Часть 23 (NC-17) (2/2)

Лань Ванцзи, которого Вэй Усянь в то время ещё невозможно раздражал, предпочёл промолчать. Если так подумать, он действительно уделял учителю рисования слишком много внимания на праздниках, оправдывая себя его фотогеничностью. Может быть, Вэй Ин привлекал его с самого начала, но Лань Ванцзи, будучи абсолютно неискушённым в чувствах, не сумел разобраться?

− Да, это была Вэнь Цин, а с ней её брат и мой близкий друг, Вэнь Цюнлинь, а для меня Вэнь Нин, − не дождавшись ответа, но довольный тем, что опять смутил Лань Ванцзи, продолжил Вэй Усянь. – Собственно, через Вэнь Нина я и знал его старшую сестрицу ещё до того, как Цзян Чэн загремел в больницу. Он у нас преподаёт биологию.

− Они родственники губернатора или просто однофамильцы?

− Родственники, − поморщился Вэй Усянь. – Племянники… двоюродные или троюродные? Я так и не понял. Они в любом случае не в восторге от такого родства.

− Как ты сдружился с Вэнь Цюнлинем? – Лань Ванцзи не так много знал про окружение Вэй Усяня, его друзей и близких, и ему была так же интересна эта его сторона жизни, как и все прочие.

− Я за него заступился, − честно ответил Вэй Усянь. – Он довольно болезненный, очень робкий и выглядит слабым, а ещё он ответственный и всегда любил учиться. Ты же знаешь, как некоторые люди любят дразнить и донимать таких, причём, ладно бы один на один, так нет, толпой лезут. А я терпеть не могу, когда так делают. Вот и впрягся. А Вэнь Нин преисполнился такой благодарностью, что начал ходить за мной по пятам, − засмеялся он. – А потом выяснилось, что мы были знакомы ещё в детстве и ходили в одну секцию по стрельбе из лука, только я, как обычно, забыл, а Цзян Чэну он почему-то уже тогда не нравился. Наверное, Цзян Чэн тогда ревновал меня к Вэнь Нину, потому что до этого я везде ходил только с братом, а тут вдруг нашёл себе приятеля, ха-ха-ха!

− Ты сказал, он выглядит слабым. А на деле?

− А на деле у него есть режим берсерка, − хихикнул Вэй Усянь. – Однажды, когда мы шлялись по улицам, к нам прицепилась какая-то пьяная компания. А мне ведь только повод дай ляпнуть что-нибудь, ну, так я и получил по морде. Вэнь Нин, когда это увидел, так взбесился, что раскидал их всех, как кегли в боулинге – по-моему, он сам от себя не ожидал. То ли на адреналине, то ли кадок с растениями натаскался так, что нарастил себе силу. В общем, я тогда сидел на асфальте с круглыми глазами, даже про разбитую губу позабыл, и тихо охреневал. Эти типы в ужасе ретировались, а Вэнь Нин подходит, брови домиком, чуть не плачет, мол, молодой господин Вэй, с вами всё в порядке? А я сидел-сидел, а потом давай хохотать. От нервов, наверное.

Он рассказывал в таких красках, активно жестикулируя и изображая прежние эмоции на своём подвижном лице, что Лань Ванцзи снова невольно улыбнулся. Вэй Ин поистине был ходячей катастрофой и вечно влипал в какие-то истории, то из-за своей принципиальности, то из-за задиристости, то из-за неуклюжести, то просто обстоятельства складывались так, что нельзя было не влипнуть.

На пути к метро они увидели торговца уличной едой, и Вэй Усянь потянул Лань Ванцзи к нему.

− Два с рыбой, пожалуйста, − Вэй Усянь захлопал себя по карманам, горестно вздохнул − кошелька с наличными деньгами, разумеется, у него с собой не оказалось, − и спросил у торговца, можно ли перевести деньги. Расплатившись, он вручил шашлычки Лань Ванцзи. – Это тебе.

− Зачем? – Лань Ванцзи, конечно, был немного голоден, ведь обычно он обедал в Доме культуры днём, но не сегодня.

− На выпускном ты кормил меня, теперь моя очередь, − усмехнулся Вэй Усянь. – По моей милости ты сегодня лишился обеда, так что возражения не принимаются. Как ты там говоришь? Полноценное питание важно!

Глядя на его поддразнивания, Лань Ванцзи чуть улыбнулся и принял еду с благодарным кивком. Было что-то умиротворяющее в том, как они спокойно шли к метро, Вэй Ин болтал, вспоминая нелепые истории из университета, в некоторых из которых фигурировал Не Хуайсан. Он рассказал, как надоумил того протаскивать алкоголь мимо коменданта в общежитии, и Хуайсан превзошёл в этом своего учителя, ни разу не попавшись, а его самого поймали дважды – при том, что он вообще не жил в общежитии и каждый день катался на учёбу через половину города из дома Цзянов. Слушая его беззаботную болтовню, Лань Ванцзи ощущал непередаваемое спокойствие.

Когда они вышли из метро и направились к школе, Вэй Усянь умолк, заметно нервничая. Лань Ванцзи и сам несколько волновался, не зная, как отреагирует А-Юань, но они, по крайней мере, были уже достаточно близки, а вот Вэй Усянь, хоть и был приветливым учителем, всё же пока оставался для А-Юаня чужим человеком, практически незнакомцем. И смешанное с восхищением уважение ребят к учителю Вэю могло не распространяться на личную жизнь. Но Лань Ванцзи больше не собирался думать за других, памятуя и о своих прошлых сомнениях насчёт того, годится ли он в отцы, и чем заканчивались недомолвки с Вэй Ином. Потому он решительно взял Вэй Усяня за руку и ободряюще сжал пальцы. Вэй Усянь робко улыбнулся ему в ответ, и вместе они прошли через школьные ворота.

Уже через пару минут после колокола в школьный двор начали высыпать школьники младшей и средней ступени. Некоторых – самых маленьких – ожидали родители, большинство уходили сами. Через несколько минут показался и А-Юань в своей видавшей виды, но безукоризненно чистой куртке и белой шапочке. Он был задумчив и пока не замечал ожидавшую его пару. Лань Ванцзи не так часто брал отгулы в будни и поэтому встречал мальчика из школы очень-очень редко, и всегда с предупреждением.

− Заорать или нет? – шёпотом поинтересовался Вэй Усянь, нетерпеливо постукивая ногой от волнения.

− Не нарушай общественный порядок, − так же негромко попросил Лань Ванцзи без капли раздражения. – Ты ведь учитель.

− Ты просто не видел, как я каждый год бегаю по школе от уколов Вэнь Цин, − засмеялся Вэй Усянь.

В паре метров А-Юань, наконец, заметил их и удивлённо замер: не ожидал сегодня увидеть здесь даже Лань Ванцзи, а уж Вэй Усяня и подавно. Чуть растерянно улыбнулся и подошёл к ним.

− Господин Лань, учитель Вэй, − поприветствовал их мальчик. – Я не ждал вас здесь.

− Взял отгул, − сказал Лань Ванцзи. – Отведём тебя в Дом культуры.

А-Юань переводил растерянный взгляд с одного мужчины на другого, пока не остановился на их сцепленных руках. Лань Ванцзи понимал, что должен ему объяснить положение вещей, но подобные речи ему всегда давались с трудом. Он как раз мысленно подбирал слова, как вдруг Вэй Усянь опередил его и заговорил первым.

− А-Юань, мы с твоим… эээ… господином Ланем встречаемся, − выдал он, чуть было не сказав «отцом», от чего сердце Лань Ванцзи по ощущениям совершило кувырок в груди. – Ну, то есть, как пара. Вот.

− А мне казалось, вы начали встречаться уже давно, после Чэнду… − неуверенно произнёс А-Юань, его щёки слегка порозовели.

Лань Ванцзи почувствовал, что тоже начинает краснеть, в который раз радуясь длинным распущенным волосам: воистину, стоило столько лет их не обрезать и возиться с уходом, чтобы хоть иногда удавалось скрыть смятение.

Вэй Усянь закашлялся:

− Ну, в какой-то степени… Но сейчас – вот прямо стопроцентно и железобетонно.

− Значит, господин Лань вам действительно давно нравится не как друг? – глаза мальчика заблестели, а уголки губ задрожали, загибаясь вверх.

− Ага. Я абсолютно бесповоротно и безоговорочно влюблён в господина Ланя, − видя, что А-Юань, кажется, реагирует положительно, Вэй Усянь совершенно перестал смущаться.

− Вэй Ин! – У Лань Ванцзи, кажется, начали краснеть не только уши. Покачав головой, он посмотрел на самого замечательного ребёнка в мире. – Ты не против наших отношений?

− Конечно, нет, с чего бы мне быть против? – изумился А-Юань. – Я сразу говорил, что учитель Вэй хороший человек. И если вы нравитесь друг другу, я рад, что вы вместе.

Облегчение прокатилось по всему существу Лань Ванцзи, и он смог по-настоящему и до конца расслабиться. Всё складывалось замечательно: они с Вэй Ином, наконец, разобрались во всём, их больше не преследовали тени позабытого прошлого, и, главное, А-Юань, его надежда последних лет, поддерживал его. Его будущий сын. И рядом – Вэй Ин. К чему бы ни пришли их отношения в итоге, прямо сейчас всё было идеально.

Лань Ванцзи взял А-Юаня за руку, которую тот с готовностью подал, и они все вместе отправились в Дом культуры. В место, где Лань Ванцзи более пяти лет каждый будний день ждала наискучнейшая работа, но также ждал одинокий мальчик, пожелавший быть его сыном, и молодой мужчина, согревающий его своим солнечным теплом.

Они успели вовремя; на входе Лань Ванцзи захватил ключ от своего кабинета, чтобы всё-таки перебросить фотографии в обменник, раз уж он всё равно был в ДК. А-Юань, сияющий и воодушевлённый, отправился на репетицию, и Вэй Усянь, помахав ему, сказал по дороге к кабинету:

− Невероятно славный парнишка. Я впечатлён, а ведь я уже почти шесть лет работаю с детьми и подростками, а до этого ещё волонтёрил. Даже среди обычных детей такие – редкость, а уж среди детдомовских и подавно. Ты и впрямь хорошо его воспитал, Лань Чжань.

− Я знаю А-Юаня с семи лет, но он уже тогда был таким, − заметил Лань Ванцзи, вспоминая худенького ребёнка с огромными глазами и робкой улыбкой. Маленький А-Юань на тот момент почти два года занимался в только-только созданном ансамбле – тогда он был младшей группой-спутником другого взрослого коллектива – и ещё не был достаточно уверен в себе, о лидерстве не шло и речи. Но А-Юань уже был старательным, аккуратным, вежливым и очень дружелюбным. Он не смотрел ни на кого волком и не сторонился других, как многие дети из приюта, а изо всех сил старался быть обычным ребёнком – и действительно казался таким.

Никто в ансамбле даже не знал, что у него совсем нет семьи, потому что, когда речь заходила о каникулах, семейных вечерах и выходных, А-Юань, хоть и начинал казаться грустным, просто не говорил об этом. Лань Цзинъи потом как-то сказал, что думал, что А-Юань просто из неблагополучной семьи, где все бедные и всем друг на друга плевать. Собственно, именно из-за Цзинъи Лань Ванцзи и все остальные и узнали, что А-Юань на самом деле не имеет семьи: как-то сын Сичэня начал ругаться на отца, которого не было рядом в первые годы его жизни, а теперь он вдруг пытается подружиться, и что лучше уж у него бы и дальше не было никакого отца, чем такой. А-Юань тогда не выдержал и со слезами воскликнул, что Цзинъи не знает, каково действительно не иметь семьи, и что он бы отдал всё, чтобы у него был отец, тем более, такой добрый и заботливый, как Лань Сичэнь.

Лань Ванцзи и сам не знал, почему его так это зацепило. Возможно, то, что у самого Лань Ванцзи отца фактически не было: даже в детстве тот был не слишком близок с детьми, а после смерти супруги и вовсе отстранился, не сумев справиться с потерей. Лань Ванцзи с шести лет рос без родительской любви при живом отце, дядя всегда был слишком строг и консервативен, и он прекрасно мог понять А-Юаня, которому тоже хотелось обычного семейного тепла и заботы. Чтобы кто-то встречал его из школы, спрашивал, как его дела, учил правильным вещам, помогал с уроками, хвалил за успехи и проводил с ним время.

И Лань Ванцзи решил дать ему хотя бы малое из этого, раз уж он всё равно работает здесь. Он поначалу и не думал об усыновлении, прекрасно понимая, что из такого холодного и замкнутого человека, как он, не может выйти хорошего отца, но А-Юань стал откликаться на его неуклюжую сдержанную заботу. В день, когда группа впервые заняла призовое место на хореографическом конкурсе, мальчик был так счастлив, что впервые обнял Лань Ванцзи, единственного взрослого, кто проявлял к нему персональный интерес не в рамках ансамбля. И именно в тот момент Лань Ванцзи понял, что очень хочет забрать этого ребёнка и подарить ему семью, хоть какую-то, на которую он способен. Хотя тогда это было отчасти рациональное решение, вызванное собственным отсутствием нормальной семьи, и лишь спустя пару лет, после случая с концертом, Лань Ванцзи сумел распознать, что им движет не жалость или компенсация своих желаний, а любовь к А-Юаню, и что он сделает всё, чтобы его усыновить.

− А каким А-Юань был в раннем детстве? – спросил Лань Ванцзи. – Ты не помнишь?

− Лань Чжань, да я ведь со столькими детьми работал уже тогда, где же мне всех запомнить? Это сейчас ко мне ходят несколько лет подряд, а в то время я скакал из одной организации в другую, куда отправят, и нигде надолго не задерживался. Да и у меня просто ужасная память на людей, а дети похожи друг на друга ещё больше, зато, когда вырастают, их не так-то легко узнать, − вздохнул Вэй Усянь, потом, помолчав, добавил: − Я больше запоминаю детали. Вот, один малыш в его приюте очень забавно играл, брал две игрушки и говорил за них что-то вроде: «Ты мне нравишься», «Ты тоже мне нравишься». А ещё цеплялся к ногам тех, кто ему был симпатичен. Может, это и был А-Юань? Хотя к семи годам он, наверное, перестал так делать, ха-ха!

Его звонкий смех разнёсся по коридору четвёртого этажа, пока Лань Ванцзи с лёгкой улыбкой и ещё более лёгким сердцем открывал кабинет. Да, к школе, очевидно, А-Юань стал куда серьёзнее, что и позволило ему попасть в ансамбль.

Кабинет редакционно-издательского отдела привычно пустовал. Если господин Оуян и приходил с утра на планёрку, то ушёл намного раньше, в конце концов, ему тоже приходилось возить сына на репетиции, так как жили они довольно далеко. Хотя, скорее всего, главного редактора опять не было: в кабинете сохранился вчерашний беспорядок, бумаги и канцелярские приборы беспорядочной россыпью укрывали пол вокруг стола, ноутбук лежал на чужом столе. Если бы Оуян был здесь, он бы наверняка написал Лань Ванцзи и спросил, почему в отделе такой бедлам.

Войдя, Вэй Усянь смущённо уставился на пустующий стол пресс-секретаря, на котором они с Лань Ванцзи накануне практически буквально занялись любовью. Лань Ванцзи тоже смутился. Он старался не вспоминать, случилось после этого, зато остальные воспоминания были яркими и против его воли всплывали в памяти: каким податливым и чувствительным был Вэй Ин, как прижимался к нему и изгибался под его ласками, как старательно пытался сдержать стоны, помня, что они не одни в ДК.

− Я думаю, − Вэй Усянь обогнул его, встав лицом к лицу, запустил ладони под пальто и прижался теснее, Лань Ванцзи чувствовал его горячее дыхание на своих губах. – Нам всё же следует проверить твой стол на прочность и пойти до конца.

− …Бесстыдник, − прошептал Лань Ванцзи, целуя его легко и быстро, ведь дверь они не заперли, а стучаться в Доме культуры в голову приходило лишь немногим.

Отстранившись, он поставил чайник, вернул вещи на стол, включил ноутбук и поставил фотографии на загрузку в папку обмена, налил им обоим чаю. Вэй Усянь сразу же сделал глоток обжигающего напитка, словно ему температура не доставляла никаких неудобств, и собирался уже усесться прямо на рабочий стол, как в дверь постучали: трижды, деликатно. Вэй Усянь с тихим вздохом прислонился бёдрами к соседнему столу, а Лань Ванцзи сказал:

− Брат.

В кабинет редакционно-издательского отдела действительно вошёл Лань Сичэнь.

− Ванцзи, − кивнул он брату и повернулся к Вэй Усяню, в его тёмно-нефритовых глазах не было привычного тепла. – Добрый вечер, учитель Вэй. Я как раз гадал, послышался мне или нет ваш смех, и решил зайти.

− Добрый вечер, господин Лань. Извините, если помешал своим шумом вашей работе, − Вэй Усянь с заметным смятением оглянулся на Лань Ванцзи.

− Не помешали. Ванцзи, дядя просил передать, что ждёт тебя у себя, как только ты появишься. Ты здесь, поэтому не заставляй его ждать.

− Он злится? – уточнил Лань Ванцзи, выискивая среди листов распечатанный контент-план на неделю, составленный им заранее, и свой ежедневник. Он давно не боялся гнева дядюшки, но ему стоило быть готовым.

− Немного. Так что поспеши. А я пока перекинусь парой слов с господином Вэем, − Лань Сичэнь снова перевёл взгляд на Вэй Усяня, который моргнул и едва заметно заёрзал: тоже уловил исходившую от Сичэня не то лёгкую враждебность, не то пока ещё мягкую угрозу.

Лань Ванцзи догадался, что брат хочет поговорить о вчерашнем случае; Сичэнь и впрямь терял всё своё миролюбие, когда кто-то огорчал его близких – а ведь Лань Ванцзи вчера рыдал у него на руках из-за Вэй Усяня. Нетрудно было представить, какой непростой разговор ждёт Вэй Ина, и Лань Ванцзи совершенно не хотелось оставлять его в такой момент, но им обоим следовало отвечать за свои действия. Поэтому Лань Ванцзи на секунду ободряюще сжал плечо любимого и повернулся к брату.

− Прежде, чем уйду, хочу, чтобы ты знал: мы во всём разобрались, и у нас всё в порядке, − твёрдо сказал ему Лань Ванцзи. – Я бесконечно благодарен тебе за твою поддержку.

− Да, я понял, что вы разобрались, раз вы оба здесь, − кивнул Лань Сичэнь.

Лань Ванцзи снова кивнул, последний раз взглянул на Вэй Усяня, который с выражением смятения на лице улыбнулся ему уголками ещё припухших губ, и отправился на третий этаж. Лань Цижэнь сидел перед монитором, на столе привычно стояли успокоительные, которые служили, как правило, не столько лекарством, сколько способом психологического давления на собеседников. Лань Ванцзи прекрасно знал, что у дядюшки нет никаких проблем с сердцем, у него было великолепное для его возраста здоровье, за сердце он хватался больше для эффекта, а задыхался скорее от гнева или возмущения, нежели от всамделишной нехватки воздуха.

Увидев племянника, Лань Цижэнь слегка поджал губы:

− Ванцзи.

− Дядя, − кивнул ему Лань Ванцзи, сохраняя невозмутимый вид, и сел поближе, сразу передавая бумаги. – Контент-план на неделю. Прошу прощения за задержку.

− Благодарю, − Лань Цижэнь мельком взглянул на таблицу. – Как твоё самочувствие?

− Намного лучше, спасибо. Мигрень отступила, поэтому я сделал необходимую публикацию. Остальные фотографии сейчас загружаются в твою папку обмена.

− Хм, − Лань Цижэнь поджал губы ещё сильнее. – Ты опять встречал А-Юаня?

− Встречал. И провожу после репетиции, − Лань Ванцзи не стал уточнять, что встречал он его из школы, и не один. – Если позволишь, я отчитаюсь о проделанной за неделю работе.

Лань Цижэнь недовольно кивнул, и Лань Ванцзи спокойно перечислил всё, что успел сделать на прошлой неделе. Делать это один на один, без Су Миншаня с его горделивыми отчётами по обзвону территорий с семи утра, без Сюэ Яна с лисьей улыбкой и вечным завуалированным сарказмом и даже без Ло Цинъян, отдел которой чаще остальных работал сверхурочно, было намного легче. Дядя выслушал его, кивая на каждый пункт со сдержанным удовлетворением.

− Если это всё, − Лань Ванцзи закрыл ежедневник. – То я вернусь к себе и буду ждать окончания репетиции «Плывущих облаков».

− Не всё. Есть ещё кое-что, что я хотел бы обсудить, − Лань Цижэнь погладил свою бородку, выдерживая паузу. Лань Ванцзи расправил плечи, догадываясь о теме и о том, что дальше, скорее всего, ничего приятного не услышит, и готовый до последнего отстаивать свою позицию. – В Доме культуры запрещены сплетни, но, по всей видимости, человеческие пороки не победить никакими правилами, поэтому до меня всё равно дошли слухи. О тебе и этом… учителе Вэе. Это правда?

− Что именно? – Лань Ванцзи не собирался играть в «угадайку» и тянуть время: его ждал Вэй Ин, наверняка напряжённый серьёзным разговором с Лань Сичэнем. – Если ты про то, что мы с Вэй Ином встречаемся, то да, это чистая правда.

Как и ожидалось, Лань Цижэнь немедленно задохнулся от возмущения, побагровел и потянулся к успокоительным. Лань Ванцзи проводил этот жест прохладным взглядом, встал и налил дяде воды. Подобные спектакли имели эффект разве что в детстве и средней школе, но уж точно не на исходе третьего десятка лет, да и в юном возрасте они, скорее, давили на чувство вины, но не влияли на принятие решений: Сичэнь прав, Лань Ванцзи был невероятно упрям с самого детства. Так что, если дядюшка рассчитывал, что, увидев его «приступ», Лань Ванцзи упадёт на колени и клятвенно заверит его, что отныне никогда больше не приблизится к Вэй Усяню с намерениями, выходящими за рамки рабочих отношений, то он жестоко ошибался.

− Ванцзи, ты…

− Я. Могу тебя заверить, на нашей работе это никак не скажется, − если быть точным и вспомнить о вчерашнем вечере, это уже сказалось, но теперь они разобрались, и впредь Лань Ванцзи не собирался допускать подобных ситуаций, когда он будет не в состоянии выполнять свою работу из-за эмоций.

− Помнится, несколько лет назад ты уверял меня, что у тебя не будет отношений, − напомнил Лань Цижэнь.

− Я сказал, что у меня не будет жены, потому что женщины меня не привлекают, − уточнил Лань Ванцзи. – Вэй Ин – не женщина.

− Я не давал тебе позволения на эти отношения! – Лань Цижэнь возмущённо хватал ртом воздух.

− А я у тебя этого позволения и не спрашивал, − Лань Ванцзи посмотрел на дядю так холодно, что тот умолк. – Мне двадцать восемь лет, почти двадцать девять, я дееспособный взрослый человек, способный отвечать за свои действия, мы живём в двадцать первом веке, и, при всём уважении, дядя, мне не требуется чьё-либо позволение или одобрение на то, чтобы любить и вступать с кем-либо в отношения. Ни твоё, ни отцовское, ни всех наших старших родственников и предков в Гусу. А теперь, если позволишь, я пойду и закончу свой официальный отгул так, как мне угодно.

− Иди, − поморщился Лань Цижэнь. – Но, если ты полагаешь, что мы больше не вернёмся к этому разговору…

− Я слишком хорошо тебя знаю, дядя, чтобы предполагать, будто ты отступишься так просто, − не дал ему договорить Лань Ванцзи. В конце концов, дядюшка тоже носил фамилию Лань и был таким же упрямым, как и все члены их семьи. – Мой ответ останется прежним.

− Я был бы глупцом, если бы осмелился надеяться на иное, − буркнул Лань Цижэнь. – Но, помяни моё слово, этот мальчишка втянет тебя в неприятности.

− Значит, мы справимся с ними вместе. Доброго вечера, дядя.

Закрыв за собой дверь, Лань Ванцзи выдохнул и поспешил наверх. Воистину, Вэй Усянь совсем не пришёлся дядюшке по душе, раз Лань Цижэнь поступился собственными принципами и завёл этот разговор прямо не работе, стоило племяннику переступить порог Дома культуры. Хотя выяснить всё можно было и вечером, они ведь все жили в одном доме, на одном этаже. Сколько ещё предстояло подобных бесед? В любом случае, Лань Ванцзи не собирался отступать.

Распахнув дверь в кабинет редакционно-издательского отдела, Лань Ванцзи застыл. Кабинет был пуст и тих, не считая тихого шума кулеров ноутбука, на столе стояли две кружки с недопитым чаем. Ощутив на короткое мгновение панику и злость – что такого Лань Сичэнь успел наговорить Вэй Ину, что тот решил уйти? Запретил ему приближаться к младшему брату? − Лань Ванцзи уже хотел пойти разбираться, но столкнулся на пороге с высокой фигурой.

− Ой! Лань Чжань, ты не ушибся? – всполошился Вэй Усянь, ощупывая его лицо. – Прости, я не дотерпел до твоего возвращения, очень в туалет захотелось.

− Я подумал, мой брат наговорил тебе ужасных вещей и велел убираться из ДК, − признался Лань Ванцзи.

− Лань Чжань, ну, я же пообещал, я больше никогда не убегу вот так, − Вэй Усянь вздохнул, но всё же нежно коснулся губами его щеки. – Что мне сделать, чтобы ты мне поверил?

− Ничего, − помотал головой Лань Ванцзи и потянул его в кабинет. – Это ты прости, мне не следует в тебе сомневаться.

− Ладно, я сам виноват, − усмехнулся Вэй Усянь. – Что тебе сказал дядя? Ругался?

− Насколько это слово вообще применимо к нему, − Лань Ванцзи вернулся за стол: чай почти остыл, надо было заварить свежий. – Ты ему не нравишься. Хотя, пожалуй, он был бы недоволен кем угодно, кроме самой идеальной невесты, которую он выбрал бы лично.

Вэй Усянь поперхнулся прохладным чаем:

− Ты что, совершил каминг-аут перед своим дядей только что?

− Нет, о том, что мне не нравятся женщины, я говорил ему с давних пор, это он почему-то продолжал надеяться, что я встану на путь истинный, − с лёгкой досадой сказал Лань Ванцзи. – Не обращай внимания. Я не собираюсь поступать в соответствии с дядюшкиными иллюзиями.

− Мне немного неловко, что из-за меня тебе приходится ссориться со своей семьёй, − прошептал Вэй Усянь.

− Я ссорился с дядей и до тебя. В том, что он продолжает жить в соответствии с многовековыми традициями нашей семьи и не желает открываться новому, нет твоей вины, − успокоил его Лань Ванцзи. – Что сказал мой брат?

− Пообещал, что выкинет меня из окна, если я ещё раз причиню тебе боль и заставлю плакать, − натянуто хихикнул Вэй Усянь. – Другими словами, конечно. Твой брат, оказывается, может быть весьма пугающим. Но это здорово, что он так тебя любит. На самом деле, я на его месте уже бы набил морду такому типу, как я.

− Хорошо, что Сичэнь слишком воспитан для этого, − Лань Ванцзи не нравилось представлять любимое лицо разбитым и уж точно не хотелось, чтобы Вэй Ину было больно.

− Ага, хорошо, − согласился Вэй Усянь. – Я слишком красивый, чтобы меня били.

Тут он неожиданно дважды чихнул, едва успев спрятать лицо в рукаве, и озадаченно хмыкнул:

− Да что ж такое-то? Ладно у меня на чердаке бардак, но тут-то чисто!

− Ты не заболел? – забеспокоился Лань Ванцзи. – Ты ведь вчера столько времени провёл на холоде без верхней одежды.

− Да не, я никогда не болею с четырёх лет, − отмахнулся Вэй Усянь. – Тем более, от переохлаждения никто не может заболеть, это миф.

− Зато оно ослабляет иммунитет, и намного легче заразиться от другого человека, − Лань Ванцзи протянул руку и коснулся его лба, но толку от этого было мало: у Лань Ванцзи были прохладные руки, и Вэй Усянь в любом состоянии казался ему горячим.

− А я ни с кем после этого близко не общался, кроме тебя, а ты здоров, − стоял на своём Вэй Усянь. – У меня, наверное, аллергия на серьёзные разговоры, уж очень много их было за последний месяц.

Лань Ванцзи покачал головой – опять он говорит глупости, − но настаивать не стал.

В семь часов ребята из ансамбля начали выходить из танцевального зала. Большинство дружелюбно приветствовали Лань Ванцзи и Вэй Усяня. Лань Ванцзи помнил, что в первые года дети побаивались его и здоровались очень-очень робко, а потом не то привыкли, не то А-Юань, начав проявлять лидерские качества, поменял их мнение. Теперь же, когда он стал появляться вместе с Вэй Усянем, они здоровались с ним так же радостно, как и с учителем. Наверное, решили, что, если уж с холодным и неприветливым пресс-секретарём сумел поладить столь тёплый и ребячливый человек, как Вэй Усянь, то им точно нечего опасаться.

А-Юань, как капитан, выходил одним из последних, потому что нередко задерживался, чтобы обсудить что-нибудь с наставницей. В этот раз он вышел вместе с Лань Цзинъи, с которым они дружили. Цзинъи что-то говорил А-Юаню, но, завидев парочку, тотчас замолчал, кивнул им, хлопнул друга по плечу и быстро ретировался, скатившись по лестнице. Уши А-Юаня горели алым, как у Лань Ванцзи в моменты сильного смущения, щёки тоже алели. Вэй Усянь посмотрел на смущённого мальчика и фыркнул:

− Кажется, я догадываюсь, о чём, или, вернее, о ком говорил Лань Цзинъи.

− Простите, − пролепетал А-Юань с невероятно виноватым видом. – Цзинъи видел, что мы пришли втроём, и… и… в общем, он и так подозревал. Я не знал, что ему ответить, и сказал правду…

− Это хорошо, что ты не стал лгать, − успокоил его Лань Ванцзи.

− О? А я думал, ты не хочешь, чтобы о нас сплетничали, − удивился Вэй Усянь.

− Не хочу, но какая теперь разница? Даже дядя в курсе, − пробормотал Лань Ванцзи. – Пусть болтают, что хотят, мне безразлично чужое мнение по этому поводу.

− И то верно. Не переживай, А-Юань, всё равно все бы узнали рано или поздно, − Вэй Усянь потрепал мальчика по макушке. – Идём?

Пока А-Юань забирал из гардероба куртку и одевался, Вэй Усянь снова расчихался. Лицо его стало озабоченным, нос покраснел, и он отошёл в уборную и вернулся с бумажными полотенцами: разумеется, носового платка у него не было.

− Кажется, ты был прав, Лань Чжань, − шёпотом сказал ему Вэй Усянь, держа дистанцию. – Наверное, меня заразили ещё в зале, и, если бы я не замёрз ночью, ничего бы не случилось.

− Как ты себя чувствуешь? – тут же спросил Лань Ванцзи. Если Вэй Ину плохо, его следовало отвезти домой.

− Прекрасно, только чихать всё время охота и горло чешется, − пожаловался Вэй Усянь. – Я уже и забыл, каково это… Не волнуйся, куплю по дороге что-нибудь от кашля и насморка.

− Уверен? Может быть, вызвать такси?

− Ну, ещё чего! – вознегодовал Вэй Усянь. – Мы в кои-то веки куда-то вместе идём. Температуры же нет, просто пойду чуть поодаль, чтобы не заразить А-Юаня. Тебя-то я наверняка уже заразил, учитывая, чем мы с тобой занимались, − уныло добавил он. – Надо купить тебе витамины для профилактики.

− Нет нужды, у меня дома всё есть, − отозвался Лань Ванцзи.

По дороге в Фэнтай Вэй Усянь зашёл в аптеку и вернулся оттуда уже в маске и с пакетом, полным лекарств, тут же кинув Лань Ванцзи пачку масок.

− Вдруг ты теперь тоже заразный? – объяснил он.

Лань Ванцзи кивнул и тоже надел маску на всякий случай. А-Юань забеспокоился:

− Вы что, болеете?

− Я простыл, − сказал Вэй Усянь. – Но мы с Лань Чжанем провели день вместе. Это чтобы тебя не заразить.

Он шёл в паре метров от них, балансируя на поребрике, и, хотя лицо было скрыто маской, его глаза щурились, словно он улыбался до ушей. Лань Ванцзи ужасно хотелось, чтобы он был ближе, чтобы можно было взять его за руку, как они шли из школы А-Юаня все вместе. Вэй Усянь явно хотел того же, потому что то и дело поглядывал на него и, разводя руки для равновесия, тянулся кончиками пальцев к Лань Ванцзи, говоря всем своим видом: «Хочу коснуться тебя».

Ближе к приюту он прекратил дурачиться и просто пошёл, сохраняя дистанцию. Едва А-Юань скрылся за дверью, Вэй Усянь прислонился к стене и чуть согнулся, будто у него кончилась энергия. Лань Ванцзи заволновался и шагнул к нему, но был остановлен вытянутой рукой.

− Не надо, Лань Чжань, я же болею, − с явным усилием проговорил он. – Просто голова закружилась. Сейчас я вызову такси, честно.

− Тебе плохо, − Лань Ванцзи уже не спрашивал и всё равно подошёл к нему, касаясь ладонью лба. Вот теперь Вэй Усянь казался не просто очень тёплым, его лоб горел, как нагретый на полуденном летнем солнце асфальт. – Ты… очень горячий.

− Это ты горячий, − маска на лице Вэй Усяня шевельнулась, наверное, он снова улыбнулся. Потом он протянул руку и коснулся пальцами шеи Лань Ванцзи. Тот вздрогнул: руки Вэй Усяня были совершенно ледяными. – Хм, вообще-то я говорил не про температуру, но так тоже.

− У тебя озноб, − перехватив его похолодевшие кисти одной рукой, второй Лань Ванцзи вытащил телефон и вызвал такси. – Я отвезу тебя домой.

− Не надо, ты так тоже точно заболеешь, просто посади меня в машину, − запротестовал Вэй Усянь.

Чтобы он свалился по дороге от автомобиля до входной двери? Лань Ванцзи, разумеется, не собирался оставлять его в таком состоянии одного. Такси приехало быстро; Лань Ванцзи посадил Вэй Усяня на заднее сиденье, пристегнул и сел с другой стороны, но того то и дело клонило в сон, так что Лань Ванцзи пришлось пересадить его ближе к себе и положить его голову себе на плечо, чтобы обессиленного Вэй Усяня не мотало в стороны.

− Лань Чжань, а ведь когда-то я так же вёз тебя домой, − слабо хихикнул Вэй Усянь. – После выпускного. Ты уснул в машине.

Лань Ванцзи никак не мог этого помнить, но думать о том, что Вэй Ин позаботился о нём тогда, было приятно. Автомобиль ровно двигался на юго-восток, Вэй Усянь вздыхал и жаловался, что ему всё равно неудобно, и что ему хочется лечь на колени Лань Ванцзи. Похоже, из-за температуры он начинал бредить.

− Это небезопасно, − сказал Лань Ванцзи, прижимая к себе его горячую голову.

− Ну почему ты мне отказываешь? – заныл Вэй Усянь. – Разве желания больного не должны выполняться?

− Только разумные.

− По-моему, желание лежать на твоих коленях – одно из самых разумных, что я испытывал в своей жизни, − заявил Вэй Усянь и чихнул в маску.

И хотя Лань Ванцзи волновался за него, он не мог не улыбнуться на эту глупую фразу.

− Когда тебе стало плохо? – Лань Ванцзи не рассчитывал на внятный ответ, но Вэй Усянь ответил:

− Ближе к приюту, а что?

− Почему не сказал сразу?

− Не хотел пугать А-Юаня, − честно отозвался Вэй Усянь. – Он и так беспокоился. Десять минут, подумаешь. Однако, так быстро накрыло… Наверное, это из-за того, что я перенервничал накануне. Я всё порчу, − заявил он трагическим голосом. – Сперва я удрал от тебя без объяснений, потом ходил без куртки по холоду, напился и распсиховался. И вот теперь я болен впервые с тех пор, как вернулся из Японии после катастрофы. А прошло, на секундочку, двадцать четыре года! И Мянь-Мянь придётся просить кого-то из своих девочек заменить меня завтра на занятии. Ох, чёрт, её ведь надо предупредить…

− Я уже предупредил, − заверил его Лань Ванцзи, убирая телефон.

− Уже? Лань Чжань, ты не человек, ты – идеал, − качнул головой Вэй Усянь и горестно вздохнул. – Когда мы приедем?

− Приехали.

Лань Ванцзи помог ему выбраться из автомобиля. Вэй Усянь почти повис на нём и кое-как нашарил ключи, но тут же выронил их и выругался. Прислонив его к двери, Лань Ванцзи отпёр замок и довёл до мансарды: взял бы на руки, но на лестнице, ведущей под крышу, было слишком тесно. Он усадил Вэй Усяня на кровать и аккуратно снял с него всю одежду, кроме белья.

− О-о-о, − протянул Вэй Усянь с довольной улыбкой. – Вот так, сразу?

− Не говори глупостей, − сказал Лань Ванцзи и уложил его под одеяло.

− Эй! А ты? – возмутился Вэй Усянь.

− А я заварю тебе жаропонижающее.

Лань Ванцзи включил чайник и достал из аптечного пакета лекарства. Вэй Усянь купил также и сироп от кашля, и спрей от насморка, и даже градусник: раз он не болел прежде, ничего их этого в его жилище не имелось. Сунув градусник тому под мышку, Лань Ванцзи поискал на «кухне» чай, обнаружил половинку лимона в холодильнике, который занимали только йогурты, колбасная нарезка и острые соусы, и серьёзно озадачился: чем кормить больного человека при условии, что на его кухне нет даже плиты? Лучшим решением было бы обратиться к его брату, но Цзян Ваньинь ещё днём сказал, что у него свидание, и наверняка ещё не вернулся: часовая стрелка подбиралась лишь к девяти.

− У тебя есть ключи от квартиры брата? – нерешительно уточнил Лань Ванцзи. – На твоей кухне нельзя ничего приготовить.

− Не ходи к нему, − попросил Вэй Усянь. – Даже если он не вернулся… В общем, из-за того, что у него не своя печень и он на препаратах, у него понижен иммунитет. И я не хочу есть, утром поем.

Лань Ванцзи забрал у него градусник: почти тридцать девять, значит, можно сбивать. Он заварил жаропонижающий порошок и, чуть остудив, заставил капризно воротившего нос Вэй Усяня выпить всю кружку. Себе Лань Ванцзи заварил чай с лимоном в качестве профилактики и написал брату с просьбой покормить кроликов, как минимум, этим вечером.

«Ты не дома?»

«Вэй Ин простудился. Я останусь с ним.»</p>«У него, кажется, есть брат?»

«У его брата проблемы с иммунитетом. Ему нежелательно находиться близко к нездоровому человеку.»</p>«Ты и сам можешь заразиться»

«Для меня это не станет смертельным. Так ты позаботишься о кроликах?»</p>«Разумеется. Пожалуйста, будь осторожен»

«Спасибо.»</p>

Отложив телефон, Лань Ванцзи чуть приоткрыл окно, чтобы проветрить помещение, нашёл глубокую тарелку и чистое полотенце, набрал чуть тёплой воды и поставил на табурет возле кровати. Потянул одеяло, которое Вэй Усянь и так пытался сбросить, потому что после горячего лекарства ему было жарко.

− Что ты делаешь? – прошептал Вэй Усянь, когда Лань Ванцзи коснулся его лба влажным полотенцем.

− Это поможет отвести лишнее тепло, − сказал Лань Ванцзи, проводя тканью по его лицу.

− Тогда хорошо. Приятно.

Лань Ванцзи обтёр его целиком и укрыл одеялом, на что Вэй Усянь заворчал, потому что ему всё ещё было слишком жарко.

− Я могу оставить тебя на час? – осведомился Лань Ванцзи. – Пообещай, что не будешь вставать. И сбрасывать одеяло.

− Обещаю, − пробормотал Вэй Усянь. – Вообще-то, ты можешь уже ехать домой. Со мной всё будет в порядке, утром встану здоровый и пойду на работу.

Лань Ванцзи оставил его очередной вздор без ответа, написал на листе бумаги «Вэй Ин простудился и сейчас отдыхает. Пожалуйста, не шумите.» и оставил на мансардной двери на случай, если в его отсутствие вернётся Цзян Ваньинь и вздумает начать стучать, зная, что Вэй Усянь имеет обыкновение ложиться поздно. Ближайший супермаркет, если верить карте, находился в двадцати минутах ходьбы за рекой, Лань Ванцзи дошёл за пятнадцать благодаря своему росту и тренированности.

В супермаркете он взял побольше овощей и фруктов, особенно лимонов, замороженные ягоды, баночку мёда, чеснок, несколько коробок разных соков, бутылки с питьевой водой. Проблема с готовкой всё ещё была неразрешимой, но супермаркет оказался огромным, здесь продавали даже мелкую бытовую технику, и Лань Ванцзи повезло найти компактную электрическую плитку. Этого должно было хватить для готовки, поэтому Лань Ванцзи смог, наконец, положить в корзину и небольшой комплект кастрюлей, и куриное филе, и картофель, и крупу, и много чего ещё. Его совершенно не напрягал факт траты немалой суммы, напротив, мысль о том, что он может позаботиться о любимом человеке, согревала его изнутри.

Когда Лань Ванцзи вернулся, Вэй Усянь ворочался на кровати, кутаясь в одеяло и дрожа с головы до ног.

− Холодно… − шептал он в полусне, изо всех сил пытаясь согреться.

Лань Ванцзи читал где-то, что нельзя укутывать больного слишком сильно, даже если тому кажется, что холодно. Вместо этого он вытер полотенцем влажный от испарины лоб Вэй Усяня, к которому прилипали пряди чёлки.

− Л-Лань Чжань, почему ты ещё не дома? – пробормотал Вэй Усянь. – Ты ведь ложишься в девять.

− Лягу позже. Потерпи, здесь на самом деле не холодно. Будешь пить? Во время болезни важно пить много жидкости, − Вэй Усянь кивнул, и Лань Ванцзи понёс пакеты к холодильнику, где налил ему гранатового сока.

− Ты что, ограбил супермаркет? – попытался пошутить Вэй Усянь, одним махом опустошив стакан и облизав тёмно-красные от сока губы. – Не стоило.

− Стоило, − абсолютно искренне парировал Лань Ванцзи и вернулся на «кухню».

Теперь, когда там появилось подобие плиты, кастрюли и нормальные продукты, это можно было назвать кухней. Лань Ванцзи порезал филе, залил его вместе с луковицей, морковью и чесноком водой и поставил на плиту. Сам он не ел мяса, но не находил ничего сложного в том, чтобы приготовить его. Пока варился бульон, Лань Ванцзи занялся ягодами, чтобы позже сделать морс.

− Ты что там делаешь, Лань Чжань? – донёсся недоумённый, слегка хрипловатый голос с кровати.

− Варю бульон.

Вэй Усянь так и подскочил на кровати:

− Ты – ЧТО? Ты с ума сошёл?! Где ты вообще нашёл плиту в десять вечера на окраине?!

− В супермаркете. Лежи смирно, − строго сказал Лань Ванцзи. – А не то я привяжу тебя к кровати, и вовсе не с тем подтекстом, которого ты желаешь.

− Садист и тиран, − пробурчал Вэй Усянь.

− Вздор, − ответил Лань Ванцзи невозмутимо, ставя на вторую конфорку кастрюльку с раздавленными ягодами и имбирём в меду и воде.

Вэй Усянь молчал минут десять, не то дуясь на угрозу, не то не имея сил на болтовню, потом всё же произнёс негромко и почему-то неловко:

− На самом деле, я действительно хочу есть.

− Это хороший знак, − сказал Лань Ванцзи. – Значит, тебе не настолько плохо.

Процедив готовый бульон, он отложил себе разварившуюся морковь, налил тарелку и поставил её у кровати. По постели было разбросано много подушек, Лань Ванцзи сгрудил их в изголовье и помог Вэй Ину чуть подняться, потом сел на краешек кровати и взял ложку.

− Лань Чжань, я и сам могу поесть! – запротестовал Вэй Усянь, краснея ещё больше не только от температуры.

− Не упрямься, пожалуйста, − попросил Лань Ванцзи, прекрасно видя, как дрожат его лежащие поверх одеяла руки. – Ешь.

Смущённый Вэй Усянь всё-таки открыл рот и стараниями кормившего его Лань Ванцзи осилил целую тарелку бульона. Допив, он зажмурился.

− Вкусно, Лань Чжань, − прошептал Вэй Усянь. – Мне так непривычно. Я уже и не помню, когда меня вот так кормили с ложечки, я ведь не болею обычно.

− Выпей, − Лань Ванцзи поднёс его губам кружку с морсом. – Это полезно.

− Это точно, − хихикнул Вэй Усянь, пробуя морс. – Ты такой замечательный, Лань Чжань. Мне надо пойти к алтарю и вознести молитвы Небесам, которые послали мне тебя и позволили нам быть вместе.

− От жара ты говоришь ещё больше глупостей, − мягко сказал Лань Ванцзи, трогая его лоб: он уже казался не таким раскалённым. Отставив кружку, он уложил Вэй Ина поудобнее и накрыл одеялом. – Спи. Тебе нужно набираться сил.

− А ты ляг рядом, и я засну быстрее, − сонно заныл Вэй Усянь. – Ах, да, ты же не можешь, ведь, чем ты ближе, тем скорее сам разболеешься.

− Спи, − повторил Лань Ванцзи, гладя его по голове.

Очень скоро Вэй Усянь, продолжавший едва различимо бормотать всяческие бессмыслицы, наконец-то спокойно уснул.

Выждав некоторое время, Лань Ванцзи, стараясь не шуметь, помыл посуду, завёл несколько будильников, чтобы периодически измерять температуру, и лёг на составленный из магазинных поддонов диван. Глядя в тёмный скошенный потолок, он думал, как же хорошо, несмотря на простуду Вэй Ина, закончился сегодняшний день. Сегодня он делал множество вещей впервые. Занимался любовью. Работал из чужого дома. Встречал А-Юаня из школы не в одиночестве. Варил куриный бульон. Ухаживал за больным человеком. И теперь вот впервые собирался ночевать вне дома, не в гостинице и не у родственников.

Слушая тихое дыхание Вэй Ина, Лань Ванцзи чуть улыбнулся и позволил себе заснуть.