Part XI. Что же ты, милая, плачешь? (1/2)

Счастливец тот из нас, прошедший испытания, кто может в смертный час промолвить на прощание, что тяжелей вины понёс он наказание и больше сам страдал, чем причинял страдания.</p>

— Мирза Шафи Вазех</p>

***</p>

Кейт обезумела: бедная женщина надрывисто кричит в телефонную трубку все, что только придет в голову, отчасти разбирая грубые голоса нескольких мужчин, которые только подливают масла в огонь. На глаза моментально наворачиваются горькие слезы. Что делать, куда бежать? Он ведь там один, и что опять происходит? Что снова за испытание? Еще одно? А не многовато для человека, который только сделал первый вздох?

«А вдруг это Дэвид? Люцифер же тогда… в опасности, черт возьми!» — в голове пролетает страшная мысль, и Кейт содрогается. Ну не может быть все так, ну Люцифер же не заслужил это, он должен жить, учиться, проводить время с друзьями, но только не воевать с отвратным прошлым! Кейт не верит самой себе, но молится сейчас лишь о том, чтобы это был кто-то получше, просто, может, какие-то отбитые наркоманы, попытавшиеся напасть на Люцифера ради пары сотен долларов, а не его мучитель, убивший в нем все живое. Однако в душе уже зародилось плохое предчувствие, и материнское сердце подсказывает, что все не так просто. Хотя в чем-то она окажется права.

— Хлороформ не усыпит так быстро, еблана кусок! — шипит Люцифер, хватая второго мужика за загривок, и с диким воплем откидывает его от себя. — Ублюдок! Какого черта тебе здесь нужно? Еще и с дружком, м? — кричит он, пытаясь устоять на ногах. Его больно ударили в висок, да и кровь с губы и скулы уже просочилась, но из-за всепоглощающей ярости, наполнившей и разум, и тело, он не чувствует боли. Сплюнув, вытирает кровь и сглатывает, понимая, кто перед ним стоит.

В этой псине он сразу узнал своего мучителя, даже несмотря на то, что тот похож на сторчавшийся кусок дерьма, лет шестидесяти на вид. Хотя ему от силы сорок пять. Неприятный, полуседой, сгибы рук — в гематомах, что говорит о неоднократных инъекциях героина или еще какой-нибудь дряни. Когда пришло окончательное осознание, первой мыслью было бежать. Второй — победить наконец в той войне, которая началась много лет назад.

— Твоя мамашка съебалась с моим баблом. Да и не просто с баблом, а прихватила с собой десять фунтов кокса. А меня теперь крышуют, и что вот мне делать, м? — Дэвид начинает обходить Люцифера по кругу, попутно кивнув кому-то. — Сучка решила, что может сделать это без последствий. Прикидываешь? — он чешет подбородок пистолетом, оголяя коричневые зубы в какой-то похуистической полуулыбке, будто он здесь король. — Но я такой хуйни не прощаю, знаешь же, не понаслышке знаешь, Люци-и-и, что не прощаю, — Дэвид нарочно тянет его имя, зная, куда давить и как. Это низко, отвратительно до тошноты, но Люцифер не подаёт виду, лишь переступает с ноги на ногу, разминая шею.

— И какого хуя тебе надо от меня? Я давно в ваши дела не лезу, — «демон» вздыбливается, напрягает челюсти и плечи, пальцы невольно сжимаются в кулаки, он не может вынести даже его лица, а от голоса хочется провалиться сквозь землю.

«Я уже не тот загнанный в угол щенок. Я вырос, я сильнее его, я сильнее всего того дерьма, что случилось. Просто дыши, Люцифер. Не позволяй ему снова сломать тебя, тебя ждет семья», — повторяет он мантру в своей голове.

— Ну как же. Ты был хоть и глупым зайкой, но сейчас-то поди можешь напрячь пару извилин? По долгам надо платить, понимаешь? И мне абсолютно насрать, кто из Денниц вернет мое бабло.

— Даже если бы у меня были деньги, хуй бы ты их получил, Дэвид, — от упоминания его имени лицо Люцифера искажается. Его трясёт, и нутром он чувствует, что в абсолютной жопе. Не считая того, что он больше обеих тварей вместе взятых в два раза, больше ему защититься нечем. — Но, учитывая, что тебе от меня надо и в какое время суток, свою пушку ты можешь засунуть себе в задницу. Наверняка по назначению.

— Смотрю, остришь. Раньше ты был менее сговорчив, — он вновь улыбается, сверкая опухшими глазами, наполненными превосходством и ненавистью. — Мне нравится. Хотя когда ты скулил, как побитый щенок, было… более приятно.

Люцифер сжимает челюсти до скрипа, дойдя до точки кипения. Он никогда не отличался сдержанностью, но сейчас на его месте мало кто смог бы сдержать себя и свои порывы. И, честно говоря, никто не будет винить его в этом. Дэвид заслужил и большего.

«Будь что будет», — и он срывается с места. Подпрыгнув, с неконтролируемой яростью налетает на Дэвида, будто это очередная партия в футбол, но успевает нанести лишь пару четких жестоких ударов, разбивая его лицо, как боксёрскую грушу, до того момента, когда слышит выстрел. Пуля большого калибра попадает в бедро, раздробив мышцы, словно сливочное масло, отчего в глазах Люцифера моментально темнеет. Но он вновь удерживается даже от крика, прикусив щеки от дикой боли, и в итоге лишь свирипеет сильнее, наугад начав душить Дэвида. Точно также, как это было в ту ночь, когда он сбежал из дома. Услышав выстрел, Кейт дёргается, откинув телефон в другой конец комнаты, не в силах сдержать надвигающийся ужас и панику. Теперь сомнений в том, кто был по ту сторону телефонного разговора, не было.

— Хули ты встал, идиот? Сними его с меня! — хрипит Дэвид, до крови вонзившись когтями в шею Люцифера. Он пинает его, пытается оттолкнуть, царапает, сглатывая кровь. Но Люциферу глубоко насрать — больной сценарий запустился в его голове, и плевать на кровоточащую рану в ноге, да и в сердце, которая до сих пор до конца не затянулась.

— Эй, у вас все нормально? — окрикивает случайный прохожий.

— Вали-ка ты отсюда, парень, пока не отхватил, — отвечает сообщник, махнув пушкой. — Не надо тебе сюда ввязываться.

Темнокожий парень лишь еще раз мельком глядит на раненого Люцифера, сидящего верхом на Дэвиде, и, надев капюшон, уходит восвояси по своим делам, оставив «демона» на произвол судьбы. Неужели в этом ебучем грешном городе все такие безразличные? Наверняка эту «потасовку» видел кто-то еще, но всем плевать? Так, получается? Ну, может, хоть полицию вызвали ради приличия, только вряд ли Люциферу это поможет. Сообщник хватает Денницу за загривок, резким движением опрокидывает его на спину, постаравшись посильнее ударить об асфальт затылком, и пары-тройки секунд, что «демон» пытается прийти в себя после хлесткого удара, пробившего череп, хватает, чтобы засунуть его податливое тело в машину, ведь даже если он и подает «признаки жизни», мыча и пытаясь встать, то все же сдается и теряет сознание, упростив задачу двум ублюдкам.

В неразберихе он не сразу понимает, что он в машине, которая движется в неизвестном ему направлении. Ногу, что прострелена, он уже почти не чувствует — наверное, перебиты мышцы, хотя бы повезло, что не задело бедренную артерию, тогда бы его дела были совсем плохи. Но не эта боль его пугает, и даже не то, что он в незнакомой машине и неизвестно, в Калифорнии ли вообще. Пугает до усрачки то, что даже если он уже вырос, даже если возмужал, сейчас его снова лишили возможности двигаться. Люцифер встретился один на один с воспалённым сознанием, руки и ноги почти не имеют возможности двигаться, но мозг прекрасно работает, услужливо подкидывая самые мерзкие картинки из прошлого. А самое «интересное» — он снова тот самый напуганный мальчишка без всякой надежды на помощь. И нужно выйти из оцепенения, и нужно бороться, но где найти силы жить эту ебаную жизнь? Как снова пройти через то дерьмо, что творится в этом грешном городе?

***</p>

— Маль! Маль, блядь, давай же, прошу тебя, возьми чертов телефон! — шипит Дино, вновь набирая номер Такера дрожащими пальцами. Катерина позвонила сыну сразу же, как только хоть немного пришла в себя. Фенцио нет в городе, и она понятия не имела, что делать. Поэтому выбрала самый логичный вариант — позвонила в полицию и Дино, который, вероятно, разобьется в пух и прах, но найдет «демона», который сейчас непонятно где и в каком состоянии.

— Слушаю, Эванс, — резко отвечает Такер, явно находясь не в настроении.

— Ты где?

— У попа на хую, что надо? — теперь в его голосе прослеживается грубость и безразличие, но Дино все же продолжает.

— Маль, послушай, пожалуйста. Мне нужна твоя помощь, мне больше некому звонить.

В трубке послышался тяжелый вздох. Такер почесал лоб и закатил глаза. Ну, разумеется, по десяти пропущенным не понятно, что он далеко не в состоянии разговаривать, но, учитывая дрожащий голос Эванса и его безумную настойчивость, стоит предположить, что случилось что-то серьезное. Но он и сам-то по уши в дерьме, избитый, в полном непонимании как жить дальше, но его никто не спросил: «Как ты себя чувствуешь, Маль? Все ли у тебя хорошо?» Ведь это же Такеры, что у них может пойти не так, верно? Богатые до жопы, примерная семья, с детьми-отличниками, но?..

— Что на этот раз?

— Люцифера избили и, скорее всего, ранили, увезли непонятно в какую дыру. Телефона у него с собой нет, я не могу его отследить, а в полиции ни черта внятного не сказали. Я…

— Блядь, как вы меня заебали, — вновь выдыхает он. Внутри ведется борьба: Маль не планировал выходить из дома и оставлять мать и брата, но кто его спрашивает? После десяти секунд молчания отвечает: — Сейчас приеду, разберемся.

Дино и сам не понимает, почему решил звонить именно ему. Да и Такера мало когда волновал Люцифер, но, похоже, это идеальная возможность выплатить «долг» Деннице и наконец закрыть дрянной гештальт и прекратить их недомолвки. Прихватив с собой биту и пистолет, Маль наспех надевает толстовку и выходит из дома, благо они сбежали к Ости и ехать не так далеко. А что делать дальше? По ходу решится, ведь еще нихрена не понятно.

***</p>

Маль был на месте уже через пятнадцать минут, Эванс ждал его неподалеку от здания, где мисс Оушен вела свои приемы, там же был найден и телефон Люцифера. Дино переступает с ноги на ногу, закусывая губы до крови, все его внешнее состояние выдает панику, а вот что творится внутри — даже и предположить трудно. Увидев машину Маля, он глубоко выдыхает, будто избавившись от тяжелого груза на плечах.

— Ну? И что ты делать собрался? — Такер присаживается на капот, закурив сигарету. — Как ты понял, что его избили и ранили?

— Кейт разговаривала с ним по телефону, когда какие-то уебки напали на него. Она думает, что это его отчим, — Дино глубоко вздыхает, нервно поправляет волосы, не зная, куда деть руки. — Я тоже так думаю, мало бы кто стал нападать на Люцифера средь бела дня.

— Соглашусь. — Маль кивает, выдыхая дым. — А отчиму что надо?

— Да он тот еще кусок дерьма, торчок, измывался над Люцифером все его детство, пока он не сбежал. Так что я хуй знает, что ему могло в голову взбрести.

— И какие мысли? — Маль напрягается после слова «измывался», в голове сразу всплывают моменты с его собственным отцом, и отчего-то ему сильнее хочется помочь Люциферу. Ибо, сука, никто не заслуживает такого отношения, и похуй, кто перед тобой — отчим или родной отец. Ведь им, мальчикам, теперь уже не по десять лет, и они смогут дать отпор.

— Я не думаю, что он отличается большим умом, поэтому предлагаю поехать в промзону или на старое место жительства, что я помню. Я до усрачки напуган и не знаю, что делать.

— Ждать полицию мы не будем, так?

— Я не смогу просто сидеть.

— Не сомневался, — Маль поглубже затягивается, игнорируя боль в разбитых губах, выкидывает окурок и, потушив его ботинком, обходит машину спереди, приглашая Дино сесть на пассажирское кивком головы. — Но их помощью мы все же воспользуемся. И будем надеяться, что у меня осталась еще хоть капелька власти. Садись.

— А с тобой что случилось? — «невзначай» спрашивает Эванс.

— Ламповая беседа отца и сына. Все заебись, не забивай голову, — Такер отворачивается, не в силах выдержать взгляд Эванса, наполненный жалостью.

— Когда захочешь, расскажешь. Постараюсь выслушать и помочь, — Дино понимает, что Малю сейчас не до разговоров о бытовой жизни, поэтому отворачивается к окну, вглядываясь в улицы Лос-Анджелеса.

На улице светло и солнечно, но солнце для него не светит. Все помрачнело и стало серым, будто неживым. Каждый раз, когда он надеется даже не на отношения, а на один лишь момент, согревающий душу на будущие годы, все летит в чертову пропасть. Каждый раз, когда он пытается ухватиться за призрачную возможность побыть с Люцифером, все его надежды разбиваются об острые скалы, превращаясь в пыль, что утекает сквозь пальцы. Счастье с Денницей вроде и близко — на расстоянии протянутой руки, — но Дино никак не может дотянуться, ухватиться и удержать. Эванс как тот бездомный, просящий о помощи возле торгового центра. Он молит хотя бы о центе, но его лишь бьют по ладоням, оставляя синие отметины, и выгоняют прочь, чтобы не портил вид «нормальным» людям.

Дино бы все сделал, он бы сберег то, что они выстроили, берег бы как самое дорогое, что у него есть. По крайней мере, постарался бы. Ведь еще каких-то пару часов назад Дино ждал Люцифера дома живым и здоровым, подскочив с кровати, чтобы приготовить завтрак, и этот день был бы отправным толчком, и наверняка был бы помечен в календаре красным кружком как один из лучших. Но в Городе греха не может быть все так просто, тем более, когда дело касается Люцифера. Все то дерьмо, что у него в голове, не смогут исправить пара сеансов у мисс Оушен, горстка транков и антидепрессантов. Стабилизировать — да. Вылечить? Отнюдь. И на все это требуется гораздо больше времени. Люцифер заперт в клетке собственного разума, и даже когда он осознает собственные деяния, коих не мало было, остановиться уже не может, как бы ни пытался.

— Погодь, ты сказал, что отчим Люцифера — торчок?

— Ну, вроде как да, — пожимая плечами, отвечает Дино, не отрывая взгляда от окна.

— Тогда я догадываюсь, что делать. Узнаем, в каком направлении повезли Люцифера, и поедем по притонам, я думаю, он где-нибудь там. В любом случае, сидеть не будем, не переживай, — щебечет Маль, поворачивая на Санта-Фе-Спрингс.

— Спасибо, Маль, — Эванс сжимает плечо Такера, улыбаясь, и почти перестает волноваться. Почему-то ему кажется, что он именно тот, кто обязательно поможет. — А ты откуда знаешь, где это все находиться?

— Не раз приходилось вытаскивать Бонта из подобного рода мест. Так что будем надеяться, что мы успеем, — отвечает Такер, переключая музыку на приборной панели.

— Оставь, — из радио заиграла песня The Void — Nine Lashes, ассоциирующаяся у Дино с Люцифером. Это одна из его любимых.

***</p>

— Ну, давай же! Просыпайся, блядь, дерьмо ёбаное! — кричит Дэвид, пиная Люцифера по ногам. Они подвесили его за запястья на цепи, закрепив их на крюк, как забитое животное, освободив от верхней части одежды. Густая кровь с разбитого лица стекает на пол. «Демон» барахтается в черном болоте, пытаясь выбраться, и слышит лишь липкий голос его мучителя. Его сознание затуманено, руки сильно затекли, да и из чувств у него осталась лишь сильная тошнота и ноющая боль — повсюду. От еще одного удара по лицу пистолетом Люцифер все же приходит в сознание. Дёрнувшись на цепях, он мычит что-то неразборчивое.

— Заткнись, нахуй! — шипит Дэвид. Приблизившись к лицу пасынка вплотную, он стискивает его волосы и с силой тянет, вынуждая запрокинуть голову. — Будь кротким, и, возможно, я позволю тебе уйти отсюда живым. Должен признаться, мне уже даже и плевать на деньги, как-то все это привлекает больше, — он липко осматривает полуголого, полуживого Люцифера, отчего Денница оскаливается, оголяя окровавленные зубы.

— Я убью тебя-я-я, — хрипит он с ухмылкой. — Или я — или ты. Другого не дано.

— Да что ты, правда? И как же ты это сделаешь, м? Ты один, рядом нет твоей мамочки, да и вообще кого-либо, кто бы мог тебе помочь. Ох, Люци, как же так? — наигранно произносит Дэвид, надавив пальцами на рассечённую бровь «демона», заставляя его сжать губы от боли. — Даже спустя столько лет ты не силах противостоять мне, — он отходит от него. Обводит взглядом с ног до головы и облизывает губы. — В твоих карманах была пара сотен долларов, но этого маловато. Так что давай, думай. Как мы можем выйти из этой ситуации?

— Катись к черту, ублюдок, — кричит Люцифер и заливается неистовым смехом, запрокинув голову к потолку.

Он в каком-то складе, но откуда-то слышно музыку. Так что есть шанс, что рядом люди и его спасут. Но, блядь, вопрос: а как пережить-то то дерьмо, что уготовил Дэвид, до того момента, как сюда кто-то соизволит зайти?

— Ты играешь с огнем, мальчик, — выплёвывает слова Дэвид сквозь сомкнутые зубы. Его трясет и лихорадит, на лбу выступил пот, он постоянно скрежещет зубами и жует губы, отчего Люцифер сделал вывод, что у него ломка. А это еще усугубляет ситуацию, ведь он в шаге от того, чтобы потерять остатки разума, им движет только доза. Дэвид заносит руку за спину, чтобы вновь хлестко ударить безоружного Люци, но его останавливает мелодия, просочившаяся из кармана. Зазвонил телефон, и «демон» выдыхает, улыбнувшись, избежав на пару минут новой боли.

— Следи за ним, — командует Дэвид и, ответив на звонок, направляется в противоположную сторону ангара.

Через минуту он возвращается, подсунув эти крохи для «отдыха» Люцифера. С его премерзкого лица не сходит безумная улыбка, и это не предвещает ничего хорошего для закованного в цепи «демона». Он убирает пистолет за ремень сзади и, скрестив руки, медленно подходит к Люциферу.

— Что ж, меня ждали хорошие новости, но тебе все-таки придётся повисеть здесь чуток, пока я не вернусь. Не скучай, — он придвигается к Деннице вплотную. Взяв его за щеки, сжимает пальцы и проводит кончиком языка от шеи до лба Люцифера, заставляя его дергаться на цепях. — Вот так-то. Умница, — он отходит от него, не прекращая ухмыляться. — Я скоро вернусь с подарком, не спускай с него глаз.

— И че прикажешь с ним делать?

— Да че твоей душе угодно, можешь «поколдовать», он такое любит, — Дэвид подмигивает и спешит выйти из ангара.

— Сука-а, — еле слышно шипит Люцифер, опустив голову.

***</p>