякс вместо того, чтобы вступить в состоявшиеся, серьезные и продуктивные отношения, решил от печали и тоски начать трахать школьников.. расстраивало. Это расстраивало.

Но Аякс не стал зацикливаться, объяснил ситуацию. Люк, совершенно не стесняясь, заметно и очевидно расслабился, когда это услышал. И это для Аякса тоже было уколом. Потом Люк заметил, что у них самих почти такая же разница. А Аякс даже не подумал об этом. О том, что Люк старше его на четыре с половиной года. Потом Аякс рассказывал о том, что Зуши играет на фортепиано, фотографирует, о том, какой он умный и смешной стиляга. Хотел было рассказать о том, что в олимпиадах занимает первые места, но понял, что в контексте всего разговора это будет.. странно. Люк очень смело пошутил, что опечаленный Аякс, наконец, нашел свою маник пикси дрим герл. И в этот раз Аякс усмехнулся по-доброму и кивнул, потому что в какой-то степени так и происходило. Потом Люк немного рассказал о своем новом спутнике жизни. Очень сдержанно, опять же, оберегая чувства Аякса. Тот заметил эту осторожность, но об нее уже не укололся, потому что сам не знал, как бы отреагировал на несдержанные любовные рапсодии о его Томе. По рассказам он добрый и заботливый малый, с Люком знакомый давно... Просто завязалось. На том разговор и кончился.

Зуши успел побывать у Аякса дома. И был крайне очарован Лапкой, о которой Аякс намеренно умолчал, осознав, как сильно Зуши любит котов. Аякс представил ей Зуши как ее второго папу, приказал любить, слушаться и не кусаться. И смотрел на нее во время своего отцовского распоряжения так серьезно, что Зуши очень разулыбался. Аякс жил как нетребовательный холостяк и хозяин своей жизни. Иначе говоря, квартира выглядела очень печально. Было понятно, почему Люк занялся шторами и прочим. Аяксу просто не подходила обстановка. Хотя Аяксу для жизни больше подходит.. какой-нибудь самодельный гамак на воротах футбольных ворот в закрытом на ночь стадионе, — прикинул Зуши.

Но что оценил Зуши — это безупречную чистоту. У Аякса никогда не было ни шерсти на одежде, ни грязи на берцах, от него всегда хорошо пахло. И в квартире тоже была чистота. Вот это в холостяцкой квартире встретишь не так уж и часто, Зуши знал.

А еще у Аякса было замечательное голое тело. И это было выяснено, потому что у себя дома Аякс не стеснялся ходить с голым торсом. Ему простительно, он в домашней обстановке, должен ей соответствовать. Но в какой-то момент Зуши просто надоело то, насколько часто Аякс просил его смотреть в глаза. Или внезапно, стоило Зуши во время разговора случайно скользнуть по его телу взглядом, он мог прикрыться руками и сказать томно что-то вроде ”господин Райден, прекратите, негодник и плут.”

* * *</p>

Разговор о всех беспокойствах должен был случиться. Рано или поздно, в один из целомудренных дружеских посиделок. Это должно было случиться. И случилось.

— Я бы мог сказать, что это романтично, если бы мог хоть что-то видеть. Ты за свет забыл заплатить?

Зуши доходит до окна, которое даже при том, что на улице уже смеркалось, теперь светлее, чем квартира.

— Нет, я плачу всегда вовремя. Свет отключили не только мне. Всему кварталу. Я не могу сказать точно, но я уверен, что это снова программисты. У нас периодически такое случается. В квартале внутри дома сделали что-то вроде компьютерного клуба, они включают что-то, что коротит, весь квартал пару часов остается без света.

— И что, никто с этим ничего не может сделать?

— Да, это просто несчастные случаи. Повторяющиеся, но все еще несчастные, — говорит Зуши. Он оборачивается от окна к Аяксу, сидящему на диване. К его силуэту, вернее. — Что мы с тобой теперь будем делать?

Зуши понимает, что сейчас собственноручно предоставил Аяксу пространство для самых очевидных шуточных маневров. И только Аякс вздыхает, чтобы пошутить, Зуши говорит:

— Если ты скажешь что-нибудь о сексе или как-то об этом намекнешь - это не будет для меня шуткой. Ты догадываешься об этом? А затем с каждой минутой это будет переставать быть шуткой и для тебя. Потому что я на месте сидеть после такого точно не останусь, — вполголоса говорит Зуши. И добавляет тихо, будто разговаривая с собой,— А вообще — я жду пока ты созреешь. И повзрослеешь. Совратишь меня как-нибудь. Нежным жестом или словом.

Аякс хмурится, немного и глупо улыбаясь и неопределенно глядя на Зуши. Тому слабо видно, что на лице изображает Аякс, тут темно. Аякс же в полной растерянности. Они часто обсуждают какой-то выдуманный секс, но это либо шутки, либо пере-шутки недо-предложения, которые раздражает слышать и которые неизбежно приходится воспринимать не всерьез обоими. Но сейчас эта временная петля из повисшего в воздухе сексуального напряжения как будто начала давать новый виток. Для Аякса, по крайней мере. Он не находит ничего лучше, нежели чем ответить первое ”но”, пришедшее в голову в ответ на реплику Зуши.

— Не подумай, что есть какие-то причины это обсуждать сейчас, но... Разве ты хочешь, чтобы я проявлял какую-то инициативу в этом? Ты же.. доминатор или что-то вроде?

Зуши включает фонарик на телефоне и куда-то идет.

— Подожди, не могу разговаривать, не видя твоего лица. Я зажгу свечи.

— Свечи? Вот и не надо жаловаться, что я как-то не так пошучу. Или на что-то намекну, - говорит Аякс. Его голос громкий, поэтому Зуши слышит его даже в кладовой. Зуши кричит в ответ:

— Я не и жаловался!

Вскоре он приносит четыре широкие белые свечи в стеклянных прозрачных горшочках.

— У тебя есть зажигалка с собой? Зажги их, я не смог найти спичек.

Тарталья достает зажигалку из карманов штанов.

— Твой мужчина добудет для тебя огонь, — твердо говорит Аякс, поджигая свечу одну за одной. — Ты хочешь продолжить тот разговор? Или мы просто можем посмотреть на огонь.

И пообниматься. Или впервые поцеловаться. Что-то.

— Мой мужчина не хочет продолжать обсуждение? — просто спрашивает Зуши, без всякой эмоции.

— Ему нравится с тобой разговаривать, — просто пожимает плечами Аякс.

Тени беспокойно танцующих огоньков свечей отражаются на лице Зуши.

— Я не совсем понимаю твой ответ, но.. ладно. Наверное, это да. Ты ждешь, что я буду доминировать? Заставлю тебя со мной переспать или что-то вроде того, я правильно понимаю? — спрашивает Зуши как-то непонятно, всерьез ли или все-таки насмешливо, и, наконец, присаживается рядом с Аяксом на диван, напротив него. Они смотрят друг на друга какое-то время молча. Аякс думает как сформулировать мысль, Зуши пытается по лицу понять, о чем думает Аякс.

— Я не имел в виду, что я считаю, что так все и случится, или что я этого ожидаю. Или что меня нужно будет заставлять, — Аякс со значением посмотрел на Зуши, мол, заставлять не надо будет. Этот взгляд Зуши понравился. — Я имел в виду, что.. тебе такое понравится. Что ты на это рассчитываешь. Нет?

Зуши потупил взгляд, немного нахмурился и немного повел плечами, как бы выражая неуверенность.

— Меня кое-что другое беспокоит, — говорит Зуши. Но на реплику Аякса все-таки отвечает. — Нет, я на это не рассчитываю. Я бы не сказал, что у меня в голове есть какой-то конкретный сюжет с ролями... Не важно. Но есть кое-что, что заставляет меня немного волноваться. Хочешь, расскажу?

Зуши, на лице и шее которого по-прежнему двигаются тени от трепыхающихся свечных огней, смотрит на Аякса серьезно и немного испытующе, мол, отвечай готов или нет. Хотя Аяксу просто неоткуда знать, о чем хочет рассказать Зуши, его природа такова, что он на взгляд ”готов?” всегда ответит взглядом ”готов.” И не важно к чему.

— Хочу конечно.

Аякс двигается к нему ближе, чтобы видеть глаза лучше, потому что они самые главные проводники воли Зуши, и вдруг ловит себя на секундной надежде на то, что Зуши зачем-то специально ввел его в состояние внимательного и даже немного настороженного слушателя, чтобы поцеловать. Ему даже уже не стыдно за такие глупости, он держит почти полугодовой целибат, три месяца из которого хранит себя для одного единственного.

— Ты похож на того, кто как бы.. не боится предложить себя сразу. Я полагаю, что если тебе кто-то нравится, ты не стесняешься прямо об этом сказать и пригласить к себе, не стесняешься поцеловать на эмоциях и внезапно, от своего простого желания, — Аякс пока соглашался. И, хоть и не совсем понимал, к чему все идет, но уже предчувствовал, что ни к чему позитивному. — Но со мной этого не произошло. И я долго размышлял, почему так вышло. — Аякс хочет что-то сказать, но усилием не перебивает Зуши. Тот это замечает, продолжая высказываться. Потому что об этом уже не хочется и не можется молчать. Теплый свет свечей и красивый и ко всему готовый Аякс только подталкивают быть уверенней и честней. — У меня есть основания полагать, что я тебе симпатичен. Я это вижу, я это чувствую, ты определенно смотришь на меня.. так. И все же мне иногда кажется, что ты, быть может, что... Я скажу прямо, только не перебивай меня, просто дослушай. Я хочу, чтобы ты правильно меня понял. Ты послушаешь меня?

— Да. Все, рот на замке, — Аякс изображает как закрывает рот, берет руку Зуши и кладет туда воображаемый ключ, оставляя его руку в своей и сжимая. Какая же у него нежная рука, какая мягкая и аккуратная. Зуши аккуратно высвобождает руку.

Глаза Зуши тронуты улыбкой, но сразу же, как он начинает говорить, от улыбки в лице Зуши не остается и следа.

— Мне кажется, я могу быть тебе отвратителен. Мне кажется, что тебе может быть мерзко меня касаться. Что ты брезгуешь меня целовать. И тем более заниматься со мной сексом, — одной складной фразой быстро проговаривает Зуши, прикрывая глаза.

Затем глубоко вздыхает, открывает глаза и смотрит на Аякса. Аякс смотрит в ответ с осуждением. С возмущением. С удивлением. Со всем сразу. Потому что глупости говорить — это его прерогатива. Зуши продолжает говорить после небольшой паузы, вздыхая. Аякс видит, как сложно ему начать говорить, потому молчит и не перебивает, хотя у него уже есть пара серьезных возражений. Зуши говорит спокойно и ровно. Будто, обсуждая погоду. Но глаза, то и дело, уводит:

— Может, считаешь меня.. грязным. Что меня большая часть города перетрогала и перецеловала. И хуже. Что я какой-то обычный извращенный шлюхан-жиголо, — Зуши совсем уводит взгляд. — вообразивший, что он всегда ведущий, господин и просто хозяин ситуации, которого на самом деле мужчины просто бесплатно используют, чтобы поскорее обдрочиться и кончить, ведь с минуты на минуту уже наступит импотенция, а жена и девушки моложе не хотят заниматься жалкими попытками самоутверждения, которые работают и бывают приятны, но всегда, всегда оставляют какой-то осадок. — Зуши хмурится, голос у него немного садится. Аякс снова не знает что делать. И ведь рот все еще на замке. — Может, думаешь, что на мне места такого нет, которое бы не трогал чей-то член, что я наврал, что я не брал в рот и никому не давал в зад. Я не знаю, что ты думаешь. Я не виню тебя, если ты мне не веришь и думаешь так, как я говорю. Мы же не говорили про это особенно. Точнее, вообще не говорили. Это даже удивительно... Что не говорили. Но иногда рядом с тобой я чувствую себя.. мерзким. И я злюсь, потому что у меня нет оснований так считать, ведь я был с тобой честен - я все еще ни разу не целовался, никто меня особенно и не касался. Разве что иногда моего члена и немного ног. Но вдруг тебе и этого достаточно, чтобы мной брезговать. Ты уже мне симпатичен настолько, что у меня из головы не выходит, что ты касаешься меня с брезгливостью. Поэтому нет. Я не буду доминировать. Я не буду навязывать тебе свое грязное тело. Вернее, я уже пытался.

Зуши смотрит на Аякса печальными глазами, Аякс не знает, кого хочет убить больше - себя, не высказывающего Зуши того, что ему приятно его трогать и что он ангелом небесным его считает, или самого Зуши, который все это выдумал и, видимо, пытает себя этими мыслями каждую ночь. Аякс берет руку Зуши в свою, достает воображаемый ключ и открывает наконец рот.

— Зуши, ты несешь полную хуйню. Я хочу перевернуть стол, настолько мне не понравились твои мысли. То, что десятки мужиков сочли тебя притягательным настолько, что кончили, просто отсосав тебе, - это не грязно. Вернее, грязно, но грязные - они. Не ты. Ты - прекрасный ангел, а они - жители Содома. Я люблю тебя касаться. Больше всего на свете.

Твердо изрекает Аякс и замолкает. Понимает, что не попал туда, куда, можно и туда, нужно. Ну просто не дошло до Зуши. Быть может, сейчас время просто слушать, а не пытаться сразу разбираться.

— Я веду себя грязнее. Я предлагаю себя. В этом гриндере у меня такие же фотографии, какие есть у тебя. Но без лица. Я буквально как безликое мясо на витрине, — с тоскливым, безысходным раздражением говорит Зуши.

— Так удали этот ебучий гриндер! — Аякс берет Зуши за руку снова. — Никто из этих педиков не заслуживает тебя. И больше никуда не ходи. Ни с кем.

Зуши аккуратно вытаскивает свою руку из ладони Аякса. Его ранит то, что Аякс не поймет. Его ранит, что он самолично, никто не тянул его за язык, он сам только что выкопал могилу их с Аяксом началу. Это просто смешно. И это очень тяжело, что сначала этим саботажем занимался Аякс. А теперь ему на смену пришел он сам. Зуши успел мысленно всячески перепытать себя за этот разговор, потому что у него не будет никакого результата, лишь напряженный Аякс и он, Зуши, с мигренью.