Часть 23 (NC-17) (1/2)

Тепло растекалось по всему его существу, заполняя каждую мышцу, каждую клеточку тела, теплее всего было в груди, там, где Лань Ванцзи чувствовал биение сердце Вэй Усяня под собой. Его сердце билось чаще и легче, чем сердце Лань Ванцзи, и Лань Ванцзи находил в этом удивительную схожесть с их характерами: эмоциональный, лёгкий на подъём Вэй Усянь и замкнутый Лань Ванцзи, привыкший держать чувства глубоко внутри.

Вэй Ин был тем, кто провёл с ним выпускной и дал почувствовать себя обычным живым человеком. Вэй Ин, который с их второй-первой встречи всеми силами пытался добиться его внимания, не считая его скучным и никому не нужным. Вэй Ин, который подарил ему свой первый поцелуй дважды и забрал в ответ его, Лань Ванцзи, первые поцелуи. Вэй Ин, который сказал, что любит и хочет его.

Лань Ванцзи даже никогда не думал, каково это – желать кого-то. Хотеть целовать кого-то, ощущать вожделение, от которого темнело в глазах, и становилось в десятки раз труднее контролировать себя. И уж совсем невообразимым для него было то, что кто-то может желать его, холодного, отстранённого человека, который скорее откусит себе язык, чем вслух признает бушующие внутри чувства. Что кто-то сможет увидеть в нём не только брата, друга или отцовскую фигуру, но и любимого человека.

А Вэй Ин – смог. Тогда, когда они были моложе, во хмелю и тепле июньского вечера, и впоследствии, за маской раздражения и ледяного безразличия, полной скрытой ненависти ко всему, что его окружает.

Сейчас Лань Ванцзи даже не мог сказать, что ненавидит свою работу. Нудную, однообразную и совершенно бесполезную, но именно благодаря ей он встретил людей, которые делали его существование не таким бессмысленным. Ло Цинъян, которая стала его первым и единственным другом. А-Юань, его надежда, будущий сын. И Вэй Ин, любимый человек.

На мгновение Лань Ванцзи задумался: как отнесётся А-Юань к тому, что он и Вэй Ин теперь – настоящая пара? Лань Ванцзи ещё не успел поговорить об этом с мальчиком, но, кажется, ему с самого начала нравился учитель Вэй, и он был весьма рад, когда они помирились во время поездки в Чэнду. Может быть, А-Юань и не будет против, что они встречаются.

Но обдумывать это Лань Ванцзи собирался позже, сейчас же значение имел лишь один человек, который лежал под ним и уютно обвивал его ногами и руками, касался тёплыми пальцами плеча и волос. Тело Вэй Усяня было горячим и расслабленным, Лань Ванцзи всё ещё находился в нём, и, несмотря на некоторую неловкость, это ощущалось таким… правильным. Он поднял руку и провёл пальцем по свежему красному пятну под левой ключицей, которое обещало в скором времени превратиться в синяк.

− Щекотно, − хихикнул Вэй Усянь, касаясь губами лба Лань Ванцзи.

Он явно собирался сказать что-то ещё, но неожиданно тишину прорезал громкий урчащий рёв, раздавшийся из его живота. Вэй Усянь на секунду замер, а потом затрясся от смеха под Лань Ванцзи.

− Какой кошмар, − выдохнул он сквозь хохот. – Вот так низменные потребности бренного тела рушат всю романтику. И почему только нельзя питаться воздухом?

− Как давно ты ел? – нахмурился Лань Ванцзи, тут же поднимаясь и выходя из него.

− Э-э-э.. вчера днём? До мастер-класса, − припомнил Вэй Усянь.

Он нашарил на сбитой постели пачку влажных салфеток, вытерся и передал её Лань Ванцзи, чтобы он тоже привёл себя в порядок, потом принялся искать свою одежду. Лань Ванцзи проводил взглядом его гибкую обнажённую фигуру и смущённо отвернулся, занявшись своим внешним видом.

− Лань Чжань, куда ты дел мои трусы? – поинтересовался с пола Вэй Усянь. Лань Ванцзи не успел ответить. – А, нашёл. С ума сойти, и это – сдержанный и педантичный пресс-секретарь Дома культуры? Вот и верь после этого слухам.

Вэй Усянь, уже облачившись в свою футболку и бельё, весело и жадно уставился на Лань Ванцзи, который ещё не успел одеться. Тот почувствовал, как к ушам приливает кровь, и неловко попросил:

− Не смотри.

− Почему? Ты такой красивый, как мне на тебя не смотреть? – Вэй Усянь и не подумал отвернуться, продолжая его разглядывать. Потом захихикал: − Лань Чжань, мы с тобой только что занимались любовью, а ты продолжаешь стесняться?

− Вэй Ин красивее, − сказал Лань Ванцзи, предпочитая не отвечать на вопрос. Воспитанный в строгости, замкнутый и некоммуникабельный, никогда прежде не испытывавший такого вожделения, он и сам не мог объяснить, почему ему по-прежнему стыдно об этом говорить и почему он вовсе не считает себя таким прекрасным, каким его видит Вэй Ин.

− Давай выйдем на улицу, и я докажу тебе, что это не так, − начал дразниться Вэй Усянь. – Кого угодно спросим, и каждый скажет, что Лань Чжань красивее.

− Мне безразлично, что думают другие, − упрямо ответил Лань Ванцзи, одеваясь.

Краснея скулами, Вэй Усянь подошёл к нему и легонько поцеловал, потом опустил взгляд ниже и неловко засмеялся:

− Я опять испортил твой пуловер. Кажется, это уже становится традицией.

Лань Ванцзи тоже посмотрел вниз и увидел ещё не до конца высохшие влажные пятна. Ему больно было думать, что Вэй Ину опять пришлось проливать слёзы в его присутствии, хоть всё и закончилось хорошо, а сколько он плакал без него? Увидев его на пороге мансарды, Лань Ванцзи успел заметить, какими красными и опухшими были глаза Вэй Ина, каким бледным он был после отравления алкоголем.

− Не лучшая традиция, − заметил Лань Ванцзи.

− Зато мы после этого всегда миримся. Надо было мне встречать тебя в том джемпере со скелетом, в котором я был в самолёте, но я его так и не постирал с тех пор, потому что, мне кажется, он всё ещё хранит запах твоего сандалового парфюма, − заявил Вэй Усянь с озорной улыбкой. – Пожалуй, я и правда больше не буду его стирать, чтобы сохранить навечно счастливую ауру. Это теперь мой любимый джемпер, в нём я дважды успешно долетел до места назначения, в нём ты меня впервые крепко обнимал, а ещё мы с тобой снова начали общаться. Будет моим талисманом.

Лань Ванцзи тоже захотелось пошутить – куда только делась его серьёзность! – и он стянул свой нежно-голубой пуловер, оставшись в одной рубашке, возмутительно помятой.

– Это теперь тоже мой любимый пуловер, − очень серьёзным голосом сказал Лань Ванцзи. – В нём я впервые обнимал Вэй Ина, мирился с ним. Будет моим талисманом.

− Лань Чжань! – с притворным возмущением воскликнул Вэй Усянь, покрасневший до ушей от смущения.

Видеть такого Вэй Ина – раскрасневшегося, смущённого, шутящего и улыбающегося – было для Лань Ванцзи наивысшим счастьем. Если подумать, именно с этого всё и началось, когда он впервые начал испытывать к Вэй Ину что-то, кроме раздражения – когда увидел скорбь Вэй Ина из-за матери, печальным, без его вечной, ни на минуту не исчезающей улыбки.

Тут в животе Вэй Усяня снова заурчало, и он, проворчав про порчу очередного романтического момента, поплёлся на кухню. Хотя назвать это кухней можно было, лишь обладая немалым воображением. То был островок из холодильника, ручка которого была заляпана краской, как и практически всё на этом чердаке, трёх тумб с микроволновкой и электрическим чайником и длинной полкой с чаями и вешалкой для разномастных кружек. Ни плиты, ни раковины, ни обеденного стола не было. Лань Ванцзи нахмурился: как можно жить без плиты, неужели Вэй Ин не питается дома?

В подтверждение его мыслей Вэй Усянь включил наполовину полный чайник, бесстыдно склонился над тумбой, ничуть не смущаясь из-за задравшейся и обнажившей бёдра футболки, и принялся копаться внутри, выбирая между какими-то растворимыми завтраками.

− Подожди, − остановил его Лань Ванцзи, испытывая смешанные чувства от снова – так скоро! – пробуждающегося вожделения до желания незамедлительно прочитать лекцию о правильном питании. – Цзян Ваньинь передал мне твой обед. Он в сумке с курткой.

− Правда? – ликованию Вэй Усяня не было предела. – Ах, точно, мы ведь не успели предупредить сестрицу, что я не приду.

Он извлёк из тканевой сумки контейнеры, переложил содержимое в один и сунул в микроволновку. По «кухне» поплыл притягательный аромат свинины и гречневой лапши. Пока Вэй Усянь в нетерпении подпрыгивал возле тумбы, а Лань Ванцзи подбирал слова, чтобы всё-таки расспросить его об отсутствии плиты и престранном рационе, в кармане завибрировал телефон. Лань Ванцзи извлёк его и увидел сообщение от дяди, который интересовался его самочувствием и напоминал, что ему следует выложить пост насчёт прошедшего концерта и награждения. Лань Ванцзи попросил переслать ему информацию об остальных финалистах – ничего удивительного, ведь вчера его интересовал лишь один-единственный – и вздохнул на грани слышимости.

− Работа? – понимающе предположил Вэй Усянь, двумя пальцами пытаясь удержать горячий контейнер.

− Надо опубликовать вчерашние фотографии, − кивнул Лань Ванцзи, с сожалением поднимая пальто, которое, подумать только, так неаккуратно бросил на пол в порыве страсти.

− Вот чёрт, − Вэй Усянь моментально приуныл. – Был бы у тебя с собой фотоаппарат, мог бы скинуть с моего компа.

− А так можно? – Лань Ванцзи, которому и самому не хотелось уходить так рано, неуверенно замер с пальто в руках.

− Разумеется, − фыркнул Вэй Усянь, ногой толкая от мольберта табурет. – Мой компьютер в твоём полном распоряжении. И не только компьютер. Всё, что есть на этом чердаке. Особенно я.

Последнее он произнёс с таким недвусмысленным намёком, что его не составило труда считать даже Лань Ванцзи. Хмыкнув неловко, Лань Ванцзи извлёк из кармана пальто карту памяти, пока Вэй Усянь одной рукой включал компьютер. Закинув одну голую ногу на другую, он развалился на табурете и принялся орудовать палочками, жмурясь от удовольствия.

− Сестрица лучшая, − облизываясь, поведал Вэй Усянь. Потом, подумав, добавил: − И Цзян Чэн. И ты. Ты самый лучший.

Тут он закашлялся и умолк.

− Не разговаривай за едой, − тут же сказал Лань Ванцзи.

Вэй Усянь игриво показал ему язык, ярко-красный от поедания острой свинины. Лань Ванцзи сел за компьютер и увидел собственное лицо на экране – одна из фотографий, что он отправил Вэй Ину в хэллоуинский вечер, стояла на рабочем столе. Вэй Усянь снова покраснел:

− Что?

− Ничего, − торопливо мотнул головой Лань Ванцзи, вставляя карту памяти в системный блок и открывая папку.

− А у тебя на обоях стоит А-Юань, да? – полюбопытствовал Вэй Усянь.

Лань Ванцзи смутился. Раньше у него действительно стояла фотография А-Юаня. А потом, тщательно отсматривая фотографии с Хэллоуина, Лань Ванцзи нашёл снимок, где камера запечатлела танцующего в образе призрака А-Юаня, а чуть поодаль – тёмного заклинателя Вэй Усяня, повелевающего «мёртвыми» трелями флейты. Именно это фото с некоторых пор стояло на рабочем столе домашнего компьютера Лань Ванцзи.

− Лань Чжань?

− Вы оба, − признался Лань Ванцзи.

− Хм? – Вэй Усянь так задумался, что даже отвлёкся от поглощения обеда. – Но ты ведь, кажется, не фотографировал нас вместе?

− Выступление на Хэллоуин.

− О? – После мимолётного удивления Вэй Усянь расплылся в сладко-коварной улыбке, знаменующей очередной бесстыжий комментарий. – Лань Чжань, а я ведь помню, как ты смотрел на меня после выступления!

− Как? – чуть хрипло уточнил Лань Ванцзи. То был первый раз, когда его разум посетили неподобающие мысли и намерения.

− Как вчера, − голос Вэй Усяня стал бархатным. – Или час назад. Каждый раз, как тебе не удаётся скрыть, что ты меня хочешь. Тогда это случилось впервые, я прав?

− …Не отвлекайся от еды, − Лань Ванцзи со стыдом отвернулся к монитору, где среди нескольких сотен отснятых фото минимум на пятой части был Вэй Усянь.

Вэй Усянь звонко рассмеялся и снова принялся за обед.

− Кто бы мог подумать, что благочестивого Лань Ванцзи, похожего на просветлённого небожителя, не только привлекает тёмная живопись Старейшины Илина, но ещё и заводит облик демонического заклинателя Вэй Усяня. Ты – олицетворение пословицы «крадущийся тигр, затаившийся дракон». Обожаю это в тебе.

− Хм, − Лань Ванцзи не знал, куда себя девать от смущения. В устах Вэй Ина он и впрямь не уже не казался тем бесчувственным и скучным, ничем, кроме внешности (которую он сам даже не считал привлекательной) и виртуозной игре на клавишах, не примечательным человеком, каким его считало большинство людей. И каким он долгие годы видел себя сам, поверив им.

− А меня больше всего заводили твои руки, − признался Вэй Усянь. – Особенно после того случая на праздновании двух девяток.

В душе Лань Ванцзи моментально всколыхнулось старое чувство вины за тот эпизод.

− Я ведь тогда причинил тебе боль и напугал тебя, − прошептал он.

− Совсем ненадолго, − пожал плечами Вэй Усянь, и его щёки порозовели. – А потом ночью мне приснился сон, в котором ты удерживал мои запястья одной рукой, а второй гладил меня. Мне потом было так стыдно, я ведь тогда считал, что вожделею почти женатого человека.

Лань Ванцзи покачал головой. Как много глупостей они совершили в то время – и как хорошо, что всё, наконец, разрешилось. Больше между ними не должно быть никакого недопонимания и никаких сожалений.

Вэй Усянь покончил с обедом, поставил контейнер на и без того захламлённый рабочий стол, подпёр щёку рукой и принялся с увлечением наблюдать за тем, как Лань Ванцзи просматривает, выбирает и чуть редактирует фотографии. Лань Ванцзи было непривычно от того, что кто-то так пристально смотрит, как он работает, и неловко от того, как это делал Вэй Усянь. Тот смотрел, словно затаив дыхание, по его раскрасневшимся и припухшим от поцелуев и острых специй губам блуждала тёплая улыбка. Не та широкая, неудержимая и яркая, какой он улыбался обычно, не лукавая, когда он озорничал, не горькая и вымученная, кривившая его губы в моменты печалей. Но от этой лёгкой улыбки у Лань Ванцзи внутри всё переворачивалось, заставляя сердце ускорять свой бег. Глядя на неё, Лань Ванцзи самому хотелось улыбнуться так же легко и… любяще.

Лань Ванцзи еле-еле удалось заставить себя вернуться к работе. Он отобрал снимки артистов с концерта, финалистов и момент вручения главной награды. Чуть растерянный и явно не ожидавший победы Вэй Усянь шёл на сцену. На других кадрах он принимал почётную грамоту из рук замгубернатора, его губы кривила вежливая и совершенно неискренняя улыбочка, а в глазах застыл такой непривычный холод, что вкупе с чёрным костюмом это создавало облик опасного человека, похожего на сценический образ тёмного заклинателя. Вэнь Чао не любили, кажется, абсолютно все, кто был с ним знаком, и те, кто о нём лишь слышал, но у Вэй Усяня, похоже, была какая-то особая неприязнь к этому человеку.

− Почему ты так не любишь Вэнь Чао? – поинтересовался Лань Ванцзи, раздумывая, добавлять ли такую неоднозначную фотографию в публикацию – снимок с заместителем губернатора министерство требовало категорически.

− А кто его любит-то? – хмыкнул Вэй Усянь. – Разве что его папаша да новая девица, но родители-то обычно любят своих отпрысков по умолчанию, а девица… в случае с таким сальным типом её, скорее, привлекает высокий пост и деньги.

− У тебя на фото такой вид, словно ты готов в любую секунду его ударить.

Вэй Усянь снова закашлялся:

− Видишь ли, Вэнь Чао – редкий мудак. Мы учились в одно время в университете, хоть и по разным направлениям, но ты ведь знаешь, бывают общие предметы для потока. Так вот, он постоянно приставал к девушкам, которые были от этого не в восторге. Очень агрессивно приставал, пользуясь тем, что ему ничего не будет из-за папочки и старшего братца в правительстве.

− Ло Цинъян рассказывала мне нечто подобное, − кивнул Лань Ванцзи. – Она тоже училась в то время, а Вэнь Чао не оставлял свои попытки добиться её внимания даже после выпуска, когда она уже стала работать в Доме культуры.

− Ну, это неудивительно.

− Именно поэтому она не очень любит комплименты от посторонних мужчин.

− А, так вот чего вы оба тогда так напряглись на юбилее госпожи Баошань? – рассмеялся Вэй Усянь. – Я-то, дурак, тогда решил, что вы парочка, и потому рассердились, что я с тобой флиртую.

− Кто глуп, так это я. Я тогда даже не понимал, что ты со мной заигрываешь, − признался Лань Ванцзи.

− Невинный Лань Чжань, которого я совратил, − проворковал Вэй Усянь и чмокнул его в щёку горячими мягкими губами. – Выложи вот эту. Здесь у меня не такой взгляд убийственный, потому что я смотрю на Гуанъяо за кадром.

− Ты его лично знаешь? – спросил Лань Ванцзи, перетаскивая фото.

− Ага. Он же сводный дядюшка Цзинь Лина и периодически бывает в гостях. Это он подарил А-Лину эту адскую псину, − пробурчал Вэй Усянь. – Я и Гуаншаня знаю, к сожалению. Кстати, это правда, что Мо Сюаньюй – тоже его внебрачный сын, как Гуанъяо, только непризнанный?

− Насколько я знаю, да. Но он не общается с отцом, которому он безразличен, − Лань Ванцзи зашёл в свой аккаунт, сделал публикацию, потом переместил снимки в облако на случай, если они понадобятся Лань Цижэню срочно, и не подождёт до завтра. Потом сделал отдельную папку с фотографиями Вэй Усяня и оставил на рабочем столе. – Твои фотографии здесь. Если нужно обработать…

− Твои снимки и без обработки прекрасны, − в благодарность Вэй Усянь снова оставил лёгкий поцелуй на его щеке. – Видишь, как всё удачно сложилось, теперь тебе не надо возиться целый вечер и отправлять мне ссылку. Ты закончил с работой?

− Мгм, − теперь дядя на какое-то время будет спокоен и не должен его беспокоить в его официальный отгул, если, конечно, не случится ничего срочного.

− Цзян Чэн вернётся чуть позже четырёх, а к пяти ты, наверное, пойдёшь встречать А-Юаня? – поинтересовался Вэй Усянь.

Лань Ванцзи кивнул. Сказать по правде, раз уж у него случился внеплановый отгул, неплохо было бы забрать А-Юаня из школы и отвести в Дом культуры. А значит, выходить следовало на час раньше, уж очень далеко от центра города располагался квартал, где жило и работало семейство Цзян. Но оставлять Вэй Ина так скоро ему тоже не хотелось, хотя у них ещё оставалась пара часов. Может быть, они могли бы забрать А-Юаня вместе? Будет ли мальчик против этого или, наоборот, обрадуется?

Тут монитор загородили, а его самого слегка придавило: Вэй Усянь в своей беззастенчивой манере уместился у него на коленях и обвил руками его шею. Лань Ванцзи честно постарался собраться с мыслями и не думать слишком усердно о том, что Вэй Ин по-прежнему был в одной только футболке и белье, но получалось не очень.

− Лань Чжань, если ты выбираешь между мной и А-Юанем, то не стоит думать обо мне, − прошептал Вэй Усянь ему на ухо. – Я знаю, как для тебя важен этот ребёнок, и даже не подумаю обижаться.

− Я думал… Не хочешь ли ты пойти со мной и забрать А-Юаня из школы? – решившись, спросил Лань Ванцзи.

− Ты серьёзно? – Вэй Усянь чуть отстранился, чтобы посмотреть на него, продолжая умещаться на его коленях и держаться за шею; его лицо было изумлённым. – А это точно удобно? Я имею в виду, может быть, вы хотели бы провести время вдвоём без посторонних.

− Ты не посторонний, − сказал Лань Ванцзи абсолютно искренне, отчего уголки губ Вэй Усяня тут же поползли вверх. – И я не хотел бы скрывать наши отношения от А-Юаня. К тому же, он симпатизировал тебе с самого начала.

− Ну, если так, то я буду только рад, − радостно ответил Вэй Усянь. – А-Юань замечательный мальчик.

Успокоившись, Лань Ванцзи придержал Вэй Усяня за поясницу, чтобы тот не заваливался, находясь не в самом устойчивом положении на его коленях. Довольный, как добравшийся до сметаны кот, Вэй Усянь целовал его лицо, запускал пальцы в длинные пряди, гладил по затылку, по линии роста волос, касался чувствительного местечка за ухом. Даже не стараясь сидеть ровно, он ёрзал и задевал его пах; намерения его были совершенно очевидны. Снова ощущая всепоглощающее желание, Лань Ванцзи в который раз подивился, как много он, оказывается, мог чувствовать к этому человеку в один момент. Тепло, нежность, вожделение… любовь.

Не выдержав бесконечных трепыханий, Лань Ванцзи подхватил Вэй Усяня под бёдра и рывком поднялся, удерживая на весу, отчего тот испуганно ахнул и, обвив его руками и ногами, вцепился в него, прижимаясь изо всех сил. Держать его стало ещё проще, худощавый Вэй Усянь ожидаемо оказался довольно лёгким для взрослого высокого мужчины, хоть и тяжелее А-Юаня, разумеется.

− Надорвёшься, − хихикнул Вэй Усянь ему на ухо.

− Не надорвусь, − уверенно ответил Лань Ванцзи, сделал несколько шагов и опустил Вэй Усяня на кровать.

Склонившись, Лань Ванцзи хотел поцеловать его в губы, но Вэй Усянь неожиданно ловко, как шимпанзе, вывернулся, повалил Лань Ванцзи навзничь и уселся сверху. Приблизив лицо близко-близко, он прошептал игриво:

− Подожди меня буквально минуту, хорошо?

Вэй Усянь проворно слез с него, оставив в недоумении, зашумела вода, и меньше чем через минуту он вернулся и снова забрался на Лань Ванцзи, тут же целуя. От него пахло свежестью мяты и эвкалипта, и, когда их поцелуй углубился, Лань Ванцзи почувствовал лёгкий, ускользающий вкус зубной пасты.

− Зачем? – спросил он, отстранился.

− Ты не любишь острое, я помню, − улыбнулся Вэй Усянь.

− Только есть, − Лань Ванцзи про себя поразился, что Вэй Ин, постоянно жалующийся на прескверную память, тем не менее, запомнил, что в Чэнду ему не понравился острый хого.

− Ну, в любом случае, для того, что я задумал, лучше не иметь перца во рту, − хитро прищурившись, сказал Вэй Усянь.

− А что ты задумал? – невольно забеспокоился Лань Ванцзи. Разумеется, он не ждал, что Вэй Ин сделает с ним что-то плохое, но всё же Вэй Ин был тем ещё озорником.

Вэй Усянь не ответил, только загадочно улыбнулся и прошептал:

− Не двигайся.

Лань Ванцзи послушно замер, хоть ему и хотелось действовать, самому прижать Вэй Ина к постели, гладить и целовать его, распаляя всё больше и больше. Вэй Усянь, гибкий, как кошка, благодаря скалолазанию, легко уместился так, что тело Лань Ванцзи оказалось меж его широко расставленных коленей. Целуя лицо мужчины, он начал неторопливо расстёгивать его рубашку. Прошёлся губами по подбородку, начал целовать шею, острый кадык, спустился ниже к ключицам. Вэй Усянь целовал жадно и в то же время очень осторожно, прихватывая кожу совсем мягко, так, что следов, скорее всего, не должно было остаться. Хотя какая-то часть Лань Ванцзи – та, что в своё время настояла на поступлении в консерваторию, мечтала о мотоцикле и доверилась незнакомцу, пусть и доброжелательному, на университетском выпускном – была не против красных пятен и лёгких синяков, скрытых от чужого взора рубашкой и напоминающих о прошедшей недавно близости.

Вэй Усянь спускался всё ниже, целуя его крепкую грудь, твёрдый пресс, чуть щекоча растрёпанными волосами рёбра. Он принялся расстёгивать джинсы Лань Ванцзи, чуть приспустил их, вытянул полы рубашки из-за пояса, распахивая пошире. Потом, не глядя, нашарил на кровати красную резинку и несколькими быстрыми движениями собрал волосы в небрежный пучок, сел поудобнее и высвободил уже изрядно напряжённый член Лань Ванцзи.

Лань Ванцзи, наконец, догадался, что тот собирается делать; в некотором смятении он привстал на локтях и попытался отстранить Вэй Усяня.

− Не надо.

− Почему? – Вэй Усянь склонил голову с озорной улыбкой. – Мы же ещё не пробовали так, к чему отказываться? Позволь мне.

Лань Ванцзи и сам не знал, почему ему так неловко от подобных действий. Может быть, дело было в строгом, несколько консервативном воспитании, может быть, ему всё ещё была непривычна мысль, что кто-то так сильно любит его и так желает позаботиться о его удовольствии. А может быть, ему было немного страшно передавать контроль над ситуацией в руки – и не только руки – другого человека. Как бы то ни было, Лань Ванцзи всё же позволил Вэй Ину продолжать, ведь Вэй Ин так же безоговорочно доверился ему в первый раз.

Вэй Усянь заправил за уши пропущенные пряди и опустил голову, коснулся головки члена Лань Ванцзи губами, провёл по ней языком. Яркая вспышка удовольствия прошила тело Лань Ванцзи, сбивая дыхание. Заметив это, Вэй Усянь улыбнулся, обхватил член губами и стал медленно опускаться, пока Лань Ванцзи не почувствовал, что дальше некуда. До половины ствол был захвачен тёплым влажным ртом, Вэй Усянь чуть вздрогнул, словно попытка взять больше причиняла ему неудобство, и Лань Ванцзи всё же попытался оттолкнуть его.

Не выпуская его плоть изо рта, Вэй Усянь одной рукой перехватил запястье Лань Ванцзи и бесцеремонно придавил к матрасу, а второй обхватил член у основания и принялся двигать одновременно пальцами и ртом. Лань Ванцзи вцепился в простыню, и ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не начать бесконтрольно двигаться, потому что вместо простыни ему хотелось сжать пальцами Вэй Ина, но в таком состоянии он бы точно ему навредил.

Вэй Усянь, хоть и делал это впервые, немного неумело и беспорядочно поначалу, быстро освоился, и жар его рта, движения пальцев, губ и языка стали поистине сладкой пыткой для Лань Ванцзи. Очень скоро в его голове не осталось ни стыда, ни каких-либо других мыслей, ему было жарко и мучительно хорошо, дыхание становилось всё более прерывистым и тяжёлым. Остатками разума Лань Ванцзи почувствовал, что уже близок к краю, и потому снова безуспешно попытался оттолкнуть Вэй Усяня, но тот перехватил и вторую руку с недовольным мычанием, мол, не мешай. Сознание взорвалось от подступающего оргазма, и, не сумев освободиться, Лань Ванцзи дёрнулся с несдержанным стоном, изливаясь. Вэй Усянь дёрнулся тоже и сильно закашлялся, выпустив его обмякшую плоть и прикрыв рот ладонью, а Лань Ванцзи, будучи ещё не в силах пошевелиться, даже не мог ему помочь.

Наконец, кашель стих, а к Лань Ванцзи вернулась способность связно мыслить, и он, преисполненный чувством вины, потянулся к Вэй Ину, у которого на глазах выступили слёзы – и опять из-за Лань Ванцзи.

− Вэй Ин, ты… я…

Вэй Усянь отнял ладонь от лица, его ярко-алые губы с белыми следами в уголках изгибались в совершенно счастливой и довольной улыбке.

− Всё проглотил, − сообщил он гордо и показал ему язык, такой же ярко-красный, как и губы. Он потянулся к салфеткам, вытер рот и развалился прямо на Лань Ванцзи. – Тебе понравилось, Лань-гэгэ?

Лань Ванцзи не сумел найти слов и лишь растерянно обнял улёгшегося на него человека. Вэй Усянь потёрся носом об его грудь и капризно-весело протянул:

− Только не говори мне, Лань Чжань, что ты сейчас загоняешься из-за того, что я подавился.

− Не… нужно было, − выдавил Лань Ванцзи, снова смущённый донельзя.

− Ещё как нужно, − возразил Вэй Усянь, чуть вытянулся и поцеловал его подбородок. – Мы с тобой ещё много чего не делали, а я собираюсь показать, как сильно ты меня привлекаешь, всеми возможными способами, − он перебрался чуть выше, чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй в уголке его губ. Лань Ванцзи ощутил, что Вэй Усянь был возбуждён не меньше, чем он сам до этого коварного нападения. – Можешь делать со мной, что хочешь, я весь твой.

И Лань Ванцзи действительно сделал, схватив Вэй Усяня и перевернувшись с ним так, что теперь сверху оказался он сам. Вэй Усянь смотрел на него потемневшими от возбуждения и предвкушения глазами, его грудь быстро поднималась и опускалась. Лань Ванцзи, когда изучал необходимую для физической близости информацию, запомнил, что мужчинам может быть немного больно и во время первого проникновения, и некоторое время после него, и, так как они впервые занимались любовью совсем недавно, с этим следовало повременить. Тем более, что Вэй Усяню какое-то время действительно было некомфортно, а он был несколько несдержан. И потому Лань Ванцзи решил отплатить любимому той же монетой. Возможно, с процентами.

Поискав взглядом что-либо полезное, Лань Ванцзи увидел валяющуюся на кровати под распечатанным свёртком длинную золотую ленту. Вытянув ленту, он одной рукой перехватил запястья Вэй Усяня и трижды обмотал их, затянул узел, а свободные концы привязал к изголовью кровати. Вэй Усянь поднял голову, созерцая свои задранные и связанные руки, и сглотнул, но ничего не сказал, а серые глаза словно потемнели ещё сильнее, до цвета грозового облака, из чего Лань Ванцзи заключил, что тот действительно совсем не против связывания.

− Теперь не убежишь, − пробормотал Лань Ванцзи, целуя его.

− Я и так никогда больше не убегу, − пообещал Вэй Усянь. Но развязать не попросил.

Удовлетворённый его словами, Лань Ванцзи взялся за его футболку и неторопливо потянул вверх, обнажая стройное подтянутое тело ещё больше. Он мог бы поднять футболку до связанных запястий, но вместо этого оставил на плечах чуть пониже локтей, сложив так, чтобы она закрывала лишь глаза: то, что он собирался делать, всё ещё представлялось ему слишком смущающим, и ему будет ещё сложнее, если на него будут смотреть. Лань Ванцзи остановился, не продолжая пока и желая знать, не против ли Вэй Ин.

− Ты, как всегда, полон сюрпризов, второй молодой господин Лань, − хрипло выговорил Вэй Усянь, шумно втягивая носом воздух. − Ты и на такие вещи способен?

− Убрать футболку?

Как бы Лань Ванцзи ни было неловко, комфорт Вэй Ина был для него на первом месте. Ведь это Вэй Ин сейчас вверял себя в его руки, будучи практически беспомощным.

− Я этого не говорил. Но мне приятно, что тебя это так волнует, − прошептал Вэй Усянь.

Это бесконечное доверие обезоруживало Лань Ванцзи. Вэй Ин лежал под ним, обездвиженный и открытый, невозможно красивый. На светлой – лишь слегка темнее, чем у самого Лань Ванцзи, − коже расцветали алые и сине-фиолетовые пятна, Вэй Ин говорил, ему нравится так. Лань Ванцзи поцеловал его жадно, потом стал спускаться, целуя шею мягко, памятуя о просьбе не оставлять там следов, которые и так уже имелись после вчерашнего вечера, когда они оба были слишком опьянены друг другом, чтобы думать об этом. Вэй Ин дышал прерывисто, его грудь яростно вздымалась. Сейчас, в этот самый момент, он принадлежал только Лань Ванцзи.

Коснувшись татуировки, он на короткое мгновение подумал: как же Вэй Ин мог предположить, что Лань Ванцзи оставит его из-за такой ерунды, его, такого яркого, тёплого, замечательного? Тогда, пять с половиной лет назад, Лань Ванцзи, очарованный Вэй Ином, сам захотел быть с ним. Пить вино, которое тот предложил. Разделить ту боль, которую тот испытывал. Самому Лань Ванцзи необъяснимо приятна мысль об этих парных тату. Все эти годы два маленьких чёрных солнца связывали их, хоть они и не знали об этом.

Когда Лань Ванцзи сомкнул зубы на ярком соске Вэй Усяня, тот несдержанно вскрикнул и выгнулся. Лань Ванцзи замер на мгновение, но, по всей видимости, такая боль действительно нравилась Вэй Усяню, он бы наверняка дал знать, если бы ему было плохо, теперь Лань Ванцзи был в этом уверен. И он продолжил терзать его грудь, крепко удерживая в руках извивающееся тело, провёл губами по длинному, чуть выступающему шраму, спустился поцелуями на плоский живот, стянул уже слегка влажное бельё. Вэй Усянь облегчённо выдохнул, когда его налившийся кровью орган освободился от удерживающей его ткани, и вскрикнул снова, когда Лань Ванцзи накрыл его ртом.

− Л-Лань Чжань, ты… − он не договорил, подавившись собственным стоном.

Это действительно казалось странным и невероятно смущающим, но Лань Ванцзи хотелось сделать Вэй Ину так же хорошо, как тот сделал ему, и он постарался повторить его действия. Член Вэй Усяня был несколько меньше, чем у него, и всё же взять его целиком было не так просто. Вдобавок, Вэй Усянь был таким чувствительным и совершенно не привыкшим себя сдерживать, что никак не мог лежать неподвижно. Лань Ванцзи лёг на его ноги, прижимая своим весом к постели, и продолжил свои действия. Вэй Усянь дрожал под ним, сквозь стоны и всхлипы порой выдыхая его имя, и осознание, что это он, Лань Ванцзи, дарует ему такое же мучительное наслаждение, что и сам Вэй Ин подарил ему некоторое время назад, опьяняло и заставляло сердце биться до боли в груди.

− Л… Лань Чжань, я… сейчас… − Вэй Усянь безуспешно двинул бёдрами, пытаясь отодвинуться, как и Лань Ванцзи прежде. Лань Ванцзи не позволил ему этого, крепче сжав пальцы на гладкой коже и вырывая ещё один стон.

Вэй Усянь издал короткий вскрик, свободная половина его тела выгнулась дугой. Поток горячей, чуть горьковатой на вкус жидкости ударил в нёбо, но Лань Ванцзи и не подумал отстраниться, ведь, если Вэй Усянь справился, то и он вполне на это способен. Сглотнув, Лань Ванцзи сперва опустил вниз футболку Вэй Усяня, потом отвязал его – от слишком активных движений узлы опять затянулись туже, − и лишь потом позаботился о себе, вытерев рот.

Вэй Усянь всё ещё дышал тяжело и моргал часто-часто от яркого света, хлынувшего в глаза после темноты. На Лань Ванцзи он посмотрел с абсолютным восхищением и теплом, так, что сердце пустилось вскачь. Лань Ванцзи взял его ладони в свои и, поцеловав пересечённые алыми следами от ленты запястья, принялся разминать затёкшие мышцы.

− Ты меня совершенно измотал, Лань Чжань, − хихикнул Вэй Усянь, его дыхание постепенно успокаивалось. – Про это ты тоже читал, а?

− …Нет. Повторял за тобой, − признался Лань Ванцзи, кровь снова бросилась к ушам.

− Какие мы талантливые, − Вэй Усянь снова хихикнул, и Лань Ванцзи чувствовал, как у него внутри теплеет ещё сильнее от этого прекрасного звука. – Сколько отсюда ехать до школы А-Юаня?

Этого Лань Ванцзи не знал и достал телефон, чтобы посмотреть по карте. Выходило чуть больше часа – ближе по расстоянию, чем от дома Лань Ванцзи до «Юньмэна», но дольше по времени, потому что, несмотря на отсутствие метро в квартале, ближайшая станция была на одной ветке с «Облачными глубинами».

− Значит, у нас есть ещё почти час. Ты можешь помыться, если хочешь, ты наверняка вспотел, − Вэй Усянь дёрнул подбородком в сторону ванны, которая на чердаке стояла просто так, посреди угла, скрытая ширмой разве что от входной двери, но не от остального помещения.

− А ты?

− А я… побуду свиньёй, − решительно сказал Вэй Усянь. – Хочу полежать.

− Тогда и я побуду, − Лань Ванцзи лёг рядом с ним на бок, чтобы не придавливать своим весом: из-за регулярных тренировок, в том числе силовых, он весил немного больше.

Вэй Усянь немедленно завозился, переворачиваясь, чтобы оказаться с Лань Ванцзи лицом к лицу. Его рука лежала между ними, и Лань Ванцзи переплёл свои пальцы с его, отчего Вэй Усянь улыбнулся – не озорно, как делал это чаще всего, а тепло и расслабленно.

− Хочу лежать так всегда, − прошептал он. – Рядом с тобой. На тебе или под тобой.

Сердце кувыркнулось в груди, почему-то от этих нескольких слов Лань Ванцзи почувствовал себя счастливым и полным надежд больше, чем от прошлых признаний и клятв. Вот так просто и бесхитростно: Вэй Ин хочет быть с ним. Лежать с ним, спать с ним, быть с ним. И Лань Ванцзи хотел того же.

− Мгм. Я тоже, − согласился он, сжимая пальцы чуть крепче.

Вэй Усянь улыбнулся, кажется, абсолютно счастливо. Потом неожиданно зевнул и заторможено рассмеялся:

− Сразу видно, кто лёг под утро.

− Прости, это я тебя разбудил, − виновато произнёс Лань Ванцзи.

− Ага, а я шлялся пьяным полночи, а потом огребал от братца и Вэнь Цин, − хмыкнул Вэй Усянь, заморгал, сражаясь со слипающимися веками, и снова зевнул. – Я готов каждый день не высыпаться, если причиной моего недосыпа будешь ты.

− Сон важен. Поспи, − сказал Лань Ванцзи, стараясь не замечать недвусмысленного намёка, прозвучавшего в словах Вэй Ина.

− Да ну, на полчаса засыпать, всё равно нам скоро выходить, − сонно возразил Вэй Усянь. – Я просто перенервничал, хорошо поел и дважды отлично вымотался.

Однако с каждым словом его речь замедлялась, а глаза закрывались всё на большее время.

− Спи. Я тебя разбужу, − пообещал Лань Ванцзи, целуя его сомкнутые веки.

Вэй Усянь пробурчал что-то неразборчиво, будто всё ещё пытался спорить, но дремота окончательно сморила его, и он затих, его дыхание стало медленным и размеренным. Лань Ванцзи осторожно, чтобы его не потревожить, свободной рукой взял свой телефон и поставил таймер на всякий случай. Потом замер неподвижно и стал просто смотреть на спящего Вэй Ина, на его яркие зацелованные губы, уголки которых загибались вверх даже во сне, на подрагивающие длинные ресницы, на россыпь мелких родинок, самая чёткая из которых, та самая, под нижней губой, постоянно притягивала взгляд и вызывала желание поцеловать её.

С первых нот звукового сигнала таймера Вэй Усянь распахнул глаза и ошарашенно заморгал, будто не мог поверить, что и впрямь задремал. Когда его взгляд прояснился и сфокусировался, он просиял и улыбнулся шире.

− Ты здесь! – радостно объявил он и полез обниматься.

− Где ещё мне быть? – Лань Ванцзи сел с ним в обнимку.

− Ну, может, ты всё же пошёл бы помыться, − пожал плечами Вэй Усянь, отпуская его и сползая с кровати. – Какое прекрасное пробуждение. Всегда бы так – просыпаться и видеть твоё лицо.

По всей видимости, лёгкий получасовой сон пошёл ему на пользу, потому что он принялся снова болтать о всяческой ерунде. Вэй Усянь с наслаждением потянулся, чихнул, проворчав что-то про уборку, и принялся искать одежду. Лань Ванцзи надел свой пуловер, скрывая помятую рубашку, и принялся рассматривать мансарду.

На чердаке царил лёгкий хаос, почти такой же, какой был в кабинете Мо Сюаньюя, но здесь было меньше ненужного хлама и пыли. В одной половине помещения располагались многочисленные стеллажи, по большей части завешанные тканью: видимо, чердак до сих пор служил складом для неиспользуемых постоянно, но всё ещё нужных вещей. На открытых стеллажах хранились десятки холстов и сотни этюдов и набросков. У одного окна стоял пустой мольберт, в углу рядом был ещё один, занятый парой незавершённых этюдов, на которых среди беспорядочных мазков просматривалось его собственное лицо.

− Я пытался, − невнятно сказал Вэй Усянь за его плечом.

Лань Ванцзи повернулся к нему: уже одетый в джинсы, знакомый джемпер с котогодзиллой и просторную рубашку в чёрно-красную клетку, Вэй Усянь пересобирал кое-как расчёсанные волосы в привычный высокий хвост, держа алую резинку в зубах.

− Это самые первые этюды? – поинтересовался Лань Ванцзи.

− Ага. Пытался тебя изобразить перед моим первым занятием у вас. Помнишь, я ещё случайно вломился в твой кабинет и клянчил у тебя фотографии? – хихикнул Вэй Усянь.

− Помню, − Лань Ванцзи помнил, как тогда злился из-за этого на него, а потом удивлялся тому, как тот хорошо проводил урок. Вэй Усянь представлялся ему тогда взбалмошным, шумным и чрезмерно легкомысленным.

− В эти выходные, − Вэй Усянь приблизился, Лань Ванцзи чувствовал на губах его мятное дыхание. – Ты весь мой. Я буду тебя рисовать, как положено.

Он так очевидно провоцировал, что Лань Ванцзи еле сдержался, чтобы не прижать его к холодному оконному стеклу, целуя, пока не потемнеет в глазах. Вместо этого Лань Ванцзи заправил ему за ухо одну из нескольких выбившихся прядей и отошёл к раковине, чтобы привести себя в порядок. Раковина была вся в краске, под небольшим зеркалом в обычном гранёном стакане стояли две зубные щётки: одна влажная и вторая совершенно новая, видимо, найденная специально для гостя. Наверное, Вэй Ин решил, что аккуратному и педантичному Лань Ванцзи будет неприятно пользоваться чужой зубной щёткой, даже несмотря на то, что они уже не только целовались.

Умывшись, Лань Ванцзи расчесал волосы и привёл себя в более-менее приличный вид – по крайней мере, со стороны должно было выглядеть прилично, хотя ему по неведомым причинам казалось, что всё в его облике выдаёт, чем он недавно занимался. Вэй Ин выглядел и того неприличнее: нижняя губа прокушена, на тонкой шее проступают вчерашние следы поцелуев-укусов. Хорошо ещё, что было достаточно холодно, чтобы носить одежду с длинным рукавом, под которой не видно отметин от галстука и ленты на руках.

Вэй Усянь набросил куртку, небрежно повесил на плечи красный шарф, даже не пытаясь его завязать, как положено, и подошёл к Лань Ванцзи с привычной озорной улыбкой.

− Готов?

− Готов, − кивнул Лань Ванцзи. – Нам необходимо вернуть ключ твоему брату.

− О, точно, − спохватился Вэй Усянь. – У него как раз урок через пятнадцать минут заканчивается.

Они вышли вместе на яркую от солнца улицу и быстро добрались до школы. Вэй Усянь был настолько взбудоражен, что даже не мог идти спокойно, то и дело подскакивая или идя спиной вперёд, чтобы посмотреть на Лань Ванцзи. Его настроение было столь заразительным, что он в какой-то момент завопил на всю улицу:

− Лань Чжань, ты улыбаешься!

− Неужели? – удивился Лань Ванцзи и тотчас же понял, что да, улыбается, пусть и в своей сдержанной манере.

− Ага, − широко улыбаясь, подтвердил Вэй Усянь, извлёк телефон и сделал фото так молниеносно, что Лань Ванцзи не успел даже сменить выражение лица и только посмотрел укоризненно. – Что? Поставлю на фото твоего номера в контактах. Или на обои. Чтобы любоваться каждый раз, когда тебя нет рядом.

Он залип в телефон и тут же чуть не свалился, оступившись на поребрике.

− Не отвлекайся, − сказал Лань Ванцзи, придерживая его за локоть.

− Да я просто пишу Цзян Чэну, чтобы он вышел сразу после урока, − объяснил Вэй Усянь, убирая телефон, и махнул охраннику. – Привет, Чан.

− Учитель Вэй, − кивнул охранник в ответ и уткнулся в свой телефон.

− Граница на замке, − тихонько хихикнул Вэй Усянь.

Им пришлось подождать пять минут, пока звук колокола не возвестил об окончании предпоследнего урока. Через минуту появился Цзян Ваньинь, хмуро прищурился и недовольно отметил:

− Шарф-то хоть завяжи, позорище, светишь художествами на всю школу. Тебе что, пятнадцать лет?

− А ты не завидуй! – парировал Вэй Усянь и кинул ему ключ. – Рано не жди.

− Больно надо мне тебя ждать и завидовать, − проворчал Цзян Ваньинь. – Я иду в ресторан с Вэнь Цин, и только попробуй мне начать названивать с какой-нибудь очередной драмой.

− Никаких драм, − безмятежно откликнулся Вэй Усянь, цепляясь за руку Лань Ванцзи. – Мы со всем разобрались, и у нас всё замечательно, правда, Лань Чжань?

− Мгм, − кивнул Лань Ванцзи. – Ещё раз спасибо за помощь, Цзян Ва… − Лань Ванцзи запнулся, вспомнив, что Цзян Ваньинь просил обходиться без лишних церемоний. – Цзян Чэн.

− Не за что. Катитесь уже оба отсюда, я хочу выпить чаю перед последним уроком, а не смотреть, как вы тут в школе милуетесь, − хмыкнул Цзян Ваньинь ворчливо.

Вэй Усянь на это только улыбнулся шире, потянул Лань Ванцзи к выходу, крикнув на прощание: «Удачи с Цин-Цин!», и со смехом выскочил на улицу.

− Наконец-то он набрался смелости позвать Вэнь Цин на нормальное свидание, − отсмеявшись, сказал он. – Пять лет вздыхал, два года из них в медпункт по любому поводу бегал, представляешь? С тех пор, как она взяла подработку школьного врача, чтобы присматривать за младшим братом.

Посмотрев на его голую пятнистую шею, Лань Ванцзи снял с плеч Вэй Усяня алый шарф и дважды обернул его, повязав, как положено.

− Лань Чжань, тебе неловко смотреть на метки, которые ты сам же и оставил? – хитро прищурился Вэй Усянь.

− Прохладно, − невозмутимо ответил Лань Ванцзи. – Ты вчера и так достаточно ходил по холоду без верхней одежды.

− Ты такой заботливый, − Вэй Усянь потянулся к нему и легонько поцеловал.

− Вэнь Цин – это та девушка в красном, которая была с тобой в секторе для почётных гостей на празднике первого октября? – припомнил Лань Ванцзи пару в красном – невысокую молодую женщину и молодого человека с лицом, выражающим робость.

− Ого, ты помнишь? – восхитился Вэй Усянь. – Ты что, уже тогда не сводил с меня глаз, а, Лань Чжань?