Часть 15 (1/2)

Утро понедельника началось с привычных звуков. За стенкой в соседнем кабинете Су Миншань уже на кого-то орал, не то на своих сотрудников-методистов, не то на кого-то по телефону. В конце коридора орал Сюэ Ян – точно на подчинённых и, скорее всего, без малейшего повода, просто по причине плохого настроения. Су Шэ орал часто, по нескольку раз в день, Сюэ Ян – редко, но всегда так, что к нему не хотелось и на километр подходить. По всей видимости, он злился из-за того, что Сяо Синчэнь вернулся из Чэнду очень поздно, и Сюэ Ян, лишённый его приятного общества на все выходные, срывался на окружающих.

Лань Ванцзи включил себе шестичасовую подборку спокойных традиционных мелодий на гучжэне и эрху, оберегая себя от чужого гнева, и принялся ждать еженедельной планёрки. После таких волнительных выходных он не собирался тратить свои эмоциональные ресурсы на нервных коллег, ему вполне хватало одного, зато не злого. Су Шэ продолжал орать, работа продолжала бесить, но в остальном на душе Лань Ванцзи царил покой, а по телу разливалось приятное тепло.

Кажется, с Вэй Усянем всё прошло неплохо.

Лань Ванцзи испытывал странную гордость за этого человека. После того, что он пережил в детстве, Вэй Усянь держался удивительно неплохо, особенно во время второго перелёта. Конечно, Лань Ванцзи ему помогал, но это уже было начало. Будь у Вэй Усяня другой характер, ему бы не помогла и поддержка со стороны, но ему удавалось переключаться, концентрироваться на другом, забывать про страх, и это было замечательно.

Видеть Вэй Усяня перепуганным и сломленным было больно. И от того более отрадно было видеть его улыбающимся, смеющимся, дразнящимся. Он снова шутил свои бесстыдные шутки и смущал Лань Ванцзи, но теперь это не раздражало, а просто несколько выбивало из колеи, потому что Лань Ванцзи попросту не знал, каково это – когда с ним так открыто флиртуют, и как на это реагировать.

И Лань Ванцзи, чтобы скрыть собственное смущение, учился парировать шутки Вэй Усяня, с удивлением обнаруживая, что, кажется, тот смущается ничуть не меньше. По крайней мере, Лань Ванцзи на это надеялся – что Вэй Усянь действительно смущается, а не испытывает дискомфорт. Но, ведь если бы ему было неприятно, он бы об этом сказал и уж точно не стал бы потом обнимать его? Это ведь был не просто жест благодарности?

Каким бы печальным ни был повод, держать Вэй Усяня в объятьях было приятно настолько, что сердце начинало биться сильнее даже от воспоминаний об этом. Лань Ванцзи, который привык быть в одиночестве, неимоверно захотелось, чтобы Вэй Усянь стал вторым из людей, которые будут рядом с ним всегда. Первым, конечно же, был А-Юань.

Для Лань Ванцзи стало сюрпризом, что они, оказывается, были уже знакомы в прошлом. В тот момент, когда Вэй Усянь вспомнил, что работал волонтёром в приюте А-Юаня, Лань Ванцзи на мгновение ощутил ревность: Вэй Ин был знаком с А-Юанем прежде него самого и знал его совсем малышом, таким, что даже не узнал его подростком. Но то, как Вэй Усянь был готов помогать другим людям, пусть даже и от скуки, ошеломляло и обезоруживало.

На телефон пришло сообщение от Ло Цинъян:

«9:57 и наш педантичный пресс-секретарь ещё не подпирает дверь в кабинет замдиректора? ЛЧ ты не заболел?»

Устыдившись, что так ушёл в свои мысли, что позабыл даже о планёрке, Лань Ванцзи спохватился, выключил музыку и спустился на этаж ниже. Дядя открывал дверь ровно в 9:59, давая всем минуту на то, чтобы рассесться и перестать шуршать, и у них была ещё минута. Ло Цинъян, невзирая на свой небольшой рост, умудрилась практически прижать Лань Ванцзи к стене.

– Лань Чжань, – выдохнула она тихо-тихо, так, что слышал только он. – Почему Сюэ Ян с утра агрессивно треплется, что у вас с учителем Вэем роман?

Лань Ванцзи от всей души порадовался, что носит длинные волосы распущенными, и пылающие уши не могут его выдать.

– В Доме культуры запрещены сплетни, – осторожно напомнил он.

– Ты мне тут не ссылайся на правила своего дядюшки, – ухмыльнулась Ло Цинъян и отступила на шаг: Лань Цижэнь открыл дверь своего кабинета. – В обед ты от меня не отвертишься.

Лань Ванцзи коротко вздохнул и вошёл в кабинет, привычно прячась от дяди за его монитором. Всю поездку А-Цин так активно подмечала вспыхнувшие с новой силой приставания Вэй Усяня, что, видимо, не сдержалась и рассказала об этом дома, наверняка чтобы позлить Сюэ Яна, который провёл выходные в одиночестве, заваленный сверхурочной работой. Хорошо ещё, что в гостинице девочка спала и не знала, что Вэй Усянь провёл ночь в постели Лань Ванцзи в его номере, хоть и вовсе не в том смысле. От воспоминаний Лань Ванцзи снова вспыхнул, уткнулся взглядом в свой ежедневник, куда записывал план на неделю, и понадеялся, что дядя не станет поднимать тему поездки: Лань Ванцзи ещё вчера выложил фотографии ансамбля с фестиваля.

Никогда ещё за всё время работы в Доме культуры Лань Ванцзи не был менее сосредоточен на этой самой работе. Он вышел с планёрки, не ощущая привычного глухого раздражения, которое заставляло его кипеть изнутри и полчаса восстанавливаться травяным чаем. Но также он вышел с чётким осознанием, что не уловил ни слова из того, что говорили коллеги и что отвечал им дядя.

К обеду Лань Ванцзи ощутил дрожь от нетерпения. Вэй Усянь должен был появиться не раньше четырёх часов, судя по тому, во сколько он обычно приходил на репетиции. Лань Ванцзи раздумывал, будет ли уместно спросить расписание его уроков, когда в кабинет влетела сгорающая от нетерпения Ло Цинъян.

– Рассказывай, – с порога велела она, чуть ли не подпрыгивая.

– Ты уронишь свой обед, – ровным голосом ответил Лань Ванцзи.

Дева Ло поставила контейнеры возле принтера, опёрлась кулаками на его стол и угрожающе нависла.

– Рассказывай, – повторила девушка с горящими глазами.

– Что рассказывать? – Лань Ванцзи отодвинулся на стуле, чтобы достать свой обед.

– Гадский лис, – Ло Цинъян мотнула головой в сторону отдела Сюэ Яна. – Утром притащился в мой отдел, злой, как дюжина ожесточённых призраков. Ему для осенней выставки, мол, нужны работы ребят с курсов – или фотографии их работ. Я спросила, какого лешего он спрашивает у меня, если есть ты с фотографиями, которые, кстати, лежат на сервере в обменнике, и есть контакты самого Вэй Усяня. А он разорался, что принципиально не хочет обращаться, я цитирую, «к влюблённым идиотам, которые на выходных колесят по стране, держась за ручки», пока он тут пашет за весь ДК. Я видела, ты выложил фотки с фестиваля в Чэнду, Лань Чжань. В Чэнду. Ты никогда не ездишь на левые фестивали. Выкладывай.

– … – Лань Ванцзи сперва даже не нашёл, что ответить. – Я действительно ездил в Чэнду с Вэй Ином и его учениками на фестиваль. Уверяю тебя, в этом не было ничего… романтического.

Никто из них не озвучил напрямую свои чувства, особенно Лань Ванцзи, который лишь сказал, что Вэй Ин ему вовсе не неприятен, и он не против, чтобы тот к нему приставал. Вэй Ин шутил про поцелуи и про свидание с совместным просмотром мультфильма, но это же был Вэй Ин, он всегда так шутил, и потом, мультфильм они смотрели, чтобы Вэй Ину было легче отвлечься и справиться со страхом полёта. За руки они держались тоже по этой причине, как бы Лань Ванцзи ни хотелось привнести в это упомянутый контекст.

– А-Цин, конечно, балаболка, которая любит приукрашивать действительность, особенно когда хочет кого-нибудь повеселить или разозлить, но не настолько же, – не сдавалась Ло Цинъян. – Окей, допустим. Но ты всё равно никогда не ездишь на выездные мероприятия, если от тебя этого не требуют. А от тебя этого не требовали, Лань Чжань, я точно знаю.

Лань Ванцзи задумался, может ли он рассказать Мянь-Мянь про аэрофобию Вэй Ина. Не то, чтобы тот это скрывал, когда они говорили с Сичэнем, брат обмолвился об этом – значит, Вэй Ин сказал ему. Но всё же степень и причины этой фобии выглядели довольно личными. С другой стороны, Ло Цинъян была его близким другом и не стала бы выбалтывать всем чьи-то тайны. Всё же он попросил:

– Пообещай, что это останется между нами.

– За кого ты меня принимаешь? – вознегодовала дева Ло и несильно стукнула его маленькой ладошкой по плечу. – Ладно, если тебе будет спокойнее от моих слов, то обещаю.

– У Вэй Ина аэрофобия. Очень серьёзная. А ему в субботу пришлось везти самолётом своих учеников из школы на художественный конкурс в рамках того фестиваля в Чэнду.

– А то, поезда в Чэнду уже не ходят? – фыркнула Ло Цинъян. – Там ведь даже скоростные есть.

– Им очень поздно сообщили. На последний пятничный они не успевали после школы, да и билетов уже не оставалось толком. Не раскидывать же несовершеннолетних детей по всему составу.

– И Вэй Усянь попросил тебя поехать с ним? Учитывая, что вы были в ссоре? – не поверила Мянь-Мянь.

– Он не просил. Я сам предложил, – ответил Лань Ванцзи.

Ло Цинъян выронила из палочек дамплинг, тот мягко плюхнулся обратно в контейнер, чудом не забрызгав блузку девушки.

– Ты. Предложил, – голос Ло Цинъян стал саркастичным. Лань Ванцзи кивнул. – Ты. Предложил Вэй Усяню сопроводить его в Чэнду, потому что он боится летать. Сопроводить Вэй Усяня, которого ты отшил, потому что он так достал тебя своим детсадовским флиртом, что ты предпочёл скрыть от него правду насчёт моей помолвки, лишь бы он не лез больше к тебе. Вэй Усяня, на которого ты мне жаловался с самого его появления в ДК. Потратив на это собственные выходные, в которые ты сидишь дома и медитируешь, чтобы не поехать кукухой после рабочей недели. Я ничего не упустила?

– Он ОЧЕНЬ сильно боится летать, – упирался до последнего Лань Ванцзи. – Ты не видела его в четверг. Я не мог не помочь.

– Лань Ванцзи!!! – Мянь-Мянь шлёпнула ладонью по столу так, что подпрыгнул даже многострадальный принтер. Опомнившись, она промокнула салфеткой разлившийся чай. – Скажи мне, несравненный ты мой, ты бы вызвался помогать с подобным тому же, да простят меня предки, Сюэ Яну? Или Су Шэ?

– Я… – Лань Ванцзи запнулся на полуслове и задумался. Представить паникующим Су Миншаня, у которого было лишь три эмоции: безразличие, холодное презрение и кипящая степень раздражения, когда он начинал орать на подчинённых, у Лань Ванцзи не вышло, воображение попросту отказывало.

С Сюэ Яном было проще: Лань Ванцзи видел его в ужасе целых два раза. В первый раз после аварии, в которой пострадал его драгоценный даочжан, и второй, когда двенадцатилетняя на тот момент А-Цин взобралась по драпировочным канатам под самый противопожарный занавес и чуть не свалилась оттуда. Неизвестно было, зачем она туда вообще влезла – из любопытства или из желания напакостить Сюэ Яну, на которого Сяо Синчэнь оставил приёмную дочь, взяв клятвенное обещание присмотреть за ней. Бледнея, Сюэ Ян бегал по сцене, над которой, уцепившись кое-как за канаты, висела А-Цин, шептал молитвы вперемешку с ругательствами и не знал, что делать. В итоге ловкая, как лемур, девчонка преспокойно слезла сама, а насмерть перепуганный не то за неё, не то за себя, представив, что с ним сделает Синчэнь, Сюэ Ян пообещал, что сделает её всамделишной слепышкой, чтобы она больше так никогда не делала. А-Цин же месяц шантажировала его тем, что всё расскажет даочжану, выторговывая у него конфеты и цацки, пока до Сюэ Яна не дошло, что ничегошеньки она даочжану не расскажет, потому что ей самой влетит за такие фокусы.

Честно представив бледного и паникующего Сюэ Яна, который орёт про аэрофобию, Лань Ванцзи не испытал ни малейшего желания защитить его, лишь некоторую жалость – в конце концов, даже будучи гадом, Сюэ Ян оставался человеком, а не законченным маньяком, заслуживающим смерти без шанса на перерождение. Лань Ванцзи решил, что этого вполне достаточно, чтобы, как минимум, спросить, всё ли в порядке, и предложить помощь. Это ведь проявление эмпатии, банальная вежливость и уважение к коллеге, разве нет?

– Ты неисправим, – покачала головой Ло Цинъян, когда он честно озвучил ей свои мысли. – Ладно, пойдём дальше. Ты, как добрый, достопочтимый господин, который всегда спешит на помощь туда, где творится хаос, предложил бедному, напуганному Вэй Усяню, свою братскую помощь. И что, он согласился? После вашей ссоры, вероятно, уже догадавшись, что ты намеренно скрыл от него правду, потому что не хочешь с ним общаться?

– …Откуда ты знаешь, что он всё узнал?

– Огня в бумагу не завернёшь, Лань Чжань, я ничего ему не говорила, потому что ты меня попросил, но неужели во всём ДК больше некому было его просветить? – с лёгким раздражением фыркнула Ло Цинъян. – Так вот, обиженный Вэй Усянь согласился принять твою помощь?

– Нет, – сдался Лань Ванцзи, признавая своё поражение: Мянь-Мянь на своих дружеских правах ни за что бы от него не отстала. – Я купил билет на тот же рейс и не оставил ему выбора.

– Ты… – Ло Цинъян поперхнулась и глотнула чаю. – Лань Чжань, чёрт тебя дери, ты буквально навязал свою помощь обиженному на тебя человеку, которого на дух не переносил, пожертвовав своим отдыхом и личным пространством – зная Вэй Усяня-то, – и после этого будешь уверять меня, что в этом не было ничего романтического?

– В этом – не было, – упёрся Лань Ванцзи. – Я помогал Вэй Ину, потому что он нуждался в помощи. И за руки я его держал, и всё остальное, что там наговорила Сюэ Яну А-Цин, делал только для того, чтобы успокоить, потому что он действительно панически боится летать.

– Что-что остальное? – коварно переспросила Мянь-Мянь. – Честное слово, я тебя сейчас стукну, я будто с ребёнком разговариваю. Хорошо, ты у нас доблестный рыцарь, не оставил выбора прекрасной принцессе, ой, простите, принцу. Вэй Усянь был напуган так сильно, что, наплевав на обиду, жался к тебе оба перелёта. Допустим. Но как ты мне объяснишь вот это?

С этими словами Ло Цинъян театральным жестом извлекла из кармана смартфон, открыла страницу и ткнула экран под нос другу. Лань Ванцзи уставился на селфи Лань Цзинъи, который при помощи селфи-палки заснял на улице Цзиньли себя, А-Юаня, Цзычжэня, робко обнимавшего за плечи А-Цин, которая показывала рожки первым двоим. На заднем плане под гирляндой из красных бумажных фонариков стояли Лань Ванцзи и Вэй Усянь, последний, положив локоть на плечо Лань Ванцзи, радостно и неудержимо улыбался во весь рот.

При взгляде на такого Вэй Усяня Лань Ванцзи тоже захотелось улыбнуться. Уловив что-то мимолётное в выражении его лица, Ло Цинъян присвистнула:

– Лань Чжань, да ты влюбился!

– … – Лань Ванцзи не мог так просто признать это вслух, но и кривить душой тоже не мог, поэтому предпочёл, как обычно, промолчать.

– А я говорила. Я говорила, что тебе надо выпросить отпуск и разобраться в себе. Ты сказал ему об этом?

– Нет, – вспыхнул Лань Ванцзи.

– Тогда почему он выглядит так, будто да?

– Я… Мянь-Мянь, из-за моего поступка Вэй Ин считал, что он мне неприятен, что я его ненавижу. Я объяснил, что это не так, и сказал, что не против его общества, – попытался объясниться Лань Ванцзи. – Он предположил, что мне было плохо из-за чувства вины, я сказал, что это не так, потому что мне было плохо без него, и… Да почему ты смеёшься?!

– Лань Чжа-а-а-а-ань! – простонала от смеха Ло Цинъян. – Ты меня с ума сведёшь! «Мне было плохо без него», – передразнила девушка. – Без кого? Без человека, который несколько недель только и делал, что заигрывал с тобой? Ты понимаешь, что ты буквально показал ему зелёный свет и разрешил: «Да, Вэй Ин, пофлиртуй со мной ещё, пожалуйста, мне очень это нравится»? Неудивительно, что А-Цин, которая четыре года наблюдает брачные танцы Сюэ Яна вокруг Синчэня, решила, что вы встречаетесь.

– Мянь-Мянь, честное слово, вне рамок помощи ничего… не было, – Да, и проведённая в одной кровати ночь тоже относится к помощи, потому что Вэй Ину было страшно! – Вэй Ин снова начал… флиртовать со мной, это правда, но это ведь Вэй Ин, а я…

– А ты, конечно же, не дал ему и повода так делать, неловко молчал, краснел ушами и орал внутри, как попугайчик? – с ухмылкой закончила Ло Цинъян. – О, боги. Ну, ничего, такими темпами признаетесь через пару месяцев, через годик поцелуетесь, глядишь, к пенсии поженитесь.

Ло Цинъян откровенно издевалась, и Лань Ванцзи ничего не мог с этим поделать, потому что она была права. Он был настолько неискушён и неопытен в подобных вещах, что при одной лишь мысли о том, чтобы предпринять какие-то действия с романтическим умыслом в адрес Вэй Усяня, действительно пугался и ощущал себя упомянутым попугайчиком. Ещё больше он пугался, когда начинал думать, что не сдержится – и сделает что-то не так.

− Ладно, чего это я, нельзя так жестоко смеяться над друзьями, − опомнилась дева Ло и вернулась к своему остывшему обеду. – Может, он тебя поцелует. Хотя, мне иногда кажется, что он недалеко от тебя ушёл, больше хорохорится. Не удивлюсь, если вы оба девственники.

− Мянь-Мянь! – сердито закашлялся Лань Ванцзи.

− Прости, прости, умолкаю! – засмеялась Ло Цинъян. – Но, Лань Чжань, будь ты посмелей! Он же тебе нравится.

− А если я скажу или сделаю что-то не то?

− Извинишься и продолжишь пытаться, − дева Ло невозмутимо запихнула в себя целый дамплинг и продолжила наставлять его, но уже с набитым ртом. – Так делают взрослые люди. Ничего криминального ты не сделаешь, ты же не маньяк, а если Вэй Усянь обидится на какую-то ерунду, то и нафиг тебе такой дурак. Но странно ожидать подобной нетерпимости от человека, который не несёт чушь разве что во сне. Так что хотя бы начни отвечать на его флирт, быстрее научишься.

− Если Вэй Ин в шутку попросил поцелуй, а я уточнил, действительно ли он этого хочет, это считается ответом на флирт? – неуверенно и задумчиво спросил Лань Ванцзи.

Ло Цинъян проделала титаническое усилие, проглотив еду и даже не подавившись, запила чаем и вкрадчиво спросила:

− А ты уверен, что он шутил?

− …Уверен.

Вэй Ин ведь шутил, правда?

− Мне кажется, Вэй Усянь очень любит маскировать шутками правду, и однажды непременно дошутится, − мудро заметила Ло Цинъян. – И что он тебе ответил?

− Он, кажется, смутился.

Дева Ло сочувственно потрепала его по плечу.

− Если он пошутит так ещё раз, поцелуй его. А если это и правда будет просто шутка, всегда можно состроить невинное лицо и напомнить, что он сам попросил.

− У тебя какие-то странные советы, ты сама-то так делала? – строго поинтересовался Лань Ванцзи.

− Нет, конечно, Небеса уберегли от влюблённостей в таких дуралеев, − фыркнула Ло Цинъян. – Не переживай, ты научишься.

Лань Ванцзи не был в этом так уверен, но пришлось поверить подруге на слово.

Когда дева Ло ушла, он снова включил струнную музыку, чтобы успокоить свой разум, который заставлял его нервничать в ожидании и мешал сосредоточиться на работе. Лань Ванцзи честно выжал из себя сносный пресс-релиз к вокально-хореографическому конкурсу, который должен был состояться через две недели, перемыл посуду с обеда, расчесал волосы и полил комнатные растения, которые принадлежали редакторам, но те, сидя на удалёнке, спихнули полив на пресс-секретаря.

В пять минут пятого дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Вэй Усянь, по пути зацепив дверную ручку и наверняка заработав синяк. Он был совсем такой же, как прежде: в привычном испачканном краской любимом пиджаке, с растрёпанным хвостом на затылке и широкой солнечной улыбкой, затапливая Лань Ванцзи теплом и заставляя его сердце биться чаще.

− Привет, Лань Чжань, видишь, я ведь обещал, что мы сегодня увидимся! – радостно приветствовал его Вэй Усянь. – Кстати, с днём журналиста. Сегодня же восьмое, да?

− Мгм, − кивнул Лань Ванцзи. – Только я не журналист.

− Ну, ты же пресс-секретарь, пишешь статьи, ведёшь репортажную съёмку, а значит, ты своего рода тоже журналист, − глубокомысленно заявил Вэй Усянь и неожиданно бережно поставил сумку на пустующий редакторский стол.

− Вэй Ин, ты в порядке? – спросил Лань Ванцзи, потому что после перелётов даже многие обычные люди нуждались в отдыхе, а уж аэрофобы и подавно.

− Ты спрашиваешь, потому что я внезапно аккуратно стал обращаться с вещами или из-за полётов? – ухмыльнулся Вэй Усянь. – Всё в порядке, правда. Мне было очень страшно, но ты помог мне пережить этот кошмар, и я стараюсь вспоминать только хорошие моменты. Например, наш совместный просмотр мультфильма, − улыбка стала ещё шире. – Или то, как ты меня обнимал, очень приятно.

Лань Ванцзи почувствовал, как уши начинают пылать. Вспоминая слова Ло Цинъян, он собрался с духом и, стараясь сохранять невозмутимый вид, сказал:

− Могу обнять ещё, если тебе так понравилось.

− Ха-ха-ха! Обнимешь, обязательно обнимешь, но для этого тебе придётся встать, а я сначала хочу сделать тебе подарок на день журналиста, пока эти ребятки не сгрызли мне скетчбук, − с этими словами Вэй Усянь расстегнул молнию на сумке и запустил руку внутрь. – Идите сюда, негодники.

Он извлёк из сумки нечто белое, пушистое, отчаянно брыкающееся, и посадил на стол к Лань Ванцзи. Это были два маленьких белых кролика. Как только руки Вэй Усяня отпустили их, кролики тут же успокоились, но занервничали, стоило ему почесать одному носик.

− Смотри, какие хорошенькие. Кажется, я им не нравлюсь, − захихикал Вэй Усянь.

− … − Лань Ванцзи смотрел на кроликов, они, бесспорно, были хорошенькими, вот только у него всё внутри болезненно сжалось, и почему-то стало очень горько.

Вот, значит, каким он выглядел в глазах Вэй Усяня: холодным одиноким чудаком, которому ничего не остаётся, кроме как утешаться и коротать вечера в компании пушистых комочков, о которых можно позаботиться, потому что больше не о ком. Злорадные шутки Не Хуайсана неожиданно стали реальностью: неужели и Вэй Ин захотел так зло над ним подшутить, напомнить ему, кто он на самом деле? Но почему? Значит, прежние его слова о том, что ему было хорошо рядом с Лань Ванцзи, тоже были шуткой?

− Тебе не нравится, − растерянно протянул Вэй Усянь. – Прости, я совсем забыл, что некрасиво дарить домашних питомцев без разрешения. Просто ты говорил, что любишь кроликов, вот я и подумал… Забудь, прости, паршиво вышло, я такой идиот… Давай, я верну их в зоомагазин.

С этими словами он попытался забрать кроликов, но Лань Ванцзи отстранил его руку.

− Не надо. Я о них позабочусь, − тихо сказал он. – Спасибо за подарок.

− Лань Чжань, не надо принимать подарок, который тебе не нравится и не нужен, − вздохнул Вэй Усянь и присел на корточки, скрестил руки на его столе и всмотрелся в его лицо. – Скажи, почему ты так расстроился? Это ведь просто кролики.

− … − Лань Ванцзи не знал, как объяснить. Кажется, Вэй Ин подарил их без злого умысла, наверное, он и правда хотел принести в его жизнь немного тепла, и он не виноват, что Лань Ванцзи хотел совсем не этого. – Вэй Ин, скажи, я… скучный?

− А? – ошеломлённый вопросом, Вэй Усянь склонил голову.

− Я скучный? – повторил Лань Ванцзи, глядя не на него, а на кроликов, сердце, кажется, билось так же часто, как и у этих зверьков. – Такой скучный, что никто на самом деле не захочет быть со мной рядом? Холодный и отталкивающий, да?

− Лань Чжань, да ты чего, кто тебе такую глупость сказал?! – Вэй Усянь подался вперёд, будто пытаясь его утешить, но Лань Ванцзи вновь оттолкнул его руку – он ведь действительно такой, всех от себя отталкивает! – и Вэй Усянь растерянно воззрился на него.

− Не Хуайсан, − тихим звенящим голосом ответил Лань Ванцзи. – Он всегда говорит, что я скучный и умру в одиночестве, окружённый кучей кроликов. Что мне уже сейчас надо начать их разводить.

Вэй Усянь круглыми глазами уставился на него, а потом вдруг странно надул щёки и сжал губы, словно пытаясь сдержать рвущийся наружу смех, но не сумел и, зажав рот ладонью, сполз на пол, чтобы там забиться от неконтролируемого беззвучного хохота: кроликов пугали резкие громкие звуки.

Прекрасно, теперь Вэй Ин ещё и смеётся над ним! Нелепый скучный Лань Ванцзи, который не умеет разговаривать с людьми по-нормальному, таким он и был всегда, правильно? Чувствуя, как в глазах начинает щипать, Лань Ванцзи порывисто поднялся, достал из шкафа свою сумку, выгреб оттуда всё ценное, что могли погрызть кролики, и положил их на самое дно. Всё это время Вэй Усянь тихо и надрывно хохотал, изо всех сил пытаясь не делать это во весь голос.

− Выйди прочь из моего кабинета, − резко выдохнул Лань Ванцзи. – Мне надо закрыть дверь и сдать ключ.

− Лань Чжань… ох… ну ты чего, − простонал Вэй Усянь, всё ещё смеясь, но посмотрел на него, понял, что тот не шутит, и вскочил, загородив собой дверь. – Эй, постой-погоди, ты что, правда меня выгоняешь? Куда ты собрался?

− Это не твоё дело! – Лань Ванцзи бы закричал, так сильно и болезненно клокотало в груди от злости и обиды, но остатки разума напоминали, что он всё ещё в Доме культуры, и незачем посвящать всех сотрудников в его личные дела. – Убирайся прочь и найди себе кого другого, повеселее, кто будет отвечать на твои заигрывания, а не стоять, как ледяное изваяние на зимнем празднике!

− Да что ты, в самом деле! Зачем мне кто-то другой? – рассердился Вэй Усянь и пихнул его. – А ну, положи сумку и сядь!

− Уйди, − процедил Лань Ванцзи. – Хотя бы с дороги.

− Не уйду! Хоть что мне говори, не пущу! Во-первых, у тебя рабочий день ещё не закончился, ты что, хочешь прогулять работу? – попытался воззвать к его разуму Вэй Усянь, но Лань Ванцзи в данный момент было совершенно наплевать на какую-то там работу, которую он всё равно уже сделал. – А во-вторых, скоро придёт А-Юань! Ты ведь всегда его встречаешь!

Внутри Лань Ванцзи словно лопнула натянутая струна, и он разом обессилел. Он и правда ужасный человек, А-Юань ведь будет ждать его внизу и позже, после занятия с ансамблем, а он собрался вот так уехать без объяснений из-за вспышки гнева, и почему? Потому что кто-то ткнул его носом в правду, в которую он до последнего отказывался по-настоящему верить, хоть и всегда понимал, какой он на самом деле?

Вэй Усянь отобрал у него сумку с кроликами и положил на стол рядом со своей, а потом снова толкнул:

− Сядь. Давай поговорим.

Лань Ванцзи безмолвно опустился на стул возле принтерного стола и застыл, как то самое изваяние, закрываясь изнутри. Вэй Усянь сел напротив и взял его за руку, его касание обжигало, но от этого было совсем не радостно: это значило, что всего-навсего собственные руки Лань Ванцзи настолько холодные, что естественное человеческое тепло казалось раскалённым в сравнении с ними. И правда, ледяная статуя.

Лань Ванцзи отчаянно заморгал, и Вэй Усянь вдруг коснулся другой рукой его лица, вынуждая поднять голову и посмотреть на него. Лицо Вэй Усяня вовсе не было злым или насмешливым, он улыбался совсем мягко, а серые глаза напоминали о тёплом летнем дожде.

− Лань Чжань, когда Хуайсан наговорил тебе таких глупостей?

Его голос звучал совсем не насмешливо, и опустошённый слишком яркими и непривычными эмоциями Лань Ванцзи сдался на его волю, доверяя и отвечая:

− Он всегда так говорит, когда я ему в чём-то отказываю. По работе или в каком-либо развлечении.

− Ты что, никогда не видел в интернете шуточек про одиноких старых женщин и сорок кошек?

− Видел. Это про меня, только я не женщина и люблю кроликов.

Вэй Усянь, не выдержав, тихонько фыркнул, но справился с собой и спросил:

− А кто и почему такие шутки пишет, ты знаешь?

Лань Ванцзи чуть помотал головой. Он сидел в интернете преимущественно по работе, искал ноты и музыку, ну, и анонимно следил за творчеством Старейшины Илина.

− Их пишут глупые озлобленные мужчины, которым отказывают женщины. Понимаешь?

Лань Ванцзи не понимал: он ведь не отказывал Не Хуайсану, как женщина!

− Это называется манипуляция, − объяснил Вэй Усянь. – Хуайсан пытается заставить тебя сделать то, что ему нужно, а когда ты отказываешься, он хочет заставить тебя чувствовать вину и в следующий раз всё-таки уступить ему. Ты совсем не скучный только потому, что Хуайсан так сказал, и потому, что ты не хочешь делать всё, что он скажет!

− Но ведь я действительно скучный, − прошептал Лань Ванцзи.

− Да с чего ты это взял?

− У меня ведь совсем нет интересов. Мне ничего особенно не нравится. Я ненавижу свою работу, но не представляю, чем бы я хотел заниматься, потому что меня ничто так не увлекает. Я не умею веселиться, не умею нормально общаться с людьми. Разве это – не описание скучного человека?

− Ох, у меня сейчас голова кругом пойдёт, Лань Чжань, − пожаловался Вэй Усянь. – Ладненько, давай по порядку. Во-первых, ты нормально общаешься с людьми. Вот, Мянь-Мянь, например. Разве она дружила бы с тобой, будь ты таким скучным? И разве А-Юань когда-нибудь жаловался, что ему скучно с тобой? Он прямо-таки светится, когда тебя видит. Идём дальше. Веселиться, говоришь, не умеешь? А ты думал, веселиться можно только, как Не Хуайсан? Бегать по магазинам с дизайнерской одеждой и пить в барах модные коктейли? Мне такое тоже неинтересно. Кстати, Хуайсан звал меня в бар не так давно, но я был занят тем, что сочинял музыку для постановки, и вообще давно уже столько не пью, и знаешь, что он сказал? Да почти то же самое: что я скучный и что ты меня покусал! Ты можешь себе представить, что я скучный?

Лань Ванцзи отрицательно качнул головой из стороны в сторону: такое и впрямь не представлялось, Вэй Усянь был самым необычным и ярким человеком среди всех, кого он знал.

– Вот видишь! Но я отвлёкся. Во-вторых, ой, то есть, уже в-третьих, большинство людей работают на работе, которая им не нравится, потому что есть охота, а за наши хобби нам никто не платит. И потом, тебе всего двадцать восемь! Может, ты просто ещё не нашёл что-то себе по душе.

− Ты работаешь там, где тебе нравится, − сказал Лань Ванцзи.

− Ну, мне повезло, я нашёл то, что мне нравится, за что платят деньги, а что, разве все должны быть, как я? Мир бы этого не вынес, − рассмеялся Вэй Усянь. – И последнее: интересы. Мне кажется, ты даже не задумываешься об этом. Разве у того, кто безразличен к фотографии, получались бы такие потрясающие снимки? Я видел, когда людям всё равно. У них снимки унылые, а у тебя живые.

− Я просто стараюсь выполнять свою работу добросовестно.

− Лань Чжань, ты сам мне сказал, что министерство требует от тебя статичных фоток истуканчиком на фоне декораций. Вспомни, как ты отреагировал, когда я сказал, что тебе нравится фотографировать. Человек, которому это не нравится, не будет тащить на прогулку камеру, чтобы поснимать дурака в джемпере с Котзиллой. У тебя буквально есть своя личная камера! Видишь? Как минимум одно дело, которое тебе нравится.

Нравится? Лань Ванцзи всегда так сильно раздражался, когда ему приходилось снимать для ДК, потому что у него требовали снимать много, выкладывать быстро и фотографировать абсолютно всё, даже скучнейшие заседания проектного офиса, где коллеги просто говорили за столом. Кроме того, ему было очень некомфортно из-за большого количества людей: казалось, они все на него смотрят, или же он им мешает, бегая туда-сюда и загораживая обзор. Но он всегда старался сделать красивые снимки, когда было возможно, выбирал более удачные ракурсы. Он даже собственную камеру завёл, чтобы быстрее этому научиться. И теперь Лань Ванцзи впервые задумался: может быть, ему действительно нравилось фотографировать?

– Второе я даже знаю: тебе нравятся мои картины, ха-ха-ха! – не унимался Вэй Усянь. – Давай, Лань Чжань, я уверен, это не всё! Что тебе ещё нравится?

«Ты», − чуть было не ответил Лань Ванцзи, но понимал, что момент не самый подходящий.

− Музыка, − выдохнул он. – Я люблю играть и сочинять песни. Я закончил консерваторию.

− О? – удивился Вэй Усянь. – Я же говорил, ты похож на музыканта. Но почему ты не выступаешь?

− Не люблю публику. Не могу выступать. Максимум – подменяю брата на репетициях.

− Зачем же ты тогда пошёл в консерваторию, если знал, что не сможешь выступать?

− Мне захотелось, − Лань Ванцзи упрямо сомкнул губы, как тогда, в старшей школе, когда он спорил с дядей о грядущем поступлении. – Дядя был против, но я хотел заниматься музыкой.

− А говоришь, нет интересов, − усмехнулся Вэй Усянь. – А ты, оказывается, тот ещё бунтарь, Лань Чжань! На чём ты играешь?

− Фортепиано. Основной инструмент.

− Основной? А что, бывает дополнительный?