Грохот сердца (2/2)

- Ты и сейчас похож.

- Потому что боишься?

- Тебе должно быть стыдно так шутить.

- Да, не очень. Ляпнул просто, бывает, брат, не думай.

- Да рассказывай давай дальше.

- Ну вот... И они решили меня тормознуть, спросить. И я сказал им, чтобы они отъебались. И они, видимо, решили, что я это сделал, потому что я наци, а не потому что я не считаю, что должен отчитываться перед пачкой хуесосов, которые решили, что они теперь правозащитники людей, с которыми не имеют ничего общего. Ты знаешь, рядом есть черный район. В котором пиздец какой-то происходит. У нас много где он происходит, но там... Да. И их там никто не видел, этих белодоспешных рыцарей. И в школе они с чернокожими не общались, всегда своей группой ходили. Ну они со школы еще начали увлекаться этими полит-группировками. Мало кто их всерьез воспринял, потому что они чисто за имидж были. Ну и за пизделово немного. Они раньше меня выпустились.

И только Зуши хочет пошутить, как Аякс мгновенно реагирует:

- Старше были, я не второгодник, Зуши, лыбишься... Ну вот он был их одногодка. Люк. Его зовут Люк. Дилюк. Мы не общались тогда совсем. У нас в школе их все считали ёбнутыми. Они были обеспеченные, мажорики такие. И вот Люк с ними дружил. Он тоже был мажорик, они там все друзья детства. Но он не был антифой, как он мне потом сказал. Просто гулял с ними. Но они не стали меня тогда, когда спросили, без Люка, пиздить, просто запомнили, видимо. И однажды двое из компании и Люк встретились мне на баскетбольной площадке. Я их не узнал, с мячом пришел. Говорю, давайте в баскетбол, чуваки. Ну, они так переглянулись по-деловому. Я внимания тогда особого не обратил. Говорят - давай. Один Люку че-то нашептал. Люк вот говорил потом, что он прям какую-то хуйню сказал. Что я каких-то черных детей пытался избить или изнасиловать или что-то вроде того. Ну, Люка обманули. И только я захожу в клетку, это где играют, для пупсов ремарка, - Аякс зачем-то тыкает Зуши в нос. Тот слушает историю, движение Аякса игнорирует. - И вот я захожу в эту клетку, а Люк сука такой злой стал. И он их считал своими хорошими друзьями, поэтому легко поверил. И он первый взял меня за грудки. А он меньше меня на голову точно. Но крепче. Прям крепче. Пиздюлей от него отхватить, в отличии от его щупленьких друзей, вообще я как бы.. ну.. не хотел. Но я бояться не привык, я вообще тогда очень много дрался. И дело это любил. Может, когда-то они увидели, что я их братка-антифу где-то тяжело приложил, поэтому так разозлились. Не знаю. Ну, в общем в первую нашу встречу с Люком мы хорошенько так сладко и с оттягом подрались. И его друзья начали бояться, потому что мы прям.. ну зверски сцепились. Кто-то вызвал копов. Может, друзья его и вызвали. Они с приездом должностных лиц - сразу бежать, я не удивился даже. Думал, Люк побежит. Ан нет. Копы нас забрали. И вот в участке мы уже разговорились. Он говорит, ты мразь. Я отвечаю, что он пидор. Ну, он не был похож. Даже с кудрями его. Совсем не пидор. Ну не типичный пидор. Я так, просто сказал да и все. Он мне давай перечислять эти мои грехи, о которых ему нашептали. Я ему рассказываю, что это ложь. Пусть спросят у копов про фамилию Моррис, это его дружок. Пирожок... Тебе интересно?

Зуши слушал внимательно.

- Да, рассказывай.

- Он спрашивает. А наши копы они больше люди, чем офицеры. Ну были, сейчас-то не знаю. Деды они были, сплетники, отвечают ему, что это пиздушья семья, это цитата, Зуши, так и сказали - пиздушья семья, которая в демократской шобле какой-то состоит. Ну и вдохновились темой и давай этих Моррисов обсуждать. Говорят, сыночек их влетал бы сюда только так, если б папочка не башлял чуть ли не комиссару штата за него. Ну, этот Моррис ничего такого не делал, просто папаша перестраховывался, чтоб сын потом по его стопам мог пойти без висящих дел или судимостей. И тогда Люк говорит, что он реально пидор. Про себя. Ну и расстроился совсем. И то не сразу мне стало понятно, что он прям в тильте, потому что я ему все лицо разбил. И он мне. Я его так похлопал по плечу. Говорю, добро пожаловать в реальность. И вот он потом распереживался, мол, как я домой к отцу приду и скажу, что в драке был...

Аякс вдруг понимает, что с каждой новой подробностью история все ближе к тому, что Зуши, быть может, будет ну.. не особенно приятно слышать. И молчит.

- Так. И дальше что было?

- А там дальше взрослые дела, - говорит Аякс и хочет встать, но Зуши его мягко останавливает, хватая за рукав темно-красной вельветовой рубашки. Аякс не сопротивляется. Садится. В конце концов, нужно было сразу говорить нет, чего теперь ломаться.

- Рассказывай.

- Ну вот потом как-нибудь и расскажу. Подрасти сначала.

- То есть ты сейчас саспенса тут наделал, чтобы закончить историю ни на чем?

- Я уже устал говорить. Ты мне чего-нибудь расскажи...

- Расскажи хотя бы, что ему было за то, что он вернулся домой побитый, - это Зуши было интересно. Потому что он не представлял бы что было бы, если бы.. В его случае было бы все в порядке. Никто бы его не стал ругать.

- Ну... Ему ничего особенно не было. Он неделю у меня прожил, - сказал Аякс, улыбнувшись удивленному лицу Зуши. - Он мне шторы купил новые, пару пледов. Лица друг другу йодом мазали. Все было. Все...

- Все?

- Ну, никаких сексов или поцелуев. Тогда еще.

- А потом были? Или этим ваши отношения ограничились? Он вообще знал, что в отношениях состоит?

- Что? Конечно. Вот я тебя по носу щелкну. Больно. Иди домой спать уже, - как-то почти серьезно обижается Аякс.

- И что, когда же поцелуи начались тогда?

И только Аякс хочет ответить, как понимает, что он не обязан отвечать.

- Почему ты задаешь такие вопросы?

- Потому что ты на них отвечаешь..?

- Ну я не буду больше отвечать тогда, раз ты такой.. прямой и честный.

- Почему? Потому и расскажи, Аякс. Ты знаешь обо мне такое, чего не знает никто. И я знаю, что ты - могила. Таким кажешься.

- Я правда никому не скажу, Зуши, - спокойно согласился Аякс. - Но ведь ты бы не стал мне так честно это все преподносить, если бы не был вынужден.

- Это было бы странно. Тебе дела еще тогда ровным счетом до меня никакого не было, чтобы я тебе что-то рассказывал. Тебе и сейчас его почти нет. Мы приятели. Потому и расскажи.

- Ну что, тебе хочется грязные секреты делить что ли? У меня такого нет.

- Расскажи, как завязалось.

- А если расскажу, ты больше не будешь спрашивать?

- Если ты рассказываешь нехотя, мне даром такой рассказ не нужен, друг.

- Я охотно расскажу. Если тебе интересно и ты тупым нажимательством на синяки не занимаешься этими вопросами.

Не в бровь, а в глаз. Аякс и сам не подозревает, насколько угадывает.

- Что ты имеешь в виду?

- Что ты.. имеешь на меня виды, но упорно интересуешься, а я тебе рассказывать всякое собрался.

- Все в порядке. В этом нет ничего такого.

Дверь в киоск открывается. Клиент. Аякс поднимается с дивана и идет его обслуживать. Зуши понимает, что у Аякса была очень насыщенная жизнь. Какие-то уличные драки, антифа, Люк. А ему всего двадцать лет. Он понимает, что Аякс кажется простым и честным, но он столько всего успел пережить. Аякс действительно оказался Аяксом. Лишь бы он в конце с ума не сошел. Зуши думает, что если какая-нибудь богиня, например, одна с красным хвостом, подумает попробовать наслать на Аякса безумие, то он лично вырвет ей руки. Клиент уходит. Зуши поднимается и присаживается на стол Аякса.

- Рассказывай дальше.

- Я забыл уже, о чем говорил.

- Как у вас завязалось?

- Классика, Зуши. Напились на корпоративе Кловерлифа. В этом здании. Я тут не работал тогда. Напились. Поцеловались. Ну и... да. Никакой романтики там не было. В начале.

- Понимаю.

- Такой был вечер...

- Я понял.

Аякс щурится с хитринкой, деловито продолжая:

- Ну мы и отдрочили тогда друг другу.

- Аякс, я понял, нет необходимости-

- Это было, кстати, здесь - Зуши брезгливо соскакивает со стола. - Ну не прям здесь. Тут раньше дед работал один.

- Аякс...

- В туалете были. В этот туалет вообще лучше не ходи, там вечно кто-нибудь ебется, говорят. Ну или ходи. Я не знаю пока, что у тебя на уме...

- Все. Я заплатил цену за знание. Просто уже замолчи. Болтун.

- Ну ты же хотел знать. Вот. Хочешь еще чего-нибудь расскажу, м?

- Нет. У тебя время обеда, все, я пойду, - говорит Зуши, действительно начиная уходить. Сальными подробностями его не удивить.

- То есть ты даже не останешься на обед? - с деланным трагизмом спрашивает Аякс. - После всего, что обо мне узнал?

Зуши останавливается.

- Ты меня только что позвал вместе пообедать? - серьезно спрашивает Зуши.

Аякс смотрит вопросительно, мол, ну да.

- Наверное. Ну, пойдем, все. Не могу уже здесь сидеть.

Они обедают, после этого Зуши уходит.. куда-то. Он не отчитывается. Аякс думал спросить, но не стал.

* * *</p>

Проходит почти неделя. Аякс ничего не пишет Зуши, хотя пару раз думал об этом. Для чего-то же он оставил ему свой номер когда-то. Ему правда любопытно, почему он перестал приходить. Но за это любопытство Аякс сам себя пытает мыслью, что эта ложная невинность ни к чему, что вполне очевидно, почему Зуши может больше не приходить. И Аякс.. мирится. Потому что непримиримость в чувственных вопросах всегда такая болючая, ни один удар по ебалу не сравнится. Не хочет приходить - ладно. Пусть. Аякс встает по утрам на пробежку. В перерывах на работе курит. После работы покупает вишневую пепси без сахара и идет домой, слушая в наушниках насмешливое ви а зе чемпионс. Дома он кормит Лапку. Целует ее в пушистую макушку, сидя голыми коленями на холодном кухонном кафеле. Лапка толкается ему мордой в щеки, от этого щипает глаза. Играет в доту. Иногда, но не часто дрочит. Скачивает варкрафт. Восстанавливает аккаунт. Звонит маме. Отвечает, что пока в киоске много дел. Мама рада, что он теперь держит киоск. Отец рычит в трубку, что открутит ему голову, если он не приедет повидаться с матерью. И в какой-то из дней Аякс решает, что поедет повидаться. И действительно уезжает на три дня в отпуск.

Зуши пытается как-то переварить информацию о том, что его кавалер все еще немного очарован прошлым, что он не обыкновенный домашний дединсайд, а человек с огромным бэкграундом, тянущим на целый фильм. И, несмотря на то, что они не общаются друг с другом по разным причинам, среди всех причин у них есть одна общая - они оба подозревают, что как-то не укладываются в жизни друг друга. И если Аякс это понял сразу и принял на веру без особого сопротивления, то Зуши это немного беспокоило. Настолько, что он просмотрел все 37 уведомлений гриндера, пришедших за неделю. Но ничего его не смогло отвлечь. Потому что он сам себе навязал этого Аякса. Которого впустил случайно в свою жизнь. Зуши понимает, что все эти первые манипуляции, в том числе с фото, были простой.. игрой. Особенно с фото. От скуки. Вероятно, в психике сработал механизм - никакие избегания привязанности и боли не возникнут, если объект ухаживаний будет ненадежным и далеким. Это был шанс позаигрывать со своим желанием любви, чтобы отвлечься от вечной внутренней пустоты. Скуки. Апатии. Но все очень поменялось с тех пор, как он Аякс за него так искренно и живо заступился. Зуши никогда никого не впускал. В школе никто не видел, как Зуши улыбается. В школе он ни с кем не говорит на переменах. И его бы точно унижали, если бы он не был азиатом и умником. Зуши никогда никого не впускал. Аякса впустили обстоятельства.

И Зуши в растерянности от того, что ему не все равно, что Аякса нет в сети три дня.

* * *</p>

Аякс возвращается. Его самым естественным образом припахали к работе на ферме, поэтому он обгорел. В первые дни он на работе с себя снимал кожу. Пожилые клиентки рекомендовали всякие майонезно-сметанные маски. И вообще были вежливее обычного.

В один из будней он понимает, что ему приспичило в туалет. Уже вечер, он устал и терпеть уже больно. Он не очень любит его посещать. Но в этот раз приходится. Аякс заходит в туалет, помещение с еще более скрипучей лампой, чем в его киоске. Стоит в проеме какое-то время. Впереди две раковины с двумя зеркалами. Слева две кабинки. Все, как он помнит. Аякс проходит в первую кабинку, слышит шорох одежды в соседней. Затем тихий, но резкий вздох, похожий на усмешку... И стон.

Кто-то там подрочить что-ли решил, - думает Аякс, вообще не удивляясь.

И только Аякс расстегивает ширинку, сразу становится слышно одновременно шипение и тихий глухой скулеж. И если сначала можно было подумать, что шорохи - это натягивание штанов, то теперь Аякс понимает, что в соседней кабинке натягивают далеко не штаны. Он слышит шепот, что-то вроде судорожного ”не-не-не-НЕ”... И мычание. Аякса, вымотанного к концу рабочего дня, голодного, уставшего и напряженного, посещает очевидная мысль. Идея. И ему за нее не стыдно от слова совсем. Это ведь ничем от порно не отличается, в конце концов... Какая разница... Любовники шепчутся, Аякс не может и не старается разобрать, но начинает слышать.. чавканье. Мокрые звуки. И низкое юношеское хныканье. И это провокация, они сами напрашиваются, - думается Аяксу, потому что ему всерьез начинает хотеться передернуть, либидо живо, - после одной девчонки и Люка он о себе знает, что звуки партнера во время секса на него имеют особое влияние. Он слышит возню и шипение, через которые немного прорываются голоса, совсем чуть-чуть, но Аяксу достаточно, чтобы понять, что в соседней кабинке двое парней. Аяксу все равно - не важно, кто, где и с кем спит, главное, чтобы все выспались... Аякс справляет нужду и чувствует, что теперь страшно хочется пить. И у него еще не встал. Самое время, чтобы уйти и не носить за собой потом этот позор как воспоминание. Поэтому он просто, устало вздохнув, застегивает ширинку и выходит из кабинки.

Когда Аякс подходит к раковине, решается посмотреть на обувь любовников, думая, что, быть может, сможет опознать их по ней, и оу, он видит только одну пару ног. Акробаты, - весело думает Аякс. Он видит берцы, похожие на его, только какие-то моднявые - с какими-то висюльками-ремешками-шипами. Аякс долго не смотрит, не его дело все-таки, эти берцы он не знает, не видел их, потому он просто моет руки. И только выключает воду, как слышит из кабинки какой-то грохот, будто кто-то кулаком вмазал по пластмассовой перегородке. Ну или попытался за нее ухватиться, пытаясь спастись от окончательного падения в пучину наслаждения. Он слышит, что один парень начинает тяжело дышать так слышно, что ясно, что он улыбается, а другой опять мычит - с мычанием синхронно волочатся по кафелю берцы, потревоженные расчувствовавшимся владельцем. Аякс смотрит на себя в зеркало - там абсолютно уставшая физиономия. Но кожа не такая красная, становится лучше... И он снова ебашит в эту несчастную перегородку. И Аякс не выдерживает и с очевидной подъебкой спрашивает:

- Пацаны, вы нормально?

- Блядь, - очень возмущенно хрипит-рычит кто-то.. который громкий.

- Нормально, - отвечает другой с таким удовольствием, что становится немного смешно.

Аякс вдруг понимает, что голос очень знакомый.

- Шшшш!

- Нам нравятся зрители, - мягко и насмешливо продолжает этот другой, игнорируя шипение первого. - И слушатели.

-Ш-ш-Ш!! - с усилием шипит другой. - Закрой рот. Я тебя точно прикончу...

Аякс вытирает руки бумажным полотенцем и кидает его в урну.

- Что ж, оргазм - маленькая смерть, - отвечает другой громкому тихо и лукаво.

Аякс все пытается вспомнить, где его слышал... И только этот громкий возмущенно хочет спросить, почему еще жив, и даже спрашивает, как Аякс, покидая туалет, своим громким голосом его перебивая, говорит:

- А мастурбация - большая кончина.

Прикрывая дверь, Аякс слышит как тот, со знакомым голосом, мягко негромко смеется. Аякс, подходя к киоску видит, что возле него стоят два человека, которых он не ожидает увидеть. Владелица торгового дома и борец за его сердце. Джинн и Зуши. Они о чем-то общаются. Аякс бы подслушал, притаившись за углом, если бы вовремя не вспомнил-осознал, что стены и двери с прозрачной основой.

- Здравствуйте, - говорит он Джинн и переводит взгляд на Зуши. Его лицо безразличное, но взгляд очень проникновенный.

- Здравствуйте, я бы хотела вас оповестить о мероприятии. Вы новый член нашего коллектива, но ваш друг сказал, что вы бывали у нас гостем на торжественном вечере.

- Да. Бывал, - отрезает Аякс.

- Каждые три месяца мы стараемся проводить корпоративы. Для сближения сотрудников, поддержания легкой рабочей обстановки... Можете приводить друзей. Все обычно кого-нибудь приводят, - Аякс смотрит на Зуши, но тот смотрит куда-то в сторону. Может быть, с усилием не смотрит на него. - Обычно принято что-нибудь приносить. Напитки, еда. Все это вы знаете... Просто будьте в курсе, что мероприятие в пятницу в семь часов.

- Спасибо, мисс Гуннхильдр, - говорит Аякс. - Подождите, это послезавтра?

Уходя, Джинн неловко оборачиваясь, шутит:

- Явка строго обязательна!

Аякс открывает киоск, снимает замок. Отворяет дверь, пропуская Зуши. Почему-то этот момент ощущается как что-то очень неловкое. Аяксу за что-то стыдно. Зуши тоже. Аякс не знает, что будет хуже - если Зуши зайдет внутрь или уйдет. Зуши не знает, что будет хуже - если он зайдет внутрь или уйдет. Но он, к своему стыду, движимый бог знает чем, заходит внутрь. Присаживается на знакомый диван. Аякс садится в кресло.

Они молчат.

- Книжный закрыт.

- Я хочу купить мотоцикл.

Говорят они одновременно.

И почему-то Зуши ощущает себя придурком после этой реплики, а не Аякса. Он уже успел пожалеть, что вошел. Внутри Зуши все сжимается от злости на Аякса. Но больше на себя. И аяксовы мотоциклы заставляют его почувствовать себя еще более униженным. Поэтому он говорит откровенно:

- Я хочу тебя ударить.

Аякс не смотрит на него. И на автомате, без злости или вызова отвечает:

- Ударь.

- Я так сильно хочу тебя ударить, - говорит Зуши с тяжестью в голосе. - Я никого никогда не хотел ударить. Даже того урода. Но тебя хочу.

- Значит, я плохо на тебя влияю.

- Да. Ты плохо на меня влияешь. Это подходящая формулировка.

- Спасибо. Стараюсь, - говорит Аякс с напряжением. Потому что тоже не может долго с ним справляться. И Зуши даже это злит - с чего ему напрягаться. Его также злит, что его теперь что-то злит, что что-то имеет на его чувства влияние.

Зуши не знает что сказать.

Что он может сказать? Пикнуть ”я тебя люблю” и убежать? Действительно попробовать его ударить и понять, что вся эта тоска и униженность, стыд и вина рождены в нем не Аяксом, а механизмом психики, пытающимся заставить Зуши отречься от симпатии к случайно ворвавшемуся в его наглухо закрытый мир человеку, чтобы тот его не ранил? И Зуши противно от того, что эти механизмы он осознает. И все равно делает. Противно от всего. Все это сложно. Спасибо, мама, иначе говоря.

- Хочешь пойти со мной? На корпоратив.

Спрашивает Аякс. Так просто. И смотрит на Зуши. И в его взгляде нет напряжения. На самом деле, этот же взгляд у него возникает, когда к нему приходит спать Лапка. Если бы Зуши знал, как выглядит лицо Аякса, когда он смотрит на Лапку, - нежно и виновато, что он у нее вот такой, глупый, резкий и большой папа, а соответственно не умеющий мягко и как следует приласкать, - если бы Зуши знал этот взгляд, он бы распознал его сейчас.

- Потому что Люк приведет кого-то?

Зуши спрашивает это так отстраненно, так холодно, что любому было бы понятно, что холодность напускная, но Аякс и не думал об этом, о том, что Люк может привести кого-то, потому он вдумывается в смысл фразы, не в интонационную обертку, с которой он, в конце концов, мало что может сделать, но Зуши оценивает эту заминку по-своему, как ответ. И спокойно покидает киоск.

Аякс не успевает ничего сказать. И позорно давит мужественный порыв догнать Зуши и сказать, что дело вовсе не в Люке.