Часть 16 (2/2)

– Ты и правда зожник, – хихикнул Вэй Усянь без капли осуждения.

– Просто стараюсь питаться правильно.

– И правильно делаешь. А я однажды заработаю гастрит, – фыркнул Вэй Усянь, кидая в корзину пару бутылок воды и сэндвич с курицей. – Тогда я возьму тебе злаковые батончики, идёт?

– Мгм, – согласился Лань Ванцзи и собирался уже расплатиться, но Вэй Усянь его остановил.

– Цзян Чэн заставил меня подключить карту к телефону, потому что я достал его забывать кошелёк в машине, – ухмыльнулся он.

Лань Ванцзи не изменил своих намерений:

– Здесь и моя еда.

– А там – твой бензин, но едем мы вдвоём, – Вэй Усянь кивнул в сторону парковки. – С меня еда. Не упрямься, Лань Чжань.

– Хорошо, – глаза Лань Ванцзи потеплели, и Вэй Усянь растаял.

Закинув продукты в рюкзак, Вэй Усянь снова уселся позади Лань Ванцзи, но на этот раз обнял его увереннее и, когда они выехали на скоростную трассу, и Лань Ванцзи прибавил скорости, от которой кружилась голова, он прижался к его спине, жалея, что не может вжаться целиком вместе с головой из-за шлема. Они мчались по шоссе, деревья, ограждения, дома и автомобили проносились мимо сплошной яркой полосой, Вэй Усянь млел, обнимая Лань Ванцзи и чувствуя своей грудью его жёсткую надёжную спину.

Увидев знакомую развязку и реку, Вэй Усянь постучал Лань Ванцзи по плечу и попросил, перекрикивая ветер:

– Сверни налево вон там.

Лань Ванцзи послушался его, потом свернул на обочину и протянул ему навигатор.

– Смена маршрута?

– Небольшая, – Вэй Усянь чуть изменил пункт назначения. – Гора, конечно, красивая, но там полно людей и совсем нет деревьев. Сходим туда позже. Я обычно хожу в другое место.

Они проехали мимо придорожного кафе быстрого питания, мимо увядающих полей и садов и, наконец, добрались до нужного места. Вокруг была лишь тихая сельская местность, а дальше – только лес. Вэй Усянь осмотрелся, сунулся в кусты и радостно объявил:

– Ты можешь спрятать здесь свой мотоцикл! Сомневаюсь, что кто-то сюда потащится, но на всякий случай.

Лань Ванцзи снял шлем – Вэй Усянь снова засмотрелся на него, на то, как он поправляет выбившиеся из косы пряди, – вытащил из седельной сумки зачехлённый фотоаппарат, подкатил мотоцикл, аккуратно поставил его, проследив, что положение устойчивое, и Вэй Усянь прикрыл транспорт ветками. На сумку с камерой он глянул с улыбкой: Лань Ванцзи, похоже, наконец-то признал, что ему действительно нравится фотографировать и вне работы тоже.

– А теперь – идём! – воодушевлённо сказал Вэй Усянь.

– Мы не заблудимся? – поинтересовался Лань Ванцзи.

– Карты работают, – Вэй Усянь постучал по экрану телефона. – Так что не волнуйся.

Некоторое время они спокойно шли по безлюдному осеннему лесу, окутанному прохладой, вдыхая сырой аромат прелой листвы, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Даже несмотря на затянутое облаками небо, природа здесь оставалась яркой. Какие-то деревья уже почти полностью облетели, оставив подле себя жёлтые ковры, какие-то ещё оставались почти безупречно зелёными. Красные осыпающиеся клёны роняли крупные листья, похожие на капли крови. Лань Ванцзи извлёк фотокамеру и стал снимать природу и, конечно же, Вэй Усяня.

– Жду не дождусь, когда выпадет снег, – Вэй Усянь, дразнясь, кинул в Лань Ванцзи охапкой красных листьев.

– Ты вроде не любишь холод.

– Не люблю. Но, когда я представляю, как изумительно ты будешь смотреться на фоне заснеженных красот в своих бело-серо-голубых одеждах – хотя куда уж изумительнее! – мне намного легче примириться с этим фактом, – улыбнулся Вэй Усянь. – Не умею нормально фотографировать, но твою красоту не испортить даже моими руками.

Лань Ванцзи тотчас же смутился.

– Я не очень люблю фотографироваться, – сказал он.

– Ты просто не привык. Но, если тебе принципиально, я обещаю, что никуда не выложу эти фото. Спрячу и буду один на них любоваться. А потом буду приходить в ДК и любоваться на оригинал! – заявил Вэй Усянь радостно. – Кстати, а кто фотографировал тебя в Хэллоуин? Брат?

– Нет. Сам. На автоспуске.

– Вау. У тебя даже на автоспуске получается потрясающе, – восхитился Вэй Усянь.

Он сверился с картой, чтобы убедиться, что они движутся в правильном направлении, угодил ногой в яму и чуть не упал, но его, как всегда, поддержал Лань Ванцзи.

– Спасибо, Лань Чжань. Слушай, мне тут стало интересно: а когда ты начал следить за творчеством Старейшины Илина?

– Со старшей школы.

– Ого, уже больше десяти лет?! – поразился Вэй Усянь. Лань Ванцзи кивнул. – У меня почти не осталось поклонников с тех времён, многие ушли, когда я на последнем курсе немного сменил стиль, а кто-то просто, наверное, забыл. Лань Чжань, а ты там под своим именем следишь, или у тебя никнейм?

Лань Ванцзи почему-то смутился после его вопроса, и Вэй Усянь оживился, ощущая озорство и желание добиться правды.

– Ты… будешь смеяться, – сказал он, глядя в сторону.

– Я всегда смеюсь, но ты ведь знаешь, я никогда не делаю это со злым умыслом. Ну же, Лань Чжань, я хочу знать, как в сети зовут моего самого преданного поклонника! – уговаривал Вэй Усянь, кружа вокруг него, как надоедливое насекомое.

– Избегать мирских дел, – чуть слышно ответил Лань Ванцзи и чуть нахмурился, давай, мол, смейся.

– Ты сам придумал? – Вэй Усянь улыбнулся: ник и впрямь был забавный.

– В школе все мои одноклассники говорили, что я не от мира сего. Наверное, тогда я назло им так и назвался.

– Ага, я тоже так делал: меня все считали клоуном, поэтому я нарочно вёл себя ещё более по-идиотски, – хихикнул Вэй Усянь. – Ну, со стороны, конечно, может показаться, что ты такой… хм... словно небожитель. Как будто это что-то плохое. Эти дураки, твои одноклассники, просто не пытались узнать тебя поближе.

– Я бы им не позволил. А почему ты назвался «Старейшина Илина»? – спросил Лань Ванцзи, меняя тему.

– Моя матушка родом из Илина, – ответил Вэй Усянь и фыркнул. – А Старейшина… Наверное, мне просто хотелось казаться круче и внушительнее. Подростком я действительно был невыносим, тогда, на старшей ступени, я только-только начал успокаиваться и стал сублимировать своё бунтарство в творчество. Но, видимо, тяга к выпендрёжу не лечится, – засмеялся он.

– Как будто это что-то плохое, – в тон ему ответил Лань Ванцзи, в его светлых глазах появились тёплые искорки, от которых сердце Вэй Усяня начинало биться чаще.

Впереди из золотистой листвы показались скалы – почти отвесная серая стена, местами покрытая выцветающими лишайниками. Увидев их, Вэй Усянь убрал телефон с картой в карман и захлопал в ладоши:

– Ага, вот мы и пришли!

Вэй Усянь нашёл поваленное дерево, постелил на мшистый ствол свою ветровку и усадил на неё пока ещё ничего не понимающего Лань Ванцзи. Потом принялся энергично разминаться, подтягивая колени, размахивая руками и старательно растягиваясь, не забывая ни об одном суставе. Закончив, он залез в рюкзак, вытащил туфли, переобулся, извлёк ленту пластыря и отработанными движениями замотал пальцы между фалангами, надёжно и не слишком туго. Всё это время Лань Ванцзи безмолвно сидел, наблюдая за его действиями.

– Что ты собираешься делать? – спросил он, наконец.

– Увидишь, – усмехнулся Вэй Усянь и достал из рюкзака вакуумный пакет с белым порошком.

Когда он тщательно смазал руки магнезией и бодро зашагал к скалам, взгляд Лань Ванцзи стал обеспокоенным.

– Ты же не собираешься туда забираться? – Его голос взволнованно задрожал.

– Именно этим я и займусь! – радостно объявил Вэй Усянь и, прежде чем тот успел ему помешать, схватился за выступ и ловко подтянулся, так что Лань Ванцзи при всём желании не сумел бы его достать, стоя на земле.

Вгрызаясь чуткими пальцами в узкие щели и выемки, ища опору, Вэй Усянь словно превратился из безалаберного шута в сосредоточенного профессионала. С пониманием того, что всё его тело держится на кончиках пальцев рук и ног, и малейшая неосторожность будет стоить ему если не жизни, то, как минимум, дюжины переломов, он был как никогда спокоен и собран. Стена была не слишком высокой и удобной, Вэй Усянь неторопливо взбирался по ней, чувствуя кожей шероховатость камня и всем телом – лёгкую дрожь от напряжения в мышцах и суставах.

Пару раз, вытягиваясь в поисках опоры, он бросал короткие взгляды вниз. Лань Ванцзи стоял у подножия скал, задрав голову вверх и следя за ним широко раскрытыми от страха глазами, иногда он делал шаг в сторону, а иногда сжимал руки в кулаки, словно не мог решить, что ему делать: ждать, лезть за Вэй Усянем или быть готовым поймать его при самом скверном исходе. Его, казалось, совершенно не заботил тот факт, что при падении на него с такой высоты Вэй Усянь скорее угробит его, чем серьёзно расшибётся сам. Он явно порой хотел что-то сказать, но боялся, что отвлечёт и сделает хуже.

Вэй Усянь закрепился на относительно устойчивом участке, откуда надо было постараться, чтобы свалиться, посмотрел вниз и миролюбиво захихикал:

– Лань Чжань, расслабься, ничего со мной не случится.

– Ты без страховки, – высоким голосом сказал Лань Ванцзи, не сводя с него глаз.

– Ага, – согласился Вэй Усянь. – А у тебя – спортивный мотоцикл.

Он нашёл симпатичный выступ, проверил: тот был надёжным и достаточно крупным, чтобы удержать его вес. Вэй Усянь удобно зацепился и повис на одной руке. Лань Ванцзи побледнел, и Вэй Усянь, сжалившись и чувствуя острую нежность от того, как тот за него переживал, решил его больше не мучить. Зафиксировавшись всеми конечностями, Вэй Усянь начал осторожно спускаться, сконцентрировавшись ещё больше, ведь спуск со стены без страховки всегда был сложнее, чем подъём. Наконец, он добрался до самого низа, мягко спрыгнул на землю, сделал шаг и тут же, запутавшись в ногах, повалился прямиком в руки Лань Ванцзи.

– Ха-ха-ха! Видишь, Лань Чжань? Я страшно неуклюжий, только когда стою на двух ногах на твёрдой земле, но стоит мне подключить руки – и я тут же превращаюсь в обезьяну. Жаль, что у меня нет хвоста, – захохотал Вэй Усянь.

Лань Ванцзи крепко вцепился в него, руки у него подрагивали, и Вэй Усянь прижался к нему, обнимая и чувствуя, как быстро и заполошно бьётся его сердце, быстрее, чем у самого Вэй Усяня, который только что забрался и спустился по практически отвесной скале.

– Лань Чжань, не бойся, я очень давно занимаюсь скалолазанием, а эту стену изучил вдоль и поперёк, так что скоро смогу находить уступы с закрытыми глазами, честно-честно! Я бы никогда не полез на неё без страховки, если бы не был уверен, что смогу удержаться, – ласково заверил он Лань Ванцзи. – А теперь будь умницей, успокойся, и мы поедим, хорошо?

Лань Ванцзи глубоко вздохнул, усмиряя своё волнение, и отпустил его. Вэй Усянь с улыбкой вернулся с ним к оставленным вещам, хотел снова усадить, но Лань Ванцзи снял и постелил свою мотоциклетную кожанку и сел на неё, чтобы Вэй Усянь не сидел на голом дереве. Заулыбавшись ещё шире, Вэй Усянь стал копошиться в недрах рюкзака, достал еду, передал Лань Ванцзи его батончики и сам в несколько укусов умял свой сэндвич: на свежем воздухе и после физических нагрузок ему всегда сильнее хотелось есть.

– Как давно ты лазаешь? – съев свой батончик, спросил Лань Ванцзи.

– С детства, – ответил Вэй Усянь, запивая остатки сэндвича водой. – Сначала я ходил на стрельбу из лука, и у меня очень хорошо это получалось, но мне стало скучно, потому что я не видел в этом для себя никакого практического применения. А ещё Цзян Чэн бесился, потому что он стрелял хуже, поэтому мы пошли в разные секции. Цзян Чэн выбрал спортивную гимнастику, а я пошёл на скалолазание. У меня был жуткий страх высоты, и я решил попробовать от него избавиться.

– Ты боялся высоты? Из-за самолёта?

– Не совсем, – Вэй Усянь немного помолчал. – Ты читал статьи про катастрофу, где писали про спасённых пассажиров?

– Мгм. Там было написано, что одного из уцелевших, ребёнка, нашли на дереве, – Лань Ванцзи посмотрел на него. – Это был ты?

– Я, – ответил Вэй Усянь. – Я со сломанной ключицей четырнадцать часов просидел на этом дереве, окружённый обломками, огнём и умирающими людьми, – Лань Ванцзи подался к нему и взял его за руку. С лёгкой улыбкой пожав его пальцы в ответ, безмолвно говоря, что всё в порядке, Вэй Усянь продолжил: – Я многое забыл, но помню, что, когда топливо почти догорело, а вокруг стало тише, я услышал вдалеке вой. Мы разбились в глухой лесной зоне, и, я думаю, там были волки. Они не подходили близко, наверное, боялись, хотя им определённо было, чем поживиться, – невесело усмехнулся Вэй Усянь. – Но я был мал, ранен, напуган и больше не слышал маму, и мне казалось, что они кружат, рычат и воют совсем близко, и, стоит мне только оказаться на земле, они тут же меня съедят. С тех пор я и боюсь собак, они ведь так же рычат и иногда воют. А ещё я боялся высоты, потому что каждый раз, как я оказывался высоко от земли, я возвращался мыслями в тот день. Но ещё я боялся собак, а от них ведь нельзя бегать, поэтому самым безопасным способом спастись мне представлялось забраться повыше. Так что у меня была целая дилемма, что страшнее: собака, которая меня съест, или высота, которая напоминает мне о самом страшном дне. Когда я выбирал спортивную секцию, я подумал, что то самое дерево спасло мне жизнь, иначе меня могло бы придавить обломками, или я оказался бы в огне, или замёрз бы на земле, как остальные, кто не дождался помощи, или меня бы сожрали.

– И ты выбрал скалолазание, чтобы преодолеть свой страх высоты и научиться эффективнее спасаться от собак? – уточнил Лань Ванцзи.

– Ага, – широко улыбнулся Вэй Усянь, отгоняя печальные воспоминания о прошлом. – И я был удивлён, что у меня не только получилось не бояться высоты, но и хорошо лазать, ведь я действительно жутко неуклюжий, вечно путаюсь в своих ногах и не замечаю препятствий, постоянно во что-то врезаясь. А потом мне это так понравилось, что я стал лазать не только на скалодроме. Начинал, конечно, со страховкой, но сейчас, если место подходящее или настолько знакомое, как эта скала, могу без неё. А ещё теперь, если поблизости есть кирпичная стена или дерево, ни одна собака меня не достанет!

С этими словами он звонко засмеялся, вскочил и легко допрыгнул до ветки стоящего рядом кедра, подтянулся и полез выше. Лань Ванцзи тоже поднялся, но следил за ним уже не с таким беспокойством, сообразив, что Вэй Усянь действительно не должен свалиться. Ответственно проверяя ветки, Вэй Усянь дотянулся до шишек, сорвал одну и кинул Лань Ванцзи, тот поймал, положил на расстеленную куртку и вернулся.

– Поэтому у тебя такие сильные руки, – сказал Лань Ванцзи утвердительно. – Я размышлял, откуда такие могут быть у художника и музыканта.

– Ну, по тебе с виду тоже не скажешь, что ты очень-очень сильный, – заметил Вэй Усянь, потихоньку начав слезать. – Ты занимаешься?

– Мгм. Хожу в зал. Надо держать себя в форме.

– Я не так много видел, но форма у тебя очень даже хороша, – ухмыльнулся Вэй Усянь, с удовольствием отмечая, что ему снова удалось вогнать Лань Ванцзи в краску.

Шальная мысль посетила его распалённый упражнениями разум. Он замер на ветке совсем невысоко, стоя на высоте чуть выше Лань Ванцзи, и держался рукой за шероховатый ствол. Лань Ванцзи стоял прямо перед ним, невыносимо прекрасный, его светло-нефритовые глаза светились теплом, лёгкий ветерок трепал обрамляющие лицо чёрные пряди. Вэй Усянь облизал губы и лукаво предложил:

– Лань Чжань, давай, если ты меня поймаешь, я тебя поцелую?

И, не давая тому времени на ответ, Вэй Усянь отпустил руку и позволил себе доверчиво опрокинуться вперёд.

Крепкие руки тут же подхватили его, прежде чем он коснулся земли, аккуратно поставили и задержались на его спине. Они стояли близко-близко, Вэй Усянь держался за плечи Лань Ванцзи, смотрел на его бледно-розовые губы и чувствовал манящий аромат сандала, такой яркий в прохладном свежем лесу.

– Поймал, – сказал Лань Ванцзи.

– Ага, поймал, – улыбнулся Вэй Усянь.

Он подумал, наверное, Лань Ванцзи решил, что он шутит, как всегда, да и вообще, разве мог тот не поймать Вэй Усяня, позволить ему упасть на землю даже с такой небольшой высоты и удариться? Но Лань Ванцзи чуть крепче сжал руки на его спине и повторил чётко, чуть понизив голос:

– Пой-мал.

И Вэй Усянь, поддаваясь их обоюдному желанию, прильнул своими губами к губам Лань Ванцзи. Они оказались неожиданно мягкими, словно нежнейший шёлк, Вэй Усянь прикасался к ним, как к величайшей драгоценности, робко и осторожно, чувствуя чужое дыхание, сливающееся с его собственным, и не решаясь пойти дальше. Он всё же коснулся чужих губ языком и тут же, испугавшись, что зашёл слишком далеко, отстранился.

Широко открыв глаза, Вэй Усянь уставился на светлое лицо Лань Ванцзи, губы которого, чуть влажные после поцелуя, были чуть разомкнуты, и задрожал от его взгляда – пронзительного, пылающего. Несколько секунд они просто безмолвно стояли, по-прежнему сжимая друг друга в объятьях, и Вэй Усянь едва мог дышать от желания поцеловать Лань Ванцзи снова, но боялся всё испортить, как взгляд Лань Ванцзи вдруг стал решительным. Он толкнул Вэй Усяня назад, схватил его запястья, прижал их к дереву одной рукой и впился в губы Вэй Усяня с таким пылом, что у того голова мгновенно опустела.

Обездвиженный таким восхитительно бесцеремонным образом, Вэй Усянь коротко застонал в приоткрытые губы Лань Ванцзи, и тот, склонив голову, немедленно стал настойчивее, углубляя поцелуй. Они соприкоснулись языками, и Вэй Усянь совсем позабыл, как дышать, но, хоть ему и не хватало воздуха, он и не помышлял о том, чтобы попытаться отстраниться. Поэтому он постарался вспомнить, что дышать вообще-то можно и носом, и с жаром отвечал на поцелуй.

От смелых ласк губ и языка Лань Ванцзи и его собственного стремительного сердцебиения у него кружилась голова, а тело сделалось таким слабым и ватным, что краем сознания Вэй Усянь порадовался, что Лань Ванцзи так его прижал, ведь иначе его ноги непременно подкосились бы. Свободная рука Лань Ванцзи скользнула по его талии под джемпер, поднявшийся вместе с задранными над головой руками Вэй Усяня, и тот охнул в поцелуй от ощущения прохладных пальцев на своей коже, ставшей вдруг такой чувствительной.

Они целовались столь яростно, что их языки уже начали слегка неметь, движения замедлились; Лань Ванцзи, невесомо прикусив нижнюю губу Вэй Усяня, очень нежно коснулся губами родинки под ней и слегка отодвинулся, выпустив его запястья из своего захвата. Вэй Усянь бессильно уронил руки на его плечи, тяжело дыша, посмотрел на слегка покрасневшие и припухшие губы Лань Ванцзи и выдохнул:

– Если бы ты захотел взять меня прямо сейчас и здесь, у этого самого дерева, боюсь, я бы не смог тебе отказать.

– Бесстыдник, – вымолвил Лань Ванцзи с теплотой.

– Сказал тот, кто только что обездвижил меня и атаковал так, что я чуть разума не лишился, – улыбнулся Вэй Усянь. – Вау, Лань Чжань. Кто бы мог подумать? Признайся, ты уже целовался раньше?

– …Нет, – тихо ответил Лань Ванцзи, чуть опуская взгляд в смущении, что выглядело ещё очаровательнее в сравнении с тем, каким дерзким он был некоторое время назад. – А ты?

– Ты, наверное, думаешь, что такой легкомысленный безобразник, как я, наверняка уже закалён в боях, да? – Вэй Усянь негромко рассмеялся. – На самом деле, тебе тоже достался мой первый поцелуй.

Рука Лань Ванцзи по-прежнему лежала на его обнажённой талии, едва ощутимо поглаживая, большой палец прошёлся по рёбрам и замер, коснувшись тонкого шрама. Вэй Усянь тоже замер, перестав смеяться, Лань Ванцзи осторожно провёл пальцем по всей длине шрама, который тянулся от бока под грудину, его взгляд стал вопросительным.

– Ты же знаешь, какой я неуклюжий, – прошептал Вэй Усянь, отводя взгляд.

– Мы только что целовались, а ты уже пытаешься меня обмануть?

– Я… просто не люблю об этом говорить, – Вэй Усянь отстранился. Лань Ванцзи продолжал смотреть, лицо его было совершенно лишённым эмоций, и Вэй Усяню неожиданно стало стыдно. Он вздохнул. – Отойди, я тебе покажу.

Лань Ванцзи отступил на пару шагов, и Вэй Усянь, чуть помедлив, взялся за подол джемпера и поднял до груди, полностью открывая живот и рёбра. Лань Ванцзи взглянул на шрам, пересекающий его худощавое тело, и посмотрел Вэй Усяню в глаза.

– Печень?

– Несколько лет назад я стал донором. Живым донором, – уточнил Вэй Усянь, опуская джемпер: было прохладно. – Помнишь, я сказал тебе, что курил раньше? Я бросил как раз из-за этого, донор должен иметь отличное здоровье и быть без вредных привычек. А потом уже и не хотелось снова начинать.

– Человек, которому ты отдал часть печени… – заговорил Лань Ванцзи.

– Он не знает, кто был донором, – перебил его Вэй Усянь. – Я так захотел, потому что мне не нужна чья-либо благодарность, я делал это не ради неё. Не смотри на меня так, Лань Чжань, – чуть мягче сказал он. – Моя собственная печень давным-давно восстановилась, и я в полном порядке, так что не нужно меня жалеть. Но это было довольно дерьмовое время, и я не хотел бы лишний раз его вспоминать, особенно в такой день. Как-нибудь потом я всё тебе расскажу, но не сегодня, хорошо?

– Хорошо, – согласился Лань Ванцзи.

– Вот и отлично, – успокоившись, Вэй Усянь снова предпочёл вернуться к хорошему настроению и не думать о плохом. – Пойдём, я всё-таки хочу показать тебе, как красива гора Феникса в это время года. Можем потом где-нибудь нормально поесть, там есть кафе у подножия.

Он сменил обувь обратно на ботинки, отлепил пластыри, и они с Лань Ванцзи, одевшись, пошли в обратную сторону.

– Лань Чжань, а ты давно водишь мотоцикл? И почему вообще начал? Большинство людей предпочитают автомобиль или метро, а ты, такой осторожный и рассудительный, выбрал мотоцикл.

– Наверное, это тоже был протест. Дядя… всегда был очень строг и порой давил на меня и брата, но брат всегда воспринимал это спокойно, а я…

– Упрямился? – подсказал Вэй Усянь, улыбаясь.

– Мгм, – кивнул Лань Ванцзи. – Мотоцикл быстрее и удобнее, когда речь идёт о пробках, кроме того, он требует большей концентрации.

– То есть, вождение мотоцикла для тебя – это экстремальная версия медитации? – недоверчиво уточнил Вэй Усянь. Лань Ванцзи снова кивнул, и Вэй Усянь захохотал. – Лань Чжань, ты потрясающий.

Он нахально взял Лань Ванцзи под руку.

– Скажи, ты всё время говоришь про брата и дядю, но ведь у тебя есть отец, почему ты его никогда не упоминаешь? – Рука Лань Ванцзи чуть напряглась, и Вэй Усянь тут же сказал: – Если это слишком личное, то можешь не говорить.

– Из-за мамы. Когда она умирала, его не было рядом. Он… наверное, ему было слишком тяжело видеть её такой, и он этого избегал. Её болезнь и смерть слишком сломили его, и он стал ещё более отстранённым, чем прежде. Поэтому нас воспитывал дядя.

– Ох, – Вэй Усянь, не зная, что сказать – он никогда не был в этом силён, – придвинулся ближе к Лань Ванцзи, идя с ним плечом к плечу.

– Всё в порядке, – ответил Лань Ванцзи, показывая, что ему не нужно утешение.

Листья падали им под ноги уютным ковром. Вэй Усянь увидел, как с нескольких деревьев листва собралась в небольшом углублении в земле, отпустил Лань Ванцзи, подошёл к яме и чуть попрыгал, проверяя, нет ли под покровом камней или воды.

– Что ты делаешь? – спросил Лань Ванцзи.

– Готовлю себе лежанку, чтобы проспать всю зиму, – ухмыльнулся Вэй Усянь и, сделав шаг назад, спиной вперёд плюхнулся прямо в огромную мягкую кучу листьев.

В этот раз Лань Ванцзи не успел даже подумать, чтобы его поймать. Он укоризненно встал возле ямы, где Вэй Усянь копошился с радостным смехом, и сказал:

– Ноябрь. Земля холодная.

– Тут листья. И я никогда не болею, – Вэй Усянь, озорничая, кинул в него листьями, пучок ударился о грудь Лань Ванцзи и рассыпался.

– Поднимайся.

Вэй Усянь потянулся раз, другой и со стоном откинулся обратно на спину.

– Ничего не выходит. Кажется, я перестарался, когда лазал по скале, – пожаловался он и поднял руку вверх. – Лань Чжань, помоги мне подняться.

Лань Ванцзи обошёл яму, взял его за руку и чуть потянул. Вэй Усянь только того и ждал: коварно улыбнувшись, он своей ногой чуть подсёк ноги Лань Ванцзи, лишая его равновесия, и сильно потянул руку на себя. Застигнутый врасплох, Лань Ванцзи повалился в листву, а Вэй Усянь, молниеносно увернувшись, чтобы его не придавило, завозился, перевернул того на спину и уселся сверху, глядя в мечущие ледяные молнии светлые глаза. Вэй Усянь давно не видел такого взгляда.

– Слезай, – сказал Лань Ванцзи строго.

– Не слезу, – весело отозвался Вэй Усянь и вытащил из его слегка растрепавшихся волос запутавшийся в них листочек.

– Слезай, – повторил Лань Ванцзи, взгляд его стал темнее.

Но Вэй Усянь совершенно не желал слезать, напротив, он опёрся на руки и склонился над Лань Ванцзи, опускаясь всё ниже. Когда их лица разделяла лишь пара цуней, Вэй Усянь немного оробел, но, набравшись смелости, всё же поцеловал мужчину, мягко и неспешно, наслаждаясь моментом и ароматом его сандалового парфюма, смешанного с запахом увядающей листвы.

Внезапно листья зашуршали и взметнулись, мир завертелся перед глазами Вэй Усяня, и он успел только испуганно вскрикнуть, как его положение переменилось, и теперь уже Лань Ванцзи нависал над ним, придавив его руки к земле. Помедлив секунду, Лань Ванцзи поцеловал Вэй Усяня так же глубоко и напористо, как и в первый раз, совершенно лишая разум всяких прочих мыслей и заставляя задыхаться от распирающих изнутри грудной клетки чувств.

Через некоторое время он разорвал поцелуй, хотя его дыхание тоже стало необычайно тяжёлым, встал и протянул руку Вэй Усяню.

– Поднимайся.

На этот раз Вэй Усянь не стал ломать комедию и поднялся, правда, тотчас же чуть не свалился обратно, потому что его мышцы ослабели, а голова всё ещё кружилась. Он схватился за предплечье Лань Ванцзи и засмеялся:

– Теперь ты должен взять ответственность и держать меня, Лань Чжань, ты так крышесносно целуешься, что меня совсем не держат ноги.

– Хм, – уши Лань Ванцзи покраснели от смущения, но сам он выглядел куда более спокойным, чем минуту назад. – Могу понести тебя на спине.

– Не надо! – поспешно замахал свободной рукой Вэй Усянь. – Я же не ребёнок, Лань Чжань!

Взгляд Лань Ванцзи, направленный на него, был более чем красноречивым: как может человек, который только что валялся в куче листьев, да ещё и другого человека в это так коварно втянул, называть себя взрослым? Но Лань Ванцзи ничего не сказал и только протянул руку, чтобы вытащить застрявшие листья из длинных растрёпанных волос Вэй Усяня.

Залезая на мотоцикл, Вэй Усянь был уже куда смелее и запустил ладони под расстёгнутую куртку Лань Ванцзи, игриво проводя пальцами по его животу через свитер. Мускулы мужчины чуть напряглись, и он попросил:

– Не давай волю рукам.

– Почему? Неужели не нравится? – полюбопытствовал Вэй Усянь.

– Нравится. Но отвлекает, – ответил Лань Ванцзи.

Посмеявшись, Вэй Усянь всё же убрал руки и обнял его за талию, как положено.

Они ещё немного погуляли по горе Феникса, стараясь держаться подальше от шумных туристов, поели в ресторанчике с одноимённым названием, где Вэй Усянь старался не налегать на специи, потому что хотел ещё раз поцеловать Лань Ванцзи, а тому, наверное, не понравился бы острый привкус. Лань Ванцзи отвёз его обратно домой, и Вэй Усянь, самостоятельно стащив с него шлем, запечатлел на его губах крепкий и счастливый прощальный поцелуй.

– Это был потрясающий день, Лань Чжань, – прошептал Вэй Усянь. – Я очень рад, что ты согласился на свидание.

– Я тоже, – ответил Лань Ванцзи и поцеловал его в ответ, на этот раз легко и целомудренно.

Вэй Усянь вернул ему шлем, проводил взглядом удаляющийся мотоцикл и, невозможно счастливый, зашёл в дом. Дядя Цзян и мадам Юй ещё не вернулись, но со второго этажа, где вся семья порой собиралась у камина, доносились голоса. Прислушавшись, Вэй Усянь с удивлением узнал голос сестрицы, второй принадлежал Цзян Чэну. Он поднялся и увидел их, сидящими друг напротив друга.

– Сестрица? Что ты здесь делаешь? – спросил Вэй Усянь: Цзян Яньли обычно проводила выходные с супругом и сыном.

Цзян Чэн порывисто вскочил с дивана, его рука сжимала изрядно помятый листок бумаги. Увидев яростное выражение его лица и мечущий молнии взгляд, Вэй Усянь попятился, оступился на верхней ступеньке и не упал только потому, что держался за лестничный поручень. Цзян Чэн крайне редко злился настолько серьёзно.

– А-Чэн! – предупреждающе окликнула его Яньли.

– Цзян Чэн, что случилось? – дрогнувшим голосом спросил Вэй Усянь.

– Может, ты мне объяснишь, – голос Цзян Чэна дрожал куда сильнее от едва сдерживаемого гнева, он швырнул Вэй Усяню листок, похожий на больничную распечатку. – Какого хрена ко мне в дом приходит какая-то дрянная журналистка и спрашивает, каково мне живётся с печенью моего приёмного брата?