Книга 1. Часть 26. Люциус Малфой (1/2)

- Просыпайся, mon cher*, мы почти приехали.

Люциус нежно погладил меня по голове. Я открыла глаза. А, ну, да. Я же сама попросила его увезти меня. Кто ж мог подумать, что он так лихо сорвется с места и отведет меня в свою... эм... летающую карету? Мне честно казалось, что подобное древнее средство передвижения было лишь плодом пьяного воображения. Но нет, мы действительно находились в карете - Люциус сидел с совершенно несвойственным ему одухотворенным выражением лица, а я, утомленная перелетом, умудрилась уснуть, положив голову мужчине на колени.

Короткий сон немного привел меня в себя, как бы каламбурно это ни звучало. Алкоголь начал выветриваться, что довольно ощутимо отзывалось головной болью и смешанными мыслями. Хм, да я молодец. Дала шанс Малфою-старшему завоевать меня, согласилась на, так сказать, горизонтальное продолжение банкета, а сама в глубине была крайне не уверена в удачности такого решения.

Впрочем, стоило вспомнить слова Снейпа о моей отвратительности и его глаза, полные надменности и холода, как все встало на свои места. Для кого мне себя хранить? Во имя чего? Ради предателя-Римуса, который демонстрировал мои письма той, которую любил и эмоционально, и физически? Или ради Северуса, который сам не знал, что ему от меня надо, и как он на самом деле ко мне относится? Смешно. Да пошли они все к черту.

Из всех мужчин, которые меня окружали, самым честным оказался Люциус Малфой. Такого поворота событий я не могла представить и в страшном сне. Мне всегда казалось, что белобрысый аристократ - последний человек, которому стоит доверять, а оказалось, что он единственный, кто смог по-нормальному, честно признать свои ошибки, без утайки рассказать о том, как развивались его чувства, и в итоге признаться мне в любви. Это стоило того, чтобы довериться ему. В Малфое-старшем не чувствовалось лжи, все его действия, поведение и слова казались последовательными. Проанализировав их, можно было проследить динамику его чувств, наличие которых изумляло самого мужчину.

Люциус вел себя по отношению ко мне трепетно и осторожно. Сначала в Хогвартсе вытирал мне сопли своим белоснежным платком, теперь помог мне сесть, заботливо разгладив чуть скомкавшееся платье. Я выглянула в окно. Карета снижалась неподалеку от широкой террасы Малфой-мэнора. Это меня не на шутку изумило и взволновало.

- Ты привез меня к себе домой? - удивленно спросила я. - А как же миссис Малфой?

- Не волнуйся, mon cher, - Люциус покровительственно улыбнулся. - Я все предусмотрел. Нарцисса отправилась погостить к дальним родственникам, и вскоре к ней должен присоединиться Драко. Я никогда не любил принимать участие в подобных мероприятиях, потому заранее сослался на чрезвычайную занятость и дела в родительском комитете.

- Оу, - многозначительно протянула я. - Значит...

- Мы будем одни, - Малфой приобнял меня и прошептал на ухо: - И здесь все пахнет мной, как ты и хотела.

От слов шикарного блондина бросило в жар. Надо же, запомнил ведь. А я даже не сразу поняла, о чем он. Все-таки алкоголь не хило пошатнул мои способности к восприятию информации. Не стоило так напиваться. А, может, наоборот - стоило сделать это намного раньше.

Мы приземлились и сразу пошли в замок. Девственно чистый покров снега принял наши ноги, как данность. Воздух был свежим и по-зимнему ледяным. Деревья вокруг были покрыты белоснежным одеялом сна. Они стояли, молча наблюдая за нами, и мне казалось, что от них исходит по-странному умиротворяющая угроза. Мол, вы потревожили наш сон, и мы проснулись ото сна. Тихое перешептывание едва колыхающихся на слабом ветру веток нарушало покой и лишало остатков сонливости.

Ноги вмиг продрогли. Изящные туфли не были предназначены для ходьбы по сугробам, и потому Малфой, заметив мою дрожь, подхватил меня на руки и донес в замок. Там, не останавливаясь ни на секунду, мы прошли по лабиринтам коридоров в просторную, на удивление скромно обставленную комнату.

Все помещения Малфой-мэнора, в которых я была раньше, казались воплощением изыска и дороговизны, но конкретно это сильно отличалось от остальных. Здесь не было ничего лишнего, из мебели стояли только пара тумб, шкаф в дальнем углу, бар в стене и кровать. Она - первое, что бросалось в глаза. Кровать была настолько большая, что в ней могли спокойно спать человек пять, не доставляя дискомфорта соседям. Над ней не было дурацкого балдахина, зато с потолка красноречиво свисали цепи с черными кожаными ремнями. Я вопросительно взглянула на Люциуса. Он подошел ко мне со спины и, прижавшись, сомкнул пальцы вокруг моих запястий.

- Эти ремни сделают тебя более доступной и послушной, - жарко зашептал мужчина. - Но только если ты сама пожелаешь полностью оказаться в моей власти.

- И скольких девушек ты приводил в эти покои? - мои мысли все еще метались вокруг Римуса, и я просто не могла спокойно опустить тему других женщин. Не хотелось встать в ряд рядом с другими молодыми особами, которых Люциус приводил в свою комнату. Нет, я жаждала особенного положения. В противном случае, мне хватило бы Люпина.

- Не так много, как может показаться, если тебя действительно это волнует. Не буду лгать, что вел монашескую жизнь, однако... - Люциус отпустил мои руки и встал ко мне лицом. - Забудь о прошлом, сейчас ничего не имеет значения. Важно только то, что мы сейчас здесь, вдвоем. Важно твое решение довериться мне. Важны наши чувства. Остальное - прах. Позволь ему развеяться от силы нашего дыхания, позволь ему слиться с небытием.

Люциус зацепил бретели моего платья пальцами и очень медленно спустил их с плеч. Я не могла пошевелиться от неожиданно накатившей волны нерешительности, страха и робости, только с волнением в груди следила за каждым движением мужчины. Он начал слишком быстро. Мне было в новинку подобное обращение. Раньше я была настолько близка только с Римусом - Снейп не считается, ведь тогда меня никто не спрашивал. Теперь же я добровольно пошла на сближение с мужчиной, с которым меня не связывали никакие обязательства. Это было странно и почему-то неловко.

Мое состояние не осталось без внимания. Люциус сначала очень внимательно на меня посмотрел, а потом нежно и уверенно поцеловал.

- Доверься мне, - сказал он, когда поцелуй прервался. - Но, если ты решишь передумать, я остановлюсь по первому твоему требованию.

У Люциуса был очень проницательный взгляд. Я впервые это заметила. Серебристые глаза, всегда казавшиеся холодными, сейчас прожигали насквозь, словно смотря в самую душу. Я почувствовала стеснение. Неожиданно захотелось разбавить обстановку дурацкой непринужденной болтовней. Наверное, поэтому из моего рта тут же начали вылетать совершенно не располагающие обстановке слова.

- Я постараюсь, но... Страшно представить, как я выгляжу. Мне кажется, что сейчас мой вид совсем не привлекает. Вы привезли к себе пьяную девушку с растекшимся макияжем и гнездом на голове. Разве это, - я провела руками вдоль тела. - Разве это может радовать глаз?

Тяжело вздохнув, Люциус смерил меня скептическим усталым взглядом. Я покраснела и подумала, что сейчас Малфой прозреет, его очарованность спадет, и он выдворит меня из своего поместья. Но вместо того, чтобы прогнать, Люциус схватил меня за локоть и решительно подвел к огромному зеркалу, занимающему почти половину стены напротив кровати. Сам мужчина встал позади.

- Посмотри на нас, - приказал Малфой, убирая мои растрепавшиеся волосы назад. - Что ты видишь?

Мое шикарное платье помялось и потеряло часть шарма, от прически не осталось и следа, а волосы торчали в разные стороны неаккуратным снопом. Под глазами неровными синяками растекались остатки туши, которую не смог стереть Люциус, сидя рядом со мной на полу в Хогвартсе. Помада тоже сохранилась не вся, так что губы напоминали пятнистую кожу животного.

Теперь, когда алкоголь не так сильно затуманивал разум, я смогла по-нормальному разглядеть, как выглядел Малфой. В Хогвартсе это не казалось важным, но перед зеркалом в спальне контраст стал очевиден. Светлые волосы Люциуса были аккуратно уложены и скреплены сзади. Ни единый волосок не выбивался из идеальной прически аристократа. Белоснежный костюм подчеркивал темно-бордовый галстук и такого же цвета туфли не то из змеиной, не то из крокодильей кожи. Из кармана пиджака выглядывал аккуратно сложенный белый платок, измазанный разводами моей косметики.

- Нас... Вы выглядите превосходно, а вот я в ужасном состоянии. Признаться, мне неловко от такого явного контраста.

- Знаешь, что вижу я? - спросил Люциус. Я помотала головой, и мужчина продолжил: - Я вижу невероятно красивую девушку. Ее нежная кожа подчиняет волю, манит и обещает блаженство, которое не сможет доставить ничто, кроме нее, - пальцами Малфой начал нежно ласкать мои ключицы, шею, плечи. Затем его руки спустились на мою талию. Резкими движениями Люциус начал развязывать плотные шнуры, затягивающие корсет. Я начала ловить ртом воздух, и после каждого нового движения мужчины следовал взволнованный вдох. - Я вижу в зеркале отражение самой смелой мечты, которая скоро будет трепетать в моих руках. Я жду момента, когда губами смогу уловить ее взволнованное дыхание, вновь ощутить, как мечется ее тело от удовольствия.

Платье соскользнуло с плеч, оставив меня почти обнаженной, лишь изящные кружевные трусики, да чулки с туфлями прикрывали некоторые участки тела. Люциус зачарованно смотрел на наше отражение в зеркале, а я не знала, куда спрятать глаза, и автоматически прикрывала грудь руками. Невероятное смущение не покидало меня, наоборот, только усиливалось от пристального внимания блондина.

Люциус осторожно убрал мои руки и невесомо накрыл мою грудь ладонями. Выражение лица и легкая дрожь выдавали напряжение - казалось, мужчина сдерживает себя, чтобы не сжать пальцы сильнее. Он старался унять свое желание, чтобы не перейти к активным действиям и... не напугать меня?

- Никогда мне не было так сложно сдерживаться, как сейчас, - неожиданные слова Люциуса подтвердили мои догадки. - Но я не буду спешить. Я вижу твою нерешительность, чувствую твой страх и робость. Такая невинная и такая податливая - сочетание, сводящее с ума. Как далеко ты разрешишь мне зайти, mon cher?

Пальцами мужчина начал даже не поглаживать, а осторожно дотрагиваться до моих сосков, но каждое прикосновение отзывалось в теле жгучим желанием. Сосредоточенное внизу живота, оно стирало границы. Я смотрела в зеркало и видела, как меняется выражение лица Люциуса после каждого моего движения или стона. Мужчина чуть склонился и начал целовать мою шею, покусывая нежную кожу.

Я облокотилась спиной на грудь Люциуса, не в силах больше держаться на ногах. Колени дрожали. Хотелось упасть на пол и отдаться прямо на нем, не добравшись до кровати. Но разве ради этого сдерживал себя Малфой? Нет, он хотел куда больше, он хотел растянуть момент, отсмаковать его. Это было видно по лицу Люциуса. Его самодовольная мина раздражала даже сейчас, хотя она и была тщательно замаскирована желанием.

Моя душа была в смятении. Я не любила Люциуса, хоть он и вызывал у меня определенную реакцию. И - да! - у меня были на него планы, но ровно до тех пор, пока я не заключила помолвку с Римусом. Мой свет, Люпин казался таким хорошим и замечательным, что я не смогла бы предать его, пойдя на близость с Малфоем. А про Снейпа он и так знал, как и то, что у нас никогда не будет полноценного секса. Я ведь невеста, будущая жена, как я могу лишиться девственности с кем-то другим, кроме Римуса?

Так я думала до ночи перед Святочным балом. Прошли всего сутки, а моя жизнь так перевернулась, что от одной мысли становилось нестерпимо гадко и постоянно хотелось плакать. Справиться с этим помогали только чернейшая злоба, цинизм и внутренняя тьма, которая и не думала убираться обратно. Все это смешивалось в один абсолютно чужеродный для меня коктейль, сводя с ума и толкая на безумные поступки. Иначе как объяснить то, что я оказалась в объятиях Люциуса?

Я чувствовала себя потерянной и грязной. Моё тело ничего не стоило, оно было всего лишь разменной монетой в жестоких играх судьбы. Римус изменил мне. Нет, не так. Римус предал меня. Он лгал... столько лжи на одну меня! Он так проникновенно смотрел мне в глаза, когда говорил, что хочет семью, так искренне расстраивался от моей неуверенности, что я поверила ему. Я расслабилась, посчитав, что Римусу можно доверять, а он в ответ лишь доказал, что верить нельзя никому. Люпин оказался такой же мерзкой скотиной, которые окружали меня всю мою сраную жизнь...

Божечки-кошечки, как же это противно. От самой себя в первую очередь. Наивная дура! У меня же были планы на эту жизнь, так почему я с такой легкостью развесила уши и доверчиво отдала сердце в руки неблагодарному оборотню?

Чуткость Малфоя, кажется, не знала границ. Он заметил перемены в моем настроении. Признаться, я и подумать не могла, что у него хватит на это внимательности. Тем не менее, мужчина остановился и, развернув меня к себе лицом, крепко обнял. Просто обнял, без какой-либо эротики. В этом жесте было что-то по-отечески теплое. Сильные руки прижимали меня к чужому телу и успокаивающе гладили по спине.

- Ты так и не рассказала, что у тебя случилось, - заметил Люциус. В его голосе засквозила угроза. - Доверься мне, и я сделаю все, чтобы твои обидчики пожалели о содеянном. Поверь, у меня хватит сил и связей на то, чтобы превратить в ад жизнь любого человека.

- Простите, мистер Малфой, я... я постараюсь сдерживать негативные эмоции, - я уткнулась носом в пиджак мужчины. От него вкусно пахло дорогим парфюмом. Запах обволакивал меня, ласкал обоняние. - Как аристократке, мне не стоило проявлять чувства. Знаю, что это не делает мне чести и может испортить вам настроение, но ничего не могу поделать. Простите меня...

- Прекрати, - теперь голос Люциуса стал строже. Он положил руки на мои скулы и поднял лицо так, чтобы наши глаза встретились. - Никогда не извиняйся за свое настроение, особенно передо мной. Ты нужна мне вся, такая, какая есть, без остатка. С дурным настроением, плохими воспоминаниями... Плевать на правила поведения, не сдерживай себя. Если ты хочешь плакать - плачь, я буду рядом, чтобы вытирать твои слезы и успокаивать. Если хочешь смеяться - смейся, я буду рядом, чтобы радоваться вместе с тобой. Если твоя душа жаждет мести - я буду рядом, чтобы помочь тебе вершить справедливость. Пойми уже наконец, что мне от тебя нужно не тело.

- А что тогда? Сейчас во мне нет ничего, кроме тьмы и горя... Нет любви, - я криво ухмыльнулась. - Но тело еще со мной, и я могу отдать его вам, мистер Малфой.

Боль воспоминаний вновь всколыхнула внутреннюю Тьму, которая только-только успела успокоиться. Я чувствовала, как она течет по венам, заполняя тело гибкостью змеи. Подойди ближе, и она вонзит в твою кожу свои отравленные зубки. Я оттолкнула от себя Люциуса, и он рефлекторно сделал несколько шагов назад. Потом толкнула еще раз и еще, пока мужчина не опрокинулся на кровать.

Не спеша и плавно я, словно змея, перетекла на Люциуса, оседлала его, как породистого скакуна. Сначала он завороженно смотрел на меня, но потом его взгляд резко изменился, настолько сильно, что это меня искренне изумило... Я даже не знала, что в таком состоянии способна удивляться.

Люциус скинул меня с себя, перекувыркнулся и оказался сверху. Мои руки он перехватил и прижал к кровати над головой. Почти как в мой первый официальный визит в Малфой-мэнор, но на этот раз куда жестче, яростнее. Я посмотрела в глаза мужчине и обомлела: стальные очи сияли такой же Тьмой, как и у меня. То же выражение, та же кривая ухмылка, та же невероятная обольстительность - мое оружие применили против меня самой.

- Я сказал, что мне нужно не только твое тело, - жестко сказал Люциус. - Но если ты продолжишь в том же духе, то все испортишь. Я ведь точно знаю, что на самом деле ты решила пойти со мной из-за личных проблем. Но даже в такой ситуации я не хочу пользоваться тобой, как обычной девчонкой, хоть ты и сама напрашиваешься на такое обращение... Mon cher, прояви терпение, и я открою тебе удивительный мир. И прекрати эти нелепые попытки соблазнить меня - иначе я перестану сдерживаться и жёстко отымею тебя безо всяких прелюдий, - Люциус прижался пахом между моих раздвинутых ног. Я почувствовала, как холодная пряжка его ремня неприятно царапает чувствительную кожу живота. - Не одна ты здесь обладаешь темной силой. Вспоминай об этом прежде, чем играть со мной.

- И что же мне тогда делать, мистер Малфой? - я с вызовом посмотрела в глаза блондину.

- Не пытаться использовать на мне свои чары - для начала, - Люциус вздохнул, и его глаза вновь приобрели человеческое выражение. - Я открываюсь тебе и веду себя честно, ответь мне тем же.

Малфой поднялся с кровати и помог встать мне. От неожиданного проявления его внутренней Тьмы меня колотило, как от холода. Но больше я удивилась открытости мужчины. Это выбивало почву из-под ног куда сильнее, чем обещание ”отыметь без прелюдий”.

Раньше Люциус казался мне образцом - именно так должен в идеале вести себя настоящий британский аристократ: отстраненно, холодно и надменно. Но то, что он говорил мне сегодня, резко меняли устоявшееся мнение. Мужчина не только требовал от меня искренности и эмоций, но и сам был готов к их проявлению. Его слова шли от самого сердца - впервые в жизни я ощущала это всей душой. Я считала, что не способна к эмпатии, ведь никогда прежде ни один человек не мог достучаться до меня. Но Малфою это удалось. Каким-то неведомым образом он пробился сквозь все мои щиты, залез под шкуру и заставил понять его чувства, не прибегая к дедукции и наблюдению.

- Ты вся дрожишь, - Люциус вновь превратился в заботливого папашу. Он приобнял меня и сжал ладонь своими теплыми нежными пальцами. - Пойдем в ванну. Если не хочешь вместе, я могу подождать тебя тут. Но тебе обязательно нужно расслабиться и принять и почувствовать себя, понять, чего ты хочешь сейчас на самом деле. Принять горячую ванну - лучший способ привести мысли в порядок.

- Боюсь после вашего неожиданного откровения, мои ноги стали меня подводить, и мне никак не добраться самостоятельно, - я неловко улыбнулась. - Простите меня, мистер Малфой. Я еще не научилась держать себя в руках. Но ваше присутствие меня почему-то успокаивает.

- Думаю, тебе стоит снова начать обращаться ко мне по имени, так нам обоим будет проще сблизиться, - мужчина поцеловал меня в лоб. - И не извиняйся. Я, вероятно, лучше всех понимаю твое нынешнее состояние и потому сдерживаю себя. Но хватит об этом. Пойдем, тебе необходимо расслабиться и согреться.

***</p>

Теплая ароматная вода приятно окутывала тело. Я облокачивалась спиной на широкую грудь Люциуса и наслаждалась его ласковыми прикосновениями. В них, на удивление, не было пошлости или желания, только бесконечная забота и нежность. Немногим ранее Люциус помыл мне голову, завороженно перебирая волосы. Он говорил, что их цвет вызывает у него восторг и некий трепет, непонятный даже ему самому.

- Мне всегда больше нравился белый или черный, - признался Люциус. - Но есть в тебе нечто, что заставляет мое сердце трепетать. Как ты считаешь, mon cher, что бы это могло быть?

Вопрос был скорее риторическим, поэтому я лишь скромно промолчала. Мне и самой не было понятно, что такого единственный и неподражаемый Люциус Малфой - великолепный зрелый красавчик, за которым бегала толпа студенток, - мог найти в такой, как я. Разве что происхождение и чистую кровь, на этом мои достоинства заканчивались - особой красотой я не отличалась, фигура тоже не казалась особо примечательной. Среди отличительных черт можно было вспомнить навязчивое желание стать мракоборцем, но это можно посчитать скорее за минус, чем за плюс. Тем более, что на левом предплечье Малфоя, скрытая заклинанием, красовалась точно такая же метка, как у Северуса.

Со стороны Люциуса было наивно полагать, что моих сил не хватит на то, чтобы её разглядеть. Значит, догадки на счет его служению Волдеморту были верны. Это приводило к новому выводу - тот загадочный Он, которому собирался преподнести меня Люциус, был Темным Лордом. Что-то слишком много людей в последнее время хотят подарить меня одному из самых могущественных волшебников истории. Интересно, что они все во мне нашли?

Хотя, ответ на этот вопрос сейчас затаился в глубине моих ярко-зеленых глаз. Тьма... Всепоглощающая, сильная, дарующая такую мощь, что становилось страшно от самой себя. Она увлекала за собой и неустанно шептала на ухо: ”Тебе позволено все. Твои обидчики умрут в страшных муках. Открой меня миру, и ты познаешь истинную власть”... Я сдерживала ее из последних сил, но не была уверенна в успехе.

Раньше меня спасало собственное упрямство и желание стать мракоборцем. Признаться, я хотела бороться не столько с преступниками, сколько с собственной Тьмой. Жаждала доказать самой себе, что смогу побороть все, в том числе - саму себя. Но потом добрый профессор ЗОТИ Римус Люпин отпаивал меня в своей комнате после неудачной встречи с боггартом, и с того момента все изменилось.

Свет Римуса был таким ярким и теплым, что Тьма сама отступала, пряталась где-то глубоко-глубоко и не искала выхода. Даже простое воспоминание о моем солнце помогало. Теперь же, после его предательства, столь низкого и болезненного, я лишилась и сил, и стимула. Тьма помогла мне справиться с бесконечной горечью и отчаянием, от которого кричала душа.

Забавно. Сначала я пряталась от Тьмы в Свете Римуса, теперь же прячусь от воспоминаний о Римусе во Тьме. Люпин подарил мне надежду, возвышенные мечты о любящей семье, детях и мужчине, который всегда будет рядом. И насколько светлые были эти грезы, настолько темно стало после того, как я их лишилась.

Теперь же спасение моей ослабшей души находилось в руках Люциуса Малфоя, и это вводило меня в некий ступор. Как так вообще могло случится? Я же никогда не любила его. Я же хотела его использовать, о каком доверии может идти речь? Но реальность оказалась куда сложнее, чем мысли и планы. Я чувствовала, что рано или поздно мне придется отпустить Римуса, но надеялась, что тогда смогу прийти к Северусу, и он примет меня. Однако после стольких красивых речей, от которых сладко замирало сердце, при первом же падении Снейп отверг меня, назвал отвратительной.

Все, что я хотела сохранить, разрушилось за один несчастный день. И вот, я лежала в ванной вместе с Люциусом. Ароматная вода согревала тело, снимала дрожь и усталость. Прикосновения мужчины успокаивали мою мятежную душу, и голова очищалась от болезненных мыслей и воспоминаний, оставляя только тоску по тому, чему не суждено было сбыться.

Единственное, в чем я была точно уверенна, это то, что при любых обстоятельствах жизнь Римуса будет спасена. Даже если мне придется пожертвовать собой. Любовь к нему не стала меньше ни на грамм, просто теперь она перестала приносить мне радость, перестала быть моим спасением. Но... пусть он будет счастлив с другой. Возможно, Тонкс действительно лучше меня. Уж точно светлее. И я прекрасно это понимала и, благодаря Люциусу, смогла принять.

- Ты идеальна, - прошептал Малфой. Его ласки в какой-то момент перестали быть невинными, а я, погруженная в мысли, не сразу это заметила.

Мне было хорошо и спокойно в его объятиях. Эмоциональная буря улеглась, оставив лишь пустоту и умиротворение. Руки Люциуса блуждали по моему телу, останавливаясь на особенно чувствительных местах, а мне словно было все равно. Нет, конечно, я ощущала каждое прикосновение, и они доставляли физиологическое удовольствие, но внутри царил мир и покой. Это было странно.

Внешне я стонала и выгибалась, извивалась в сильных руках Люциуса, иногда пыталась вырваться из его крепких объятий. Прикосновения дарили блаженство и расслабляли душу. Мне стало плевать на возможные последствия, в том числе на то, что будет, если о связи с Малфоем-старшим кто-нибудь узнает. В любом случае Снейп считает меня отвратительной, а у Римуса уже есть другая отрада в виде такой же светлой Тонкс. На кой черт им обоим моя непроглядная Тьма?

- Хочу предложить тебе кое-что попробовать, - улыбка Люциуса показалась мне коварной и очень многообещающей. - Возможно, поначалу тебе будет неловко, но потом...

- Я полностью в твоей власти, Люциус, - я провела ладонями по рукам мужчины. Его дыхание участилось.

- Хорошая девочка, послушная, - направляя, Малфой заставил меня встать перед ним на колени и немного выпятить зад. - Я ценю эти качества в юных леди.

- Не обольщайтесь, мистер Малфой, в обычной жизни я куда строптивее, - я усмехнулась. Конечно, принятая поза сейчас не благоволила выпендрежу, но промолчать было выше моих сил.

- Да? Звучит, как вызов, - Люциус начал поглаживать мои бедра, а потом я почувствовала, как его палец входит туда, где вообще ничего, по идее, не должно находиться. - Твое упрямство меня только заводит.

- Нет, не туда, - запротестовала я и попыталась отстраниться, но Люциус мне не позволил. Свободной рукой он зафиксировал мое положение, лишив возможности поменять позу, а второй продолжал свои манипуляции.

- Ты сама сказала, что доверяешься мне, - голос Люциуса вызвал в моем теле приступ яркого возбуждения, от которого хотелось умолять. - Что успело измениться?

Пока он заговаривал мне зубы, к первому пальцу прибавился второй. Странные, местами неприятные ощущения вызывали во мне смущение и неловкость. Но Люциус быстро понял мое недовольство и большим пальцем дотянулся до чувствительного бугорка спереди. Одновременно с этим сзади он дотронулся до какой-то точки, от чего я вскрикнула и выгнулась.

- Остановись! - истошный вопль Духа на мгновение выбил меня из тела. Благо, Люциус не видел сейчас моего лица, иначе плакало мое сексуальное просвещение. - Ты умрешь, если продолжишь.