19. (2/2)
***
— ДЖАРВИС, ещё раз проверь местонахождение телефона.
Мужчина опрокидывал в себя двадцатую чашку крепкого кофе за эти несколько часов и разрабатывал план, как лучше поступить в возникшей ситуации, попутно занимаясь улучшением своей брони, когда ему озвучили результат очередной просьбы.
— Вне зоны моего доступа, мистер Старк. Кажется, мисс Майер удалила сим карту… или же ликвидировала само устройство.
Первое обнаруженное место — тот самый мотель недалеко от развлекательного центра «Калорама» — Тони отговорил себя посещать. Селеста наверняка уже успела уехать оттуда, и теперь, без предположительных координат, отыскать ее в бесконечном муравейнике Вашингтона не представлялось возможным.
— Что насчет мистера Роудса, сэр? — вдруг прозвучал механический голос интеллекта, когда изобретатель выкручивал очередной шуруп. — По моим данным ваш друг находится в ресторане «The Capital Grille».
Старк остановился, замирая настолько резко, что мелкие запчасти из механической руки посыпались на пол. После недавнего разговора с девушкой, мужчина чувствовал себя опустошенным и потерянным. Голос, звучащий на грани рыданий, выбивал почву из-под ног в который раз. Тони и не предполагал, насколько сильно на него могут влиять женские слезы. Её слезы. Он совсем забыл про доступный для слежки смартфон своего друга.
— ДЖАРВИС, отправь ему сообщение с просьбой не говорить о том, что я ему пишу и прошу разузнать, где остановилась Майер, — ловкими и выверенными движениями возвращая все детали на место, приказал Тони.
— Будет сделано, босс.
Старк позволил себе расслабленно упасть на один из стульев мастерской и откинуться на его спинку. Он провел рукой вдоль лица, стирая выступившую от работы — или же непрекращающихся мыслей — испарину со лба.
— Мистер Роудс прислал в ответ: «Я без понятия, что между вами творится, но, так и быть, помогу. Сделаю все, что в моих силах».
Небольшое чувство облегчения от понимания, что Селеста в данную минуту рядом с Джеймсом, охладило разгоряченное умственным процессом сознание. Хотя бы в это мгновение она не рисковала жизнью.
И следом за этим обезоруживающее, парализующее «что между вами творится» застревает вдруг гвоздем в затылке и озверело колотится в груди. Тони и сам не понимал, если уж быть откровенным. Он как будто бы шел за ней, пытался догнать, поймать, как ускользающие сквозь израненные пальцы песчинки обжигающего песка; но Она вечно таяла, растворялась зыбким полумраком прямо на глазах. Она убегала. Потом проходило время, и Селеста все же оказывалась у него в руках, позволяя себя касаться, целовать.
Мужчина чувствовал, как глухо колотилось в такие моменты сердце, как камень, попавший в водоворот морской волны. Музыка этих противоречий выворачивала наизнанку. Ранее неизведанное чувство, такое пугающее и необоримое — Тони будто выдирал себя из облепившего намертво пламени. Ее пламени. Старк долгое время пытался убедить себя в том, что не нужно ему это, — нескончаемая попытка ухватиться за краешек хрупкого неба — но приходил лишь к тому, что все равно продолжал двигаться следом. Никакой здравый смысл не помогал остановить распаляющуюся с каждым днем между ними искру, которую холодный ветер какой-то неизбежной казни норовил загасить при любом удобном случае.
Изобретатель закрыл глаза. Под веками замелькали те моменты, когда он мог все закончить. Просто уничтожить необратимостью четкого решения.
Ее желание вместе поехать в больницу к Хэппи. Ее решение помочь справиться с Мандарином и всей его организацией. Ее попадание в больницу после танкера. Их первый совместно встреченный Новый год.
У него было столько попыток хотя бы удержать эту непредсказуемость, проникающую глубже с каждым моментом, проведенным наедине. Но Тони не сделал этого. Допустил размытие граней, границ коллега/коллега и сломал устоявшуюся систему. А ведь он — старше, мудрее, опытнее, и не смог ничего предпринять. Благодаря Майер все же разбавил свой ублюдский образ эгоиста дерзкими фантазиями о том, каким прекрасным принцем может быть.
Старк вдруг улыбнулся, запрокинув голову. Получился хмурый рисунок скорби. Ему вдруг начало казаться, что он задыхается в сетях кошмарной путаницы своей жизни. Судьба как будто бы решила перевернуть этот мир вверх дном и вытряхнуть на него град непреодолимых проблем и вопросов, на которые мужчине трудно будет ответить искренне, ведь это будет слишком неправильная искренность, ярко отличающаяся от той, к которой привыкли нормальные люди.
Тони хочет защитить Селесту, девушку, подарившую ему спустя вереницу беспорядочно прожитых лет надежду на то, что и в его буднях есть место на хрупкие и чистые чувства; но как это может быть возможным, если он сам ощущал себя беспомощным? Несовершенным и запертым в клетке с монстрами своего прошлого, где потерял всех, кто был дорог. Эта профессионально спрятанная уязвимость выедала душу, и Старк искал утешения, незаслуженного, в мягком тепле Майер, дарившей его неосознанно ему.
— Полковник Роудс прислал адрес, мистер Старк, — механический голос помощника разрезал вязкую тишину мастерской.
Нечто неопределённое обернулось вокруг него бесформенными сетями тревоги. Вот он, тот момент, когда в очередной раз Вселенная поставила перед выбором. Ринуться в бой, сметая все на своём пути, превращая в пыль каждого, кто посмеет мешать, или остановиться? Нажать педаль тормоза и, подавив в себе гулкий рев всего естества, прекратить эти попытки выстроить их сломленными скелетами душ подобие отношений. Они с Селестой две «изувеченных» нравственно куклы, живущих в вечном эпицентре взрыва своих жизней. И хватит ли у них терпения и решимости сложить что-нибудь счастливое, спаянное и неукротимое?
— У вас есть план действий, сэр?
Старк нервно усмехнулся, поднимаясь со стула. Смех, лишённый смеха. Мужчина устремил взгляд в сторону одного из рабочих столов, где защитное стекло пестрело трещинами и сколами, было почти раскрошено взрывом отчаяния и гнева не так давно. Тони разрешил себе выплеснуть эмоции в этом крошечном законсервированном мирке, своей родной мастерской, где теперь стоял, упершись ладонями в столешницу.
Ему следовало что-то делать, потому что бездействие, под гнетом вырезающих мгновения секунд, убивало короткими и глубокими штрихами упущенных возможностей.
— Есть, ДЖАРВИС, — прозвучало горько-упрямое. — Действую.
***
Селесте казалось, что она дышала наоборот. Как-то неправильно. Будто тяжелый вздох рассыпался здесь, в серой комнатке нового отеля, а вдох наполнял легкие там, воздухом рядом с Ним. Мучительный выдох… Тонкие руки, испещренные мелкой сеточкой вен, потянулись к лежащему рядом подарку Тони. Девушка поддела ногтями красную ленту, накрутила свисающий кончик на палец, раздумывая над тем, стоит ли открывать сейчас, и по итогу нетерпеливо дернула ее. Еще недавно обвивающая коробочку полоска ткани теперь пестрела на постели около ведьмы и своей формой напоминала скорее извивающуюся змею, чем предмет украшения. Майер успела захватить именно это перед своим уходом, поспешно втолкнув в дорожную сумку и как можно быстрее покинув Башню. Она совершенно не знала, что он мог подарить ей, уместив в такое маленькое пространство. На футляр для какой-нибудь драгоценности определенно не походило — форма была максимально нестандартной.
Упаковка сорвалась с хрустящим звуком бумаги и упала на пол. Глаза цвета лазури блеснули удивлением, обнаруживая что-то похожее на кашированную коробку с торчащим маленьким язычком, манившим скорее потянуть за него и поднять крышку. Селеста прикрыла веки, как перед совершением прыжка в воду, и наконец-то разрешила себе увидеть то, что еще этим утром мужчина вручал ей, трепетно касаясь щеки поцелуем.
Первая вещь, на которую девушка наткнулась, была записка фломастером. Резкий, с прямыми углами и размашистый — почерк Старка на мелованной белоснежной бумаге.
«Хэй, приветик, Майер!
Это у тебя сегодня День рождения?
Надеюсь, ты не будешь сердиться на меня за этот подарок. Я старался воплотить твою мечту, которую ты однажды обронила в моем присутствии. Пообещай, что когда-нибудь пригласишь в гости.
Твой гениальный механик».
Ведьма сжала тонкий плотный лист, край которого бумажным лезвием врезался под ноготь.
Следом за посланием яркой вспышкой появилась фотография, потом еще одна, и еще…
— Не может быть, чтобы он это запомнил, — сжавшееся сердце клокотало где-то под ребрами, выбивая из груди рваный стон отчаяния.
Это было фото дома ее мечты: небольшой, с экстерьером тосканской архитектуры, с собственным участком пляжа и открытой площадкой с креслами для отдыха, барбекю. Из-за красной черепичной крыши белые стены казались ярче обычного. Окна во всю стену блестели в солнечном свете и отражали вид океана. Чуть дальше виднелся покатый ландшафт, который спускался к утесам, где волны ритмично бились о скалы. Дух захватывало от одного лишь просмотра напечатанных картинок, а чего тогда стоило ожидать от личного посещения?
Именно в таком месте Майер мечтала жить, когда жизнь наконец-то приобретет оттенок равновесия и спокойствия; когда у нее появится время на обычное копошение в саду с цветами и привычную многим уборку.
Подрагивающая кисть выпустила один из снимков, и он, перевернувшись оборотом, упал на бежевый ковер.
Адрес.
Пробежалась бегло по номеру дому, улицы и остановилась на последних данных, бесповоротно убеждаясь, что Старк — чертов безумец.
Корал Гейблс. Майами. Южная Флорида.
Селеста знала этот охраняемый поселок, и стоимость, примерная, этого коттеджа даже не могла сложиться в ее голове в какую-то определенную сумму. Тут не сколько само строение могло оцениваться в десятки миллионов, как земля участка на первой береговой линии, на которой он располагался. Тони сделал просто бессовестно дорогой подарок ей, словно она для него что-то значила.
Или же мужчина просто заскучал по своему уничтоженному особняку в Малибу и решил организовать таким образом себе место отдыха от геройской суеты недалеко от Нью-Йорка? Нет, вряд ли изобретатель успел соорудить себе мастерскую под этим уютным домом… Впрочем, пока лично не убедится — точно не узнает. От Тони можно было ожидать что угодно. Если он додумался приобрести такую недвижимость, то об остальном лучше и не размышлять.
Она знала себя хорошо, чтобы предположить, какого размера взбучку устроила, если открыла бы этот подарок в его присутствии. Майер просто отказалась бы от него, ведь и сейчас даже не готова принять. Это слишком дорого. Слишком неожиданно. Слишком незаслуженно. Все-таки они так и не решили, кем приходятся друг другу. Что у них? Передружба-недоотношения? Весьма и весьма похоже, но в их возрасте использовать это определение взаимоотношений уже казалось как минимум странно, а как максимум… Как максимум этот термин все равно ни черта не решал, лишь ещё сильнее запутывая в том, каким образом им теперь вести себя.
Селеста понимала, что довольно часто с Тони показывала себя не такой, какой хотелось бы быть на самом деле. Девушка пряталась за тоскливо-мрачной тенью своей копии — самостоятельной и независимой огненной ведьмой, для которой открытое проявления всех этих человеческих чувств было чуждо. Она боялась разговаривать с ним откровенно на тему творящегося между ними хаоса, ведь осознавала — все сказанные слова способны раскрошить старание выточить спокойствие из шторма, раздирающего сердце в клочья.
Майер научилась за все проведённые с ним месяцы в одной команде глотать безразличие вместе с кислородом и выглядеть невозмутимо в любой ситуации, когда сам Старк был готов взорваться от переполняющих его эмоций. Селеста догадывалась: все дело в её спрятанной глубоко девочке, отрешенной и обездвиженной страхом быть отвергнутой и высмеянной. Непонятной… Но лишь стоило мужчине проявить заботу, нежно прижать к себе, приказав перестать вырываться, она была готова сдаться и сбросить все свои доспехи, чтобы только упасть с закрытыми в доверии глазами в его бездну. Тони только догадывался, что Майер запуталась в узлах своих изъянов, которыми, как ей думалось, она усеяна сплошь. Ведьма за эти годы привыкла искать истоки проблем в череде своих действий и суждений. Привыкла быть нужной лишь в моменты, когда людям что-то от неё требовалось.
Старк же ничего от неё не просил, что могло бы не понравиться ей. Если только наконец-то прекратить показывать ему зубки и коготки. Мужчина умело находил к ней подход, ловко и с непростительной наглостью крал те потаенные в глубине души и растерянные в годах кусочки ласки. Селеста упивалась этими ощущениями, которые Тони дарил, показывая, как он сходит с ума от нее. Девушка обещала себе, что вот ещё чуть-чуть. Ещё немного. Очередной последний раз. И она сможет все прекратить, сказав ему о том, что им не стоит переходить порог друзей. Но… Черт! Все повторялось с определённой периодичностью: он появлялся, смотрел пронзительно своими темно-карими глазами, и Майер терялась на месте, уже готовясь поднимать белый флаг.
Селеста не выдержала потока своих размышлений и резко тряхнула сырыми после душа волосами, пряча ключи и листок с адресом во внутренний карман своей куртки, сохнущей после снега на спинке стула. Ведьма понимала, что сейчас не время думать об этом, когда на горизонте маячило что-то более глобальное. Надо пустить все мысли и силы в русло расследования, на время отстранившись от остального. У неё ещё появится возможность все решить, а пока стоит затолкнуть эти все чувства в тёмный ящик, уповая на то, что Тони послушает ее и не станет ввязываться в её проблему. Иначе на одного человека, за которого она будет готова отдать свою жизнь и лишить её остальных, список пополнится.