11. (1/2)

Селеста еще раз придирчиво оглядела себя в зеркале и осталась весьма довольна результатом. Что ж, французы постарались на славу. В этом вечернем платье цвета ночного неба и в элегантных ботильонах на устойчивой шпильке, она сама себе напоминала одну из тех светских львиц, так часто крутящихся около Старка. Ее прическа, платье, макияж — все исполнено просто идеально. Скрывать она и не собиралась, что работа над своим образом была проделана специально. Разве что упаковываться в это все великолепие со своими треснутыми ребрами оказалось не так просто.

Ведьма провела руками вдоль всей своей фигуры и вновь восхитилась нарядом. Сильно зауженное сверху, платье имело довольно пышную юбку, которая мягкими складками драпировалась вокруг ее фигуры и волнами ниспадала на пол. Спереди был довольно глубокий и узкий вырез, сплошь украшенный мерцающей вышивкой из черного стекляруса в виде цветов и листьев пиона. Такой же вышивкой был украшен низ длинных, узких рукавов, а также прорези карманов. В ее оригинальную, сложную прическу из ажурных кос были вплетены золотые нити, которые благородно мерцали при каждом повороте головы. Макияж же был довольно интенсивным, но не вульгарным, и еще больше раскрывал ее природную красоту.

Майер аккуратно провела рукой по волосам и взяла в руки любимые духи. Этот флакон был выполнен из черного матового, непрозрачного стекла и не имел никаких опознавательных знаков. Вот уже на протяжении многих лет она не изменяла этому аромату. Девушка сняла крышку, нанесла парфюм и, подмигнув своему отражению в зеркале, направилась из спальни.

Ее кисть слегка потряхивало. Силы все еще были нестабильны, отзывались дрожью в руках и среди ночи напоминали о себе внезапными вспышками энергии где-то в районе груди. Это не больно, но довольно неприятно, чтобы проснуться. Селеста списывала все на сыворотку и ее остатки в крови, хотя и знала, что после проведенных Тони исследований, препарата не осталось. Ни капли. Только думать о других возможных причинах ее рецидива желания не появлялось не хотелось, как и вспоминать те дни, в которых впервые зародился источник этих сбоев.

Но что-то мерзкое, оплетающее собой опять сознание, уже поднималось из глубин. Оно напоминало ей о ее же прошлом, которое неотвратимо являлось частью жизни. Напоминало, что его забыть и от него избавиться просто невозможно. Нельзя. Наташа сотню тысяч раз твердила ей: «В прошлом — это ведь тоже мы, просто другие. Не будь у тебя всего, что случалось тогда, ты не сидела бы сейчас рядом со мной». И ведь это правда. Прошлое никогда не сможет стать чем-то, что было на заре. Оно как омут. Пучина. Болото, в которое так тянет. И спустя столько лет продолжает тянуть, как бы ведьме не хотелось выбраться оттуда.

Прозвенел оглушительный хохот народа. Селеста дернула головой, отвлекаясь от собственных тоскливых мыслей и возвращаясь обратно. В свой настоящий мир. Нынешний. Осознание этого доставило ей невыносимое облегчение и удовольствие, напомнило, что сейчас все относительно хорошо. Сейчас спокойно.

Когда она вошла в огромную гостиную, почти все гости и Мстители уже были там. Старк уже был там. Он стоял, отвернувшись от входа и облокотившись на барную стойку одним локтем, и задумчиво разглядывал переливающееся разноцветными огнями рождественское дерево. Стоявший совсем рядом Роуди о чем-то увлеченно рассказывал ему и не замечал, что его почти не слушали. По выражению его красивого мужественного лица и мечтательных глаз было видно, что мыслями Тони был где-то далеко. Девушка удивилась, что хозяин вечеринки пришел раньше многих гостей, и продолжила разглядывать с порога стройную мужскую фигуру. Старк был невероятно элегантен в классическом костюме благородного темно-синего цвета, который был дополнен нежно-голубой рубашкой и замшевыми остроносыми туфлями оттенка кофе с молоком.

Селеста замерла у входа и просто любовалась им, но делать это ей пришлось совсем недолго: мужчина быстро почувствовал ее присутствие в комнате и повернул голову в ее сторону. Он машинально чуть развернулся корпусом по направлению к ней, но в следующее мгновение так и замер возле бара, даже не пытаясь скрыть своего волнения. Ее красота и женственность буквально ошеломили его, ноги мгновенно стали ватными, а в горле предательски пересохло. Он смотрел на нее полными восхищения глазами, не в силах сдвинуться с места или что-либо сказать.

— Не знаю, что тебя сподвигло все же прийти, — выплывшая из толпы Наташа шустро подхватила Майер под локоток и повела к дивану, где расположились их многие знакомые и друзья, — но я безумно рада. Выглядишь бесподобно!

Ведьма смутилась едва заметно, только чувствуя, как от всеобщего внимания краснеют щеки. Нат беззастенчиво осматривала платье подруги и несколько раз настаивала, чтобы она покрутилась, показывая по всей красе шикарный подол юбки. Селеста тихо посмеивалась и с радостью выполняла почти детские прихоти молодой женщины.

Романофф выглядела не хуже ее самой. Ярко-красное шелковое платье держалось на тонких бретелях и позволяло всем видеть очаровательную линию ключиц и шеи, а головокружительный вырез на левом бедре демонстрировал стройную ножку Черной Вдовы. Брюс уже пару раз обращал внимание на эту особенность и вечно смущенно отводил глаза, нервно поправляя очки на переносице. Рыжеволосая же все видела и старалась почаще показывать бедро, закидывая ногу на ногу. Майер неустанно шутила, что она так доведет их ученого до зеленого каления. Локальная шутка каждый раз воспринималась как новая, и девушки громко смеялись, отмахиваясь после от просьб объяснить причину веселья.

Сама же ведьма, несмотря на заметно поднявшееся настроение, ощущала на себе взгляд с другого конца комнаты и вечно косилась туда. В душе грело чувство, что, кажется, она смогла произвести нужное впечатление. В какой-то момент, не сумев с собой совладать, Старк пересек зал. Он приветствовал народ, сквозь который ему приходилось проходить, и целенаправленно двигался к их компании. Роудс увлекся беседой с какой-то симпатичной девушкой и поздно заметил, что его друг пропал. Майер же попыталась скрыть ликующую улыбку за фужером с шампанским.

— Кто-то решил почтить нас своим вниманием, — беззлобно протянул Роджерс.

— Да слушал жалобы Роуди по поводу их партнера, — отмахнулся Тони, приземляясь рядом с ним на софу.

— Новый поставщик — редкостный козел, — вклинился внезапно появившийся Джеймс. — Добрый вечер, дамы и господа, — он театрально поклонился и схватил с подноса проходящего мимо официанта новую порцию алкоголя.

— Не налегал бы ты, дружище, — бросила Селеста. — В прошлый раз тебя тащил Клинт. В этот раз — сам поползешь.

Бартон согласно закивал, закидывая в рот пару штук чипсов. Он хорошо помнил тот вечер, когда полковник перепил от радости, повод которой так и не рассказал. Соколиный глаз донес до ближайшего дивана его опьяневшее тело и оставил там с предварительно налитым стаканом воды. Тогда с этой картины смеялись все, кроме него самого, потому что стойкий запах спирта и ужасный перегар Роудса, пытающегося еще взбрыкнуть и самостоятельно идти, не забывался долгое время.

— Не занудствуй, Лэс, — ответил мужчина ей, делая пару глотков шампанского. — Новый год же!

Майер хохотнула вместе с остальными и снова поймала на себе взгляд Тони. Ему невообразимо сильно хотелось что-то сказать, но словно их окружение этому препятствовало. Обычно посторонние люди не были для него и его речей причиной сдерживаться, но только не в этот раз. Его распирало от желания поговорить с ней, поэтому он залпом осушил свой бокал с виски, дабы удержать себя от поспешных решений.

— А где Пеппер? — поинтересовался вдруг Беннер, бегло осмотрев помещение, в котором стало еще больше людей.

Старк помрачнел и сдвинул брови от такого, на первый взгляд, безобидного вопроса. Ему не хотелось обсуждать эту тему, поэтому он почесал бороду, как обычно это делал в моменты волнения, и поднял на них глаза. В упор на него смотрела лишь Майер, явно догадывающаяся о том, почему его настроение так резко подпортилось.

— Мисс Поттс уделяет время работе, — коротко ответил Тони и откинулся расслабленно на спинку дивана.

— Ну, как обычно, — понимающе улыбнулся Брюс, не замечая, что остальные заметили изменения в их Железном человеке.

— А будет что-нибудь повеселее играть у вас? — голос Тора раздался так неожиданно, что сидящая рядом Майер вздрогнула. — У нас в Асгарде, когда такие пиры и гулянья, то музыка со всех сторон льется.

— И правда, — согласилась Наташа, — как-то кисло. Старк, командуй там, чтобы включили подвижное что-то.

Просьбу мужчина расслышал не сразу. Роуди толкнул его в плечо и махнул головой в сторону сегодняшнего диджея.

***

Ноги Селесты, примерно через часа полтора, в новых ботильонах стали чувствовать себя некомфортно. Стопы натерло настолько сильно, что пришлось уйти с танцпола, оставляя Нат танцевать в компании таких же выпивших девушек. Оправдывая себя желанием поправить макияж, она ускользнула из главной комнаты и очутилась в тишине Башни. Здесь музыка не оглушала так сильно, поэтому женские уши смогли отдохнуть, поглощая лишь легкие отголоски шума.

Прихрамывая, Майер направлялась в сторону ванной комнаты, очень надеясь на то, что там будет аптечка с пластырями. Но на половине пути она передумала. Было слишком больно, чтобы следовать дальше, и ведьма нагнулась, расстегивая замки на обуви. Уж лучше запачкать ноги, чем совсем лишиться их на несколько дней: мозоли никогда у нее быстро не заживали.

Не успели коснуться пятки пола, как чьи-то крепкие руки аккуратно подхватили ее. От неожиданности она взвизгнула, инстинктивно вцепившись в пиджак своего похитителя. Сжавшееся от испуга сердце вдруг забилось загнанной в клетку птицей, стоило девушке поднять глаза.

— Что ты творишь? — возмущенно прошипела Селеста, вглядываясь в черты напротив.

— Нечего ходить по грязи, — ответил Старк и чуть опустил руки, чтобы не задеть ребра, пальцами сжимая ткань платья на талии. — Отнесу тебя в комнату, переобуешься.

— Я и сама дошла бы, — фыркнула ведьма и предприняла выбраться из этого плена.

— Если бы не твои травмы, милая, — спокойно ответил Тони, — то я встряхнул бы тебя хорошенько. Хватит, сегодня достаточно показывать свой характер. Я убедился, что ты самодостаточная и независимая.

Майер удивленно приоткрыла рот и лишь крепче обхватила мужскую шею, когда он ступил на лестницу.

— О чем ты вообще? — покачала она головой.

Старк улыбнулся уголками губ и промолчал, продолжая уверенно подниматься на этаж с ее спальней. Девушка была довольно легкой, чтобы не спеша идти с ней на руках. За последние дни ведьма довольно заметно похудела, и этот факт мало радовал как и его, так и Наташу. Они оба были теми людьми, которые больше всех прикипели к ней и поэтому переживали. Связь между ними и Селестой установилась совершенно случайно, и абсолютно неважно, что Нат знала девушку намного дольше. Здесь большую роль играла не длительность дружбы, а ее уровень, качество.

За то время, что он общался с Майер, мужчина успел обнаружить некую схожесть между ними; а в тот период, когда она поддерживала его после битвы за Нью-Йорк, убедился в ее искреннем желании принимать участие в его жизни. Что касается помощи в борьбе с Мандарином, оказавшимся Киллианом, то она вообще бесценна. Согласиться идти в неизвестность и рисковать собой ради него — заслуживало уважения как минимум. Ему хотелось чем-то отплатить ей, отблагодарить, но это не представлялось возможным. Подарков Селеста не примет от него, и поэтому… Он совсем потерян. Ведьму было слишком тяжело понять.

— Прибыли, — оповестила девушка, намекая ему, что двери нужной комнаты рядом.

Тони осторожно опустил ее, придерживая за талию, и сделал шаг назад. Старк осмотрел вновь внешний вид Майер и мысленно похвалил себя за удачный выбор платья. Оно прекрасно шло ей, подчеркивая фигуру, и замечательно оттеняло волосы. Как-то по секрету она ему призналась, что начала краситься в этот цвет с четырнадцати лет, когда силы стали все чаще проявлять себя. Тогда ведьма осознала полностью, что не такая, как все, и решила обозначить свою исключительность еще и таким способом. Что ж, это был неплохой ход.

— Что значила фраза про твои… убеждения? — девушка спросила то, что интересовало ее все время, пока они шли сюда.

Она догадывалась, что ее утренний перформанс оказался понят правильно, а не так, как хотелось ей. Это не тот мужчина, которого было легко обвести вокруг пальца.

— То она и значила, — усмехнулся Тони. — Я весь день провел в размышлениях, почему ты мне сказала именно те слова. И только вечером понял, что твой страх показать кому-то слабость, привел тебя к этому.

— К этому? — непонимающе вздернула бровь Селеста, теряя нить смысла в его речи.

— К тому, что ты стала отрицать все свои чувства, — Старк прислонился к двери плечом, спрятав руки в карманах. — Ни черта тебе не все равно на то, что я поцеловал тебя, а потом внезапно уехал. И переубедить ты меня не сможешь.

Майер шумно выдохнула, по привычке запуская пятерню в волосы. Пара локонов выпала. Мысленно она уже сто раз послала мужчину и сказала ему больше не лезть к ней со своими рассуждениями, но в реальности… Смотря в эти глаза, полные откровенного и ничем неприкрытого веселья, ее обуревало желание заткнуть его, чтобы ни одной правды не было им сказано в этот вечер.

Захлестнувшие чувства заставили забыть ее и о мозолях, и о прохладном полу под ногами. От безысходности своего положения, когда ее прижали к стенке и ткнули в лицо истиной, хотелось завыть и спрятаться в комнате. Полное понимание того, что Тони знает о ее переживаниях касательно произошедшего между ними, просто убивало изнутри. Будь он в неведении, ей было бы проще. В планы на сегодня не входили столь серьезные обсуждения их дилеммы.

— Забудь об этом, — наконец произнесла она и сжала пальцами дверную ручку. — И дай мне войти.

Старк вдруг вытянулся в струну и, осмотревшись, открыл дверь, чтобы в следующую секунду втолкнуть внутрь комнаты девушку. Это оказалось настолько неожиданным, что ведьма едва удержалась на ногах, споткнувшись о край пушистого ковра. Конечно, мужчина поймал бы ее, ведь внимательно следил за ней, но он и сам понял, что слегка переборщил. И причины на то были.

— Ты либо и правда не видишь, либо вновь играешь в свои игры, — зашипел разъяренно Тони, нависая над ошеломленной Майер. — Я думал, что ты не из тех девиц, которым надо все разжевывать. Как последний сопляк веду себя, исподтишка за тобой наблюдая, а ты хвостом вертишь.

Селеста на какое-то мгновение опешила и схватилась за край письменного стола, надеясь удержать себя на ногах и в эмоциональном равновесии. Ей казалось, что его учащенное биение сердца и эта буря в глаза, — мираж, иллюзия, которую она хотела бы видеть и слышать. Её фантазия слишком хорошо работала последние дни, снабжая мозг миллионами картин, поэтому сейчас все это поведение мужчины было нереалистичным для неё. Ну не мог он настолько хорошо играть, Старк — не актёр. Этот человек привык говорить все прямо, не виляя и пытаясь завуалировать фразы, так что этот порыв вряд ли мог быть ложью.

Девушка тяжело опустилась на стул, не находя в себе силы смотреть в его глаза. Голова разрывалась от противоречивости собственных мыслей, гудела громче идущего паровоза и раскалывалась. Майер сжала переносицу и все же подняла лицо, когда ей заправили волосы за ухо. Тони глядел на нее понимающе с грустной улыбкой. Кажется, но он и сам был потерян из-за всего произошедшего.

— Ты мне хочешь сказать, что… — на середине фразы она замялась, подбирая слова.

— Что тебя ужасно много в моей голове, — за неё закончил мужчина. — Последние события заставили… взглянуть под другим углом на наши с тобой взаимоотношения.

Селеста задержала дыхание, усмиряя биение сердца, и решительно поднялась на ноги. Почему-то родилась мысль, что ботильоны остались внизу, и что Наташа слишком долго ждёт её, наверняка уже собираясь на поиски. Вереница всего произошедшего закрутилась, зашумела, и в глазах на одно мгновение вспыхнула молния. Ребра сжало в тиски, выкачивая весь воздух.

— Эй, ты чего? — Старк сразу заметил её состояние и подхватил.

Майер же не особо поняла, зачем её держат, ведь все хорошо: она у себя в комнате, рядом Тони, они о чем-то говорят. Но о чем? Она прикрыла глаза в попытке сосредоточиться, как в груди опять что-то резануло кинжалом. Девушка тихо ойкнула и, вцепившись в мужской локоть, медленно стала оседать на пол. Попытка произнести хоть слово заканчивалась невразумительным хриплым стоном и ещё более сильной хваткой пальцев на пиджаке.