Часть 21 (1/2)
Казутора утром проснулся впервые не сжимая зубы, и папа с отцом впервые не сидели у его кровати, отчего Казутора не знал, но что-то, казалось, изменилось.
Таблетки штучно, выложенные в стройную линию, по порядку применения, лежали на тумбочке, рядом стакан искрил пузырьками, полупустая бутылочка с зелёным отсветом и золотом букв ютилась рядом. Но отцов в спальне не было, и от этого впервые за два года хотелось мягко улыбнуться. Не резало больше у глаз сухим, не играло на нервах-натянутых струнах издёвкой и раздражением. Ему позволили встретить это утро одному, и Казутора впервые дышал полной грудью.
Свободен.
Он теперь свободен. Казутора жадно вдыхает запах, руками прижимается к самому носу, смеётся тихо, и кожу от пота солоноватую, на запястьях, языком обводит. Запах, запах наконец-то полный.
Их с Шиничиро вчера уж только мягко развели, руками не давя, распутали сплетённые пальцы, тихо попросили: «нам всем нужно отдохнуть», и они с Шиничиро, переглянувшись, кивнули. Было в этой просьбе новое что-то, чего не было раньше, будто бы и не с детьми говорят. Шиничиро на ухо ему прошептал перед самым уходом: «я позвоню» и поцеловал в скулу, мягким жестом, влажными губами, а Казутора в тот же миг пал. Пал как Бастилия, как суждено было, потому что ноги в тот момент ослабели, и если бы папа под локоток не подхватил, рухнул бы Казутора к Шиничиро в ноги, носом проезжая по кромке футболки, задирая ту, давя желание белую кожу живота прикусить.
Отцы бы такого зрелища, наверное, не перенесли.
Это, пока что, было слишком.
Казутора понимал, нельзя все сразу, нельзя очертя голову, потому что у папы с отцом и без того работа сложная и нервы ни к черту, и он, иногда, опора их единственная, нельзя с ними так, он ведь их любит.
Они ведь его любят.
Экран смартфона мигал сообщениями, как раньше, как до всего этого было, как ждал Казутора каждое утро, с надеждой глаза закрывал и жал на кнопку включения, глаза открывал и увидев знакомую пустоту, лишь горечь чувствовал где-то глубоко. Но теперь, теперь иначе было, Шиничиро писал ему как только проснулся, скинул уже несколько фоток: вид из окна, на воспалённое, красное от зарева небо, свой завтрак, на фотке в углу, видно было пальцы дяди Майки, несколько рисунков драконов, с препиской «эскизы, какой тебе больше нравится?», и наконец сам Шиничиро, селфи немного неловкое, но с улыбкой, и сообщением ниже: «напиши когда проснёшься».
Казутора смартфон к груди прижимает обеими руками и в потолок щурится счастливый до дрожи.
Шини теперь снова с ним.
Смартфон тренькнул новым сообщением:
— Посмотри в окно, -.
Казутора с кровати сорвался, чуть на пол не повалившись, в одеялах запутавшись ногами. Оперся руками на подоконник, сдул со лба мешающиеся чёрные пряди, что по плечам струились мягким атласом. Шиничиро под окном в глаза ему смотрел и улыбался, губами одними прошептал, а может и нет, может через стекло не слышно.
— Открывай, —.