Я - волшебник (1/2)

Римус прижимает Сириуса собой к лесу. Лес не очень-то доволен и упирается Сириусу под лопатку упругой кочкой и какими-то ветками, ногой Сириус удачно встрял в бочажок — это мокро и холодно, и дай Мерлин потом аккуратно отсюда встать. Впрочем, может, это будет уже неважно: сломает ему лес ногу или нет, без разницы, если из леса придётся отправляться обратно в Азкабан. Мысль об этом гаснет быстро — в такие моменты Сириус никогда бояться не умел. До — редко, после иногда, бывало, накатывал запоздалый ужас; но в самый момент близкой гибели — никогда.

К поблекшим звёздам медленно тянутся верхушки елей, влажно пахнет мох, тяжёлый горячий Римус почти не дышит у самой щеки Сириуса, как будто это что-нибудь решит, если их заметят егеря.

Никто из них не может и пошевелиться, не привлекая внимания, чтобы достать волшебную палочку и хоть чем-нибудь замаскироваться. Остаётся надеяться на лес: на папоротники и выворотень, расцвеченный мхами, как грёбаное произведение искусства. Егеря переговариваются негромко и, к счастью, обо всякой ерунде, не спеша продвигаются вглубь леса. Похоже, Римус вовремя приложил Сириуса спиной об кочку — их не заметили совсем.

Ещё некоторое время они лежат смирно, потому что на человеческие уши полагаться бесполезно, мох глушит шаги, и егеря могут оказаться ближе, чем хотелось бы.

Только потом Римус осторожно слезает в сторону — ровно настолько, сколько требуется, чтоб нащупать в кармане палочку и трансгрессировать немедленно с Сириусом в охапке.

— Чтоб я ещё раз, — стонет он посреди кухни на площади Гриммо. — Чтоб я, блядь, ещё раз.

Сириус оглядывает мокрую целую ногу и смеётся. Может быть, немного нервно, но весело — это такая родная история: Лунатик, раскаивающийся в очередном проигрыше духу авантюризма; Лунатик, свято уверенный, что в следующий раз осилит внять гласу разума; Лунатик, до которого за двадцать лет так и не дошло, что это его собственная душа жаждет риска, а не один только Сириус.

В самом деле: об этой вылазке они не договаривались — по крайней мере, вслух. Они торчали в угловой гостиной после обеда, разгребая хлам; Лунатик наткнулся на дурацкую колдографию с витиеватой подписью «Будущее рода Блэк», и там были все они — и Меда, и Рег, и Нарцисса с Бэллой, конечно, тоже; и, как ни странно, Сириуса не отрезали, хотя он стоял с краю справа; и не успел Сириус на этот счёт что-нибудь почувствовать, как Римус сунул рамку на полку колдографией вниз и сказал как будто невзначай: «Скоро луна». «Я знаю», — кивнул Сириус, они встретились взглядами, синхронно улыбаясь, и совершенным образом друг друга поняли.

— Что ты ржёшь, — Римус чувствительно задевает его острым крепким плечом, но Сириус всё ещё не может совладать с нервным смехом, и Римус ловит его шею в сгиб локтя, они толкаются, как придурки, пока Римус не притискивает его к буфету — звонко вздрагивают тарелки на своих местах.

Римус худой и сутулый, но сильный, как зверь, и Сириус понимает, что давно прошли те времена, когда он мог вывернуться из Римусова захвата. Почему-то у Римуса нисколько не весёлое выражение лица, хотя Сириус знать не знает, с чего тут можно так напрячься — всё же хорошо.

— Ты чего? — спрашивает он, и улыбка медленно, нехотя оползает с лица.

Римус молчит в ответ, но из него рвётся — громко настолько, что почти можно воспринять на слух. Это спектральный градиент от страха, через боль и вину до неназываемого; и Сириус вдруг вспоминает, как тот только что закрывал его своей спиной, будто бы сразу и от взглядов, и от возможных заклятий, и от леса, и от всего мира.

— Да ну тебя, — говорит Сириус ласково и обнимает его. Под руками движутся реберные дуги, а на душе делается мирно-мирно, как давно не.

***

</p>

— Они на всю голову ебанутые!

— Сириус, — немедленно шипит Молли от буфета, и Сириус отшвыривает газету на стол, закатывая глаза.

— Что «Сириус»? Ты видела, что пишут? Мир сошёл с ума.

— Да, но единственное, что в наших силах — не сойти с ума вслед за ним, — Молли смягчается, но только чуть-чуть.

— А Римус где?

Молли пожимает плечами и отправляет на стол стопку глазурованных тарелок:

— Найдёшь его — возвращайтесь, будем завтракать.

Сириус взбегает по лестнице почти неслышно, привычно перемахнув седьмую пропадающую ступеньку. Та скрипит, недовольная тем, что он не провалился. По дороге в библиотеку (где ещё искать Лунатика с утра пораньше) он неконтролируемо стучит по стене костяшками — это ощутимо больно, но всё равно хочется ударить посильнее кулаком в косяк.

Римус поднимает глаза на громкий стук, но ничего не говорит по этому поводу.

— Идёшь есть? — спрашивает Сириус, как будто за этим и пришёл.

— Сейчас. Глянь, что нашёл.