Книга 1. Часть 8. Дуэль двух волшебников (2/2)
- Пойдем в комнату, - Римус открыл глаза. - Там нам будет удобнее, чем на полу.
Промычав нечленораздельное согласие, я с кряхтением поднялась сначала на колени, потом на ноги. Римус даже позу не поменял - мужчина лежал на полу и с откровенной улыбкой на меня пялился. Мне стало немного не по себе. Воспринимать Римуса, как объект сексуального влечения, было непривычно и казалось чем-то... неправильным, что ли? Я вроде бы сама от него добивалась соответствующих действий, но к ответной реакции готова не была.
Это смущало. Когда Люциус Малфой ласкал меня, прижимая к кровати, я не чувствовала ничего подобного. Папаша Драко изначально воспринимался с похотью и желанием неистово его оттрахать. Ну, или чтоб он меня... Когда речь шла о Римусе, похоть даже рядом не появлялась, только нежность, трепет и перманентное желание прикасаться к нему... А еще я воспринимала Люпина слишком серьезно, чтобы вертеть им так же, как Малфоем-старшим.
Мне до последнего момента казалось, что Римус относится ко мне так же, что я являюсь для него скорее подушкой-обнимашкой, чем женщиной. Но сейчас в его глазах читалась не только нежность: сквозь привычное тепло просачивался огонь страсти.
- Ну, вот. Сами предложили перейти в спальню, а теперь вставать не хотите, - отшутилась я, пригрозив Люпину пальцем. - Как вам не стыдно?
- Извини, я залюбовался тобой, - Римус нехотя поднялся на ноги. - Так лучше?
- Мне нравились оба варианта, - невозмутимо отозвалась я.
- В самом деле?
Хитрая улыбка тронула губы Люпина. Мужчина притянул меня к себе за талию. Ласково и очень осторожно он поправил мои растрепавшиеся после массажа волосы. Потом Римус накрыл мою щеку своей ладонью и нежно провел большим пальцем по подбородку. У его руки была потрясающе-грубая кожа. Я впервые чувствовала такую. Но это не приносила дискомфорта, скорее наоборот, добавляло в происходящее некую изюминку.
Я приоткрыла рот, поймала губами палец Римуса и начала его посасывать, лаская язычком. Зрачки мужчины расширились, дыхание сбилось. Я определенно была не в себе. Желание смущало меня, но с каждой секундой оно становилось все сильнее. И мне не хотелось это контролировать. Внутренний голос назойливо вопрошал, какого черта я твою.
Напряжение не отпускало. Я не могла поверить, что Римус решился пойти на сближение, а не отказался от меня. Все отказывались, все отвергали. Так почему же Люпин после всего, что я ему показала, выбрал иной путь? От напряжения сводило скулы. Хотелось побыстрее убедиться, добыть доказательства того, что профессор честен со мной. Но я сама толком не понимала, чего именно хочу.
- Не шути так со мной, Соня, я ведь живой человек, - тихо произнес Римус. В его голове слышались одновременно и приказ, и мольба. Я оторвалась от его пальца, напоследок проведя языком по всей его длине.
Сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из груди. Римус наклонился ко мне для поцелуя, и наши губы слились в стихийно-обжигающем танце нежности и страсти. Сначала мужчина взял все в свои руки. Его язык действовал умело, от его прикосновений хотелось стонать. Я позволила углубить поцелуй, притянув мужчину так близко к себе, насколько это было возможно. Мы крепко держались друг за друга, как утопающий держится за спасательный круг.
Животом я чувствовала, что Римус и сам был готов к более решительным действиям. Это было странно - воспринимать профессора, как мужчину, необычно и почему-то противоестественно. Я считала его отказ от меня делом времени, и то, что произошло, шло вразрез с моими предположениями.
Мы с трудом отлипли друг от друга и какое-то время не могли отдышаться. То, как смотрел на меня Римус, давало ощущение нереальности происходящего. Вот уж не думала, что так все закончится. Не думала, что вместо того, чтобы спокойно потрахаться с Люциусом, когда придет время, влюбиться в Люпина и довести все до поцелуев. Римус снова уничтожил мои планы, превратив будущее непонятно, во что.
- Профессор, скажите, вы захотели переместиться в спальню, чтобы... ну... - я запнулась, покраснев до кончиков волос, и смущенно спрятала лицо, уткнувшись в грудь Люпина.
- Ты все правильно поняла, - тон Римуса сначала был игривым, но резко сменился на обеспокоенный. - Если ты чувствуешь, что пока не готова, мы не станем заниматься любовью. Я буду ждать столько, сколько понадобиться...
- Кажется, мне всегда будет немного страшно, - призналась я. - Нелегко решиться на такое... И я не думала, что все так далеко зайдет.
- Поэтому я и сказал про время, - Римус чуть отстранился, чтобы поймать мой взгляд, и по-доброму улыбнулся. - Первый раз для девушек может быть травматичен. Поэтому стоит чуть больше привыкнуть к мысли друг о друге в таком близком ключе. Я едва не совершил ошибку, не приняв во внимание, что стану твоим первым мужчиной. Прости меня за это.
- Вы - свет моей души, профессор Люпин... - слова давались чертовски тяжело. - И я готова... На все... Только попросите...
Я хотела сказать больше, но мне не дали. Из глубины замка донеслись отчаянные вопли домовичек, заглушаемые громким мужским голосом. Все, что я успела, это оказаться за спиной у Люпина, который вытащил волшебную палочку из ножен и повернулся ко входу в библиотеку.
- Пустите меня! Я убью его! Убью обоих! - на пороге появился разъяренный отец. Он направил палочку на Римуса и выкрикнул: - Круцио!
Римус отразил внезапную атаку, закрыв меня своим телом. Я осталась стоять у него за спиной, судорожно соображая, что делать дальше.
- Кем бы вы ни были, сэр, но использовать непростительные заклятия запрещено Министерством магии...
- Плевать я хотел на ваше Министерство! - взревел отец и вновь нацелился на Римуса. На его руках тут же повисли домовички.
- Господин Гарольд, господин Гарольд! - вопили эльфийки.
- Брысь, мелочь, - отец отшвырнул домовичек, как тряпочки. Они разлетелись в разные стороны библиотеки. - Я убью это мерзкое создание!
- Остановись, отец! - я выбежала из-за спины Римуса и встала перед ним. - Ты не можешь вот так просто врываться в мой замок и угрожать моему учителю!
- Учителю! - отец разозлился пуще прежнего. - Как ты смеешь мне врать, грязная девка! Потаскуха! Легла под оборотня! Какой позор! Ты ответишь за это, клянусь... Круцио!
Я не успела отреагировать, зато своим бездействием помешала Римусу наколдовать защиту. Заклинание попало точнехонько в мою грудь. Я упала на пол. По действием той лошадиной доли обезболивающих, которыми меня накачивали в течение дня, боль от круциатуса была не такой страшной. Правда. А после истории с врезанием на живую в свое тело магических артефактов, так вообще смешно. Но... Но круциатус остается круциатусом - пыточным заклинанием, вызывающим боль, от которой можно сойти с ума.
Римус вскинул палочку и прервал действие заклинания. Он выставил палочку вперед, не сводя с Гарольда взгляд. Я выдохнула и с помощью Римуса поднялась на ноги. Рана под ребрами открылась и начала кровоточить. Руки выглядели не намного лучше. Венец сжал голову, напоминая о своем присутствии неприятной пульсацией.
- Как ты? - обеспокоенно спросил Римус.
- В порядке, - я закашлялась, сплюнула на пол кровавый сгусток и с ненавистью уставилась на Гарольда. - Твой ”круциатус” все такой же сильный, отец. Что тебе нужно? Зачем ты пришел?
- Я пришел убить оборотня и образумить свою дочь-идиотку, - лицо папы исказила злоба. - Никто не смеет покушаться на чистоту семьи л'Амори... особенно такие, как это... животное.
- Я вызываю вас на магический дуэль, сэр л'Амори, - холодно и совершенно спокойно сказал Люпин. - Никто, даже родной отец, не имеет права причинять боль Соне.
- Римус, не надо, - зашептала я. - Пожалуйста. Ты не знаешь, на что способен мой отец... Ему не страшны законы. Он может убить тебя...
- Я тоже не так прост, - Римус сжал мою руку. - Не беспокойся. Я знаю множество заклинаний, которые не смогут непоправимо навредить твоему отцу, но хорошенько проучить его.
- Что ты там бормочешь, животное? - отца перекосило от отвращения, будто он смотрел на нечто очень неприглядное. - Хочешь дуэль по всем правилам? Будь по-твоему. А ты, - он перевел взгляд на меня. - Выглядишь жалко. Цепляешься за это отвратительное создание... Где твоя гордость? Или ты забыла о том, к какой семье принадлежишь?
- Такое не забывается, отец, - с трудом разогнувшись и морщась от боли на месте кулона, я выпрямилась и встала бок о бок с Люпином. - И поверь, если Римус не вызвал бы тебя на дуэль, то я бы сделала это вместо него. Ты перешел черту...
- У тебя будет шанс показать мне, чему тебя научило это животное после того, как я убью его.
***</p>
Блять. Это единственное слово, которое крутилось у меня в голове, пока мы выходили из замка. Холодный ветер, дующий со стороны гор, неприятно холодил кожу, убывающая луна была достаточно яркой, чтобы нормально видеть без дополнительных источников света, но домовики расставили по периметру факелы.
Римус и отец вышли вперед, поклонились друг другу и разошлись в сторону. Я затаила дыхание. Легкий ветерок подул мне в спину. Сердце стучало, как ненормальное. Я тихонько воззвала к Духу замка, но он ответил, что не сможет вмешаться в бой двух членов семьи л'Амори...
Ситуация не должна была зайти так далеко. Я не собиралась посвящать родителей в тайну моей с Люпином кровавой помолвки, но Гарольд каким-то образом сам обо всем узнал. И теперь один из сильнейших магов своего времени собирается убить моего светлого профессора. Как я допустила это?
- Инкарцеро! - Римус кинул в отца опутывающее заклятие, но тот с легкостью его отбил, ответив более радикальным ”круциатусом”. Но Люпин тоже был не лыком шит. Заклинание папы отлетело в сторону.
- Бомбарда Максима!
Нам повезло - отец промахнулся, и заклинание ударило в стоявшее рядом с Римусом дерево. Острые щепки взрывом разлетелись по территории. На лице Люпина выступила кровь. Но так было намного лучше, чем разлетающиеся по всей округе куски мяса когда-то живого человека... Бомбарда Максима считалось фирменной фишкой Гарольда л'Амори. Этим заклинанием он убил немало людей, и его промашку сейчас можно было считать чудом.
От учащенного сердцебиения и волнения заложило уши. Я, не отрываясь, смотрела на дуэль двух волшебников, и вздрагивала от каждого заклинание, выпущенного Гарольдом. Отец убьет Римуса, не моргнув и глазом, а профессор жалеет его, используя только слабые заклинания. Если все пойдет совсем плохо, я должна буду вмешаться и выйти против Гарольда, даже если это разрушит мою семью и будущее.
- Инкарцеро! Петрификус тоталус! Венсеро! Остолбеней!
На отца посыпался град заклинаний, но ни одно из них не стал бы использовать волшебник в настоящей стычке. Римус жалел своего противника, направляя в его стороны снопы магии, не несущие никакого вреда. Но все они были бесполезны против Гарольда л'Амори. Римус явно не понимал, насколько серьезный у него противник.
Отец только смеялся и посылал в Люпина заклятия, от прямого попадания которых человек легко мог умереть. Страшные, сильные вспышки света окружали Римуса, но не достигали цели. Все же не зря я выбрала его в учителя. Даже специально используя только слабые заклинания, он умудрялся оставаться достойным противником. Но все же иногда атаки отца его доставали.
- Ты должен быть серьезнее, - молила я. - Пожалуйста, Римус... иначе отец тебя убьет.
- Если ты действительно так сильно дорожишь этим мужчиной, то почему до сих пор не вмешалась? - голос мамы раздался прямо за моей спиной. Я обернулась. Елизавета л'Амори с недовольным видом смотрела на дуэль. Она отвлеклась лишь на мгновение, чтобы всунуть мне в руку мою волшебную палочку. - Ты удивляешь меня, дочь. Твоя сила куда мощнее, чем у этих двух болванов, а ты стоишь и жмешься в стороне, как маленькая девочка.
- Но отец...
- Ах, Гарольд... - мамино лицо стало жестче, а в глазах зажглась ярость. - Жаль, что я не узнала о методах его воспитания раньше. Хотя, моя любовь к нему столь же велика, но ты - мое родное дитя... Прости меня за то, что была недостаточно внимательной.
- Ты - лучшая, - я улыбнулась и дотронулась до руки мамы. Она улыбнулась в ответ.
- Нам нужно проучить своих мужчин, ты не находишь? Они, кажется, не поняли, на чьей территории находятся, - мама хитро подмигнула мне. - На счет три, дочь моя... Пойдем вразумлять своих болванов.
Мы вышли из тени. Рядом с мамой я почувствовала невероятный прилив силы. Казалось, что, если понадобиться, я смогу в одиночку раскидать и Римуса, и отца, и вбить в их упрямые головы, что драться - это плохо. Мне по силам было свернуть горы.
- Экспеллиармус! - два ярких снопа света ударили по сражающимся мужчинам. Они не только уронили свои палочки, но и сами отлетели на приличное расстояние.
Мы с мамой разбежались в разные стороны к своим мужчинам. Римус недоумевал, злился и восхищался силой удара моего экспеллиармуса одновременно, что моментально мне озвучил и потребовал объяснений.
- Мама пришла и велела заканчивать балаган, - я подала Люпину руку, помогая ему подняться на ноги. На другом конце импровизированного поля боя Елизавета л'Амори громко ругала своего мужа. Слова, которые вылетали из ее нежных уст, были явно недостойны дамы из аристократической семьи. Но не зря же я периодически становилась такой упрямой и взбалмошной. Было в кого.
Мы с Римусом застыли на месте. Мама начала избивать отца, причем совсем не прибегая к помощи волшебной палочки. Она молотила по супругу руками и ногами, потом сняла с ноги туфлю на острой шпильке и замахнулась, но, видимо, в процессе передумала.
- Накройте стол, - приказала мама домовикам и гордо направилась в замок. Проходя мимо нас с Римусом, она тем же тоном сказала: - Приведите себя в порядок, оба, и выходите в столовую. Будем разговаривать, - мама повернулась к отцу и гневно прошипела: - Словами, Гарольд!