Часть третья. Гнев. Part X. Пустота. (2/2)
Эванс моментально просыпается, приняв в постели сидячее положение. Секундное промедление, сонные, непонимающие глаза, и в следующий миг Дино бросается к Люциферу, понимая, что тот вновь боролся с кем-то в своем очередном одиноком кошмаре, которые мучали его еще с юношества.
— Люцифер! Люци! — Дино, как ни пытался, не мог привести его в чувства: тряс, как тряпичную куклу, пытался поднять чужую голову, оставлял пару легких пощечин на колючих щеках, щипал кожу, но Люцифер не реагировал. Он словно провалился в себя, в свое болото, что терзало его ненавистными образами.
Дино, руки которого трясутся от паники и страха, наклоняется к чужому уху и, слегка поглаживая по щекам, шепотом потихоньку выводит Денницу из пут ужасного сна, который словно сплел паук. Мягко губами касается его лица, шепчет, что все хорошо, что он тут, рядом, что не бросит, не уйдет. И от монстров всех защит.
Так что довольно скоро Люцифер очнулся, непонимающе хлопая мокрыми ресницами. А потом в каком-то отчаянии хватается за плечи Дино мертвой хваткой, не до конца осознавая, где находится. Он видит только его, Дино. Смотрит только на него, дыша тяжело и загнанно, словно марафон пробежал. И пальцами сжимал так, что на коже точно будут синяки.
— Т-ш-ш-ш, я здесь, я с тобой, — Дино садится на кровати чуть выше, мягко снимая руки со своих плеч и укладывая голову Люцифера на свои ноги, шепча, что все хорошо, что все кончилось. Только реакции нет. Словно что-то не так.
Люцифер никак не реагирует, лишь держится за грудину, пытаясь продохнуть. На ощупь он был как лед, глаза хаотично бегали, вращались в глазницах безумно, пытаясь хоть за что-то зацепиться. И это было ужасно. Только вот Дино не в первой был в этой ситуации и понимал, что Люцифера вновь сковала паническая атака. Так что самым главным было не поддаваться «настроению» Люцифера, а плавно попытаться вывести его из этого состояния.
В ночное время Люци всегда оставался со своими страхами один на один. Он постоянно испытывал стресс, постоянно загонялся по поводу и без, а также был склонен к беспокойству, тревожности. И в данном случае панические атаки — это способ тела защищаться. И хотя рядом с Дино Люцифер расслаблялся, проваливаясь в крепкий сон, но мозг воспринимал это как опасность.
— Закрой глаза, — тихо-тихо щебечет Дино. — Дыши, прислушиваясь к моему голосу. Не борись, просто слушай меня, Люци, — Эванса и самого потряхивает, но в такие моменты он вспоминает каждое сказанное Кейт слово. Она учила его справляться с такими моментами: когда Люцифер совсем беззащитен. — Тш-ш-ш, дыши, родной. Ра-а-аз, — Дино глубоко дышит вместе с ним, поглаживая по щекам, — Два-а-а, — оставляет легкий поцелуй на лбу, — Три-и-и, — чувствует, как постепенно дыхание «демона» приходит в норму, — Четыре-е-е, вот та-а-а-к, — шепчет Эванс. — П-я-я-ять, — выдыхает он и накрывает губы Люцифера своими, заставив его задержать дыхание. Погодя, Люцифер отвечает, наконец чувствуя блаженную пустоту, пришедшую на смену жуткому страху.
Через пару мгновений Дино отстраняется, не убирая ладони с щек Люцифера и действуя по наитию одаривает Люцифера улыбкой, запевая:
Твои глаза — polnalyubvi.</p>
— Я помню, как открыл глаза
И встретил в них тебя.
Как первый луч, как тихий звон,
Как первая гроза.
Ты словно в небесах заря,
Ты — полная луна.
Я помню лишь твои глаза,
А дальше пустота.
Эванс вновь наклоняется, целуя Люцифера в макушку не в силах удержаться. На темные волосы падает пара капель соленых слез.
Люцифер улыбается, так и не открыв глаза. Слушая мелодичный голос Дино, он постепенно успокаивается, чувствуя, как расслабляются мышцы. Но осознание покоя в бедовую голову приходит не сразу — лишь через пару минут, которые, кажется, обернулись вечностью для Денницы. Страх отступил, а в сердце зародилось что-то очень теплое, согревающее. Люц сворачивается в позу эмбриона, переплетая свои пальцы с пальцами Дино.
— Сотни ночных дорог
Напомнят мне тебя.
Я в них терял свою любовь
И заново встречал.
Лишь дай мне посмотреть в последний раз
В твои глаза.
Я потерял дорогу к ним,
Я потерял себя.
И Дино плачет, запевая очередной куплет. Он не может сдержать себя, не может не выпустить те эмоции, ту гамму чувств, что переполняли его сердце.
«Демон» потихоньку проваливается в сон, сконцентрировавшись на голосе того, кто был ему очень дорог.
— И стук колес, как эшафот,
Уносит тебя вдаль.
«Я выберусь, моя любовь!» —
Тебе я вслед кричал.
Я научусь тебя любить,
Мне без тебя не жить.
Твой голос — мой ориентир,
Я сам себя казнил.
Следом вновь начинается припев, Дино понижает голос, поглаживая Люцифера свободной рукой по иссиня-черным волосам. Пара непрошеных слез скатываются по щеке, сердце замирает от каждой строчки, глаза неизменно возвращаются к умиротворенному Люциферу, прижимающемуся к Дино как единственно возможному спасению.
— Лишь дай мне посмотреть в последний раз
В твои глаза.
Я солнцем обернусь, и в них
Останусь навсегда.
Песня заканчивается, а вместе с ней заканчивается и Дино, чьи небесные глаза полны слез. Он нагибается, целуя Люцифера в лоб, вкладывая все свои чувства, все свои эмоции в этот поцелуй.
И это то, именно то, что накрывает «демона» с головой. Забота, ласка, тихий шепот в темноте, и концентрация только на мелодичном голосе и нежных касаниях. Мурашки покрывают кожу при каждой фразе, при каждой пропетой строчке, из которых он разобрал лишь часть, ведь Дино пел на русском, но отчего-то Люцифер знает: песня олицетворяет их союз. А еще то, что Эвансу с каждой строчкой было всё больнее и больнее. Однако… он уже привык к этой боли и даже готов был ее вытерпеть ради чего-то большего. И от этого Люцифер позабыл обо всех своих страхах, оказавшись в объятьях Дино. И сейчас, провалившись в сон, он успел отправить в небеса немую молитву:
«Пусть он будет счастлив, вопреки всему».
***</p>
David O'Dowda — The World Retreats. </p>
Утро встретило Люцифера головной болью. Проснувшись еще на рассвете, он поспешил убраться из дома еще до того, как Дино откроет глаза. До утреннего сеанса с мисс Оушен еще пара часов, но Люцифер не хочет проводить их в компании Эванса. Ему тошно.
Вызвав «убер», он направляется на любимый пляж. Туда, где он останется один на один с воспаленным сознанием. Ему нужно было подумать, нужно было взвесить все «за» и «против». Ночная колыбельная крутится в его голове, вызывая блаженную улыбку, но стоило лишь вспомнить секс, поцелуи, как улыбка тут же бесследно исчезает.
Может, если Дино так отчаянно к нему рвётся, то стоит позволить ему это? Возможно, стоило все-таки рискнуть? Люцифер и сам же от этого выиграет. Хотя… как посмотреть. Его тошнит от контроля, тошнит от того, как порой Дино смотрел на него. И Люциферу не хотелось бы разрушать то, что он видел в этих небесных глазах: надежду на лучшее, больную любовь, бушующую страсть и неземную нежность одновременно. В этих голубых глазах был собран такой калейдоскоп чувств, что «демону» было не по себе от того, что именно он являлся «автором» этих чувств. И, блядь, от этого было еще хуже. Ведь всегда проще и привычнее справляться с ненавистью, чем с любовью. И кипи в бездонных озерах ненависть или равнодушие, Люциферу было бы во сто крат проще, лучше. Он привык к этим чувствам.
Психические болезни — это как тюрьма для тех, кто ничего не сделал. Вот и маленький Люцифер — не был виновен. Он просто хотел любви от матери, просто хотел, чтобы его папа был жив, хотел пригреться, казалось бы, в самом родном месте — на груди у Кассандры. Хотел, чтобы им гордились, любили, поддерживали. Однако вместо этого получил побои, изнасилования и оказался заперт в собственном сознании, оставшись абсолютно один.
Блядь. О чем сегодня стоит поведать мисс Оушен? С чего начать? Или, может, просто стоило открыться ей, пустив все на самотек? Вероятно, он так и сделает. Сил нет что-либо решать, ему одиноко, ему до тошноты противно. И Дино не должен быть в этом виноват, он не заслуживает и никогда не заслуживал того, что творит с ним Люцифер. И Эванс запутался. Верит только в то, что может быть по-настоящему счастливым лишь с Люцифером.
И это была заранее проигрышная игра.
Человек должен быть счастлив в одиночку, не должен ни от кого зависеть, но как бы Дино ни пытался, он не мог отказаться от чувств, что постепенно его убивают. Так что же должен был сделать Люцифер, чтобы эта больная любовь наконец-то отпала, как мертвый придаток? Что он должен был сделать, чтобы освободить Дино от себя? Хотя мечтает Эванс совершенно не об этом.
Если бы Люцифер знал обо всех его мыслях, знал бы о том, как Дино отчаянно хочет к нему прикоснуться, как хочет увидеть в глазах «демона» теплящуюся любовь, то может ему было бы и проще разобраться со своими мыслями и чувствами. Но, к сожалению, он лишен такой возможности. Остается только смотреть на рассвет, перебирая пальцами влажный песок, и думать, думать, думать.
«Да как это, блядь, получается… Я не должен был целовать его, он не должен был… — мысль обрывается, Люцифер мотает головой из стороны в сторону, чтобы переключить надоедливую пластинку, и закуривает вторую сигарету подряд. — Сука-а-а, как же я устал. Почему я просто не могу быть нормальным? Счастливым?»
Он готов был скитаться по городу, лишь бы не возвращаться в квартиру, где спал ничего не подозревающий Дино. Это ведь происходило не в первый раз. Эванс, просыпаясь, надеется на то, что все изменится, что Люцифер провел ночь с ним не импульсивно решив, что это хорошая идея, а просто потому, что захотел. Но…нет.
Снова нет.
Снова Люцифер поддался какому-то животному, туманному порыву, навеянному ПРЛ, судьбой, характером, но только не желанием. А может, именно им, но Денница до последнего будет это отрицать, заставляя Дино жрать битое стекло, будет манипулировать, отталкивать. Делать все, что диктуют ему бесы в голове. До тех пор, пока он не послушает сердце.
***</p>
— Здравствуй, Люцифер. О чем ты хотел бы поговорить сегодня? — Мисселина устраивается в кресле напротив «демона», закинув ногу на ногу. Не изменяя себе, держит в руках блокнот и ручку.
— Понятия не имею, с чего начать, — утренняя прогулка помогла ему расслабиться и прояснить мысли.
— Как ты себя чувствуешь?
— Вы имеете в виду в общем или только то, что касается ПРЛ? — он угрюмо хмыкает, мотнув головой. — Мне не хотелось спрыгнуть с крыши или занюхнуть кокоса <s>почти</s>, если вы об этом, но что-то необъяснимое я все-таки сделал и продолжаю наступать на одни те же грабли.
— Поделишься поподробнее?
— Если бы я знал, как это объяснить.
— Просто говори, не задумывайся, — мисс Оушен сделала в блокноте помарки, оценив общее состояние Люцифера.
Он был расслабленным, шел на контакт и не пытался увиливать от ответов. Хотя еще рано судить, прием ведь только начался, и все может измениться в считанные минуты.
— Я всегда считал себя гетеро, ибо любая мысль о парне в качестве партнера вызывала у меня рвотные позывы или даже злость. Но я уже дважды или трижды рухнул в постель к своему… другу? Ночью мне плевать, я действую так, как хочу. Утром хочется сквозь землю провалиться, противно смотреть на себя в зеркало.
— А ты задумывался о причине такого поведения?
Мисселина понимает, что в этом случае сработала масса факторов: Кассандра и ее полное безразличие к собственному сыну. Дэвид и его насилие по отношению к Люциферу. А еще и его собственное «я», которое теперь боязно относится к привязанности и отношениям. <s>(Спасибо Уокер.)</s> Все это пластами накладывается друг на друга и разом обрушивается на плечи Люцифера. Он не понимает новых чувств, тем более к парню. Неизвестное диктует ему что делать, а что нет.
— Возможно, я списал бы это на «любознательность». Жажду нового опыта, но вчера ночью я четко понимал, что получу и что почувствую.
— Ты хотел почувствовать то, что вызывает в тебе этот парень?
— Думаю, да. Но все куда сложнее, чем кажется.
— В чем именно ты ощущаешь эту «сложность»?
— Он не просто парень. Он мой самый близкий человек. Мы постоянно вместе, или это ощущение, что я просто не могу от него убежать… — Люцифер глубоко вздыхает, невольно вспоминая все касания, шепот, танцы и поцелуи. — Я боюсь привязаться к нему именно как к партнеру, но стоит мне «отпустить тормоза», как все само по себе происходит.
— Так ты боишься своей ориентации или того, что боишься навредить ему, поэтому и не принимаешь?
— Скорее я боюсь разрушить все, к чему мы шли годами, — Люцифер ухмыляется. — Я люблю конкретно одного человека, остальные мне и даром не сдались, — отвечая на вопрос, он имеет в виду, что другие особи мужского пола его так и не привлекают, а вот Эванс — очень даже.
— Спроси себя: «Что может случиться такого ужасного, если моя ориентация вот такая?»
Люцифер задумался. А действительно, что может случиться? Они живут не в девятнадцатом веке, Кейт и Фенцио примут его таким, какой он есть. Дино и вовсе лопнет от счастья. С другой стороны, а что, если он не справится? Что, если Дино Эванс не тот человек, с которым ему суждено провести всю жизнь? Но…
— Но это будет потом… — тихо отвечает он самому себе, — Думаю, вы правы.
— Это все защитные механизмы твоего сознания. Бывает, что сильные эмоции вытесняют, словно таран, страх, позволяя неосознанно сделать то, что диктует подсознание. Проще говоря, когда ты спокоен, ты пытаешься избавиться от новых чувств, закрываешься, а когда что-то происходит, ты действуешь так, как хочешь этого где-то в глубине души. Что-нибудь изменилось в последнее время?
— Панические атаки снова появились. За прошедшую ночь их было две.
— Как ты справился?
— Хреново, по правде говоря, — Люцифер снова ухмыляется и, почесав нос, отвечает: — Но он успокоил меня, не задумываясь, просто взял и сделал. Спел мне колыбельную, заставив глубоко дышать. Вскоре я заснул у него на коленях, чувствуя себя как на облаке.
Мисселина улыбнулась: некий «он» действует на Люцифера как успокоительное. Отсюда и усилившиеся панические атаки. Сам он расслабляется, а вот мозг — нет. И когда становится слишком «хорошо», мозг и посылает сигналы, проверяя своего хозяина на крепость нервов. Тут действительно не все так просто.
— Кроме панических атак, было еще что-то? Назначенное лечение действует?
— Я стал спокойнее, почти не тянет на алкоголь и наркотики. Стало легче, но беспокоит чувство.
— Какое?
— Будто все, что мы пережили — только начало.
***</p>
Люцифер выходит с приема с чётким осознанием, что хочет сделать. Он открылся, и ему стало легче. Пустота сменилась на легкость и простор. Ему будто дышать стало легче, да и думать тоже. Все-таки он рад, что поддался Кейт, и его грешную задницу запихали в центр психической помощи. Порой это нужно всем нам.
«Я скоро приеду. Вместе пойдем в универ, а потом сходим куда-нибудь вечером, ок?» — Люцифер, улыбаясь, отправил СМС Эвансу.
«Миссис Элеонор отменила пары. Я схожу на тренировку, а ты больше не пропустишь ни одного дня!» — моментально отвечает Дино.
«Я случайно не Кейт написал? Вырубай мамочку, Эванс».
«Может, тогда ты врубишь папочку?» — пишет Дино, добавив «заигрывающий» смайл.
«Боже, какой ужас», — Люцифер закатывает глаза, усмехаясь, следом летит еще одна: «Продолжай».
«Сделаю нам завтрак, папочка. Вознаградишь?»
«По заднице ремнем точно получишь».
Дино ликовал. Неужели все получилось? Он десять раз перепроверил, точно ли он общается с Люцифером. Даже через СМС прослеживалось его приподнятое, игривое настроение. Потянувшись в кровати, он пошел в ванную, и даже разбитое зеркало его не шокировало. Да, всколыхнуло что-то в душе, но тут же забылось, ведь… Боже, это было прекрасно и чудесно! В животе бабочки порхали, а широкая улыбка не сходила с лица. В голове Дино прокручивал их будущее, совместные завтраки, шумные от стонов ночи, крепкие объятья и разговоры по душам за бутылкой пива и каким-то дебильным сериалом на фоне. И он молился, чтобы Город Греха отпустил поводья, чтобы они смогли продохнуть, пожить и по-настоящему задышать друг другом, не оглядываясь на прошлое дерьмо.
— Ма, привет, — лыбится Люци в трубку. — Как у вас дела?
— Здравствуй, сына, — улыбается в ответ Кейт, сразу заметив про себя бодрый голос Люцифера. — У нас все хорошо, завтра отец возвращается из командировки, думала, съездим в горы или на Венис-Бич. Как ты на это смотришь?
— Думаю, это огонь-идея. Дино нравится этот пляж, или заедем в Обсерваторию Гриффита, он тогда умрет от радости, — отвечает Люци, пытаясь найти в кармане пачку сигарет.
— Я думаю, как только вы закончите обучение, рванем куда-нибудь подальше. В Россию, например.
— А почему нет? Я за.
— Как ты себя чувствуешь?
— Все хорошо.
— Чем планируете заниматься?
— «Хочу попробовать трахнуть его, находясь в сознании, а потом и фильмец глянуть можно», — но он не озвучивает этого, а говорит: — Дино на тренировку, я на занятия. Вечером договорились сходить куда-нибудь.
— Деньги нужны?
— У меня есть, не переживай.
— Звони мне почаще, пожалуйста. Иначе я буду заезжать к вам каждый день!
— Хорошо, хорошо! Только не угрожай! — смеется Денница, закуривая папиросу.
— Ты снова куришь? — Кейт слышала звук зажигалки и тяжелый выдох сына, отчего и сделала вывод. Эта привычка ей никогда не нравилась, но она знала, что так он успокаивается.
— Ну что ты, мам. Как бы я посмел, — театрально закатывает глаза Люцифер, затягиваясь поглубже.
— Я откушу тебе губы, зараза, — шипит Кейт.
— Парень, у тебя не будет сигареты случайно? — окрикивает Люцифера мужской голос.
Он оборачивается и застывает, наполовину скуренная сигарета выскальзывает из пальцев. С лица моментально слетает лучезарная улыбка, губы превращаются в тонкую линию, его шок и настороженность выдают резко очерченные скулы. И в миг солнечный Лос-Анджелес погрузился во мрак.
Послышался удар, а следом крики и маты, отчего Кейт вздрагивает.
— ЛЮЦИФЕР! ЛЮЦИФЕР! — кричит она, не понимая, что происходит.