2.6 (2/2)

– Конечно, – припечатал Чонгук, – и я свои обещания держу. Я сказал тебе, что с тобой ничего не случится, пока я рядом – и это правда. Я с тобой прямо сейчас, и с тобой ничего не случится, потому что я помогу тебе, позабочусь о том, чтобы всё прошло гладко. Детка, я ведь люблю тебя, я бы не стал делать что-то тебе во вред.

Глаза Ку распахнулись шире, и он даже плакать перестал в своём смятении. Чонгук усмехнулся в ответ на его приподнятые брови, растерянный взгляд и приоткрытый в удивлении рот.

– Стоит ли так удивляться? Возможно я недостаточно это демонстрировал, раз настолько шокировал тебя своими словами? Значит впредь буду стараться лучше. – Губы его растянула широкая, предвкушающая улыбка. – Я покажу глубину своего чувства сейчас, покажу, как сильно люблю свою драгоценную красоту прямо во время её течки – будет чудесно, не находишь?

Не дожидаясь ответа, Чонгук приблизился и чмокнул Ку в до сих пор приоткрытые губы. Омега вздохнул от неожиданного контакта, но послушно открыл рот шире, когда Чонгук углубил поцелуй. Течка сделала его более податливым, менее зажатым, чем обычно, и Ку начал отвечать Чонгуку, пойманный в сети собственного разрастающегося желания.

Поцелуй вышел влажный, жаркий и поспешный, с краткими, полными желания и побуждающими к действиям стонами Ку. В какой-то миг омега застонал особенно отчаянно и легонько прикусил Чонгуку нижнюю губу, на что тот зарычал и наконец оторвался от омеги, чтобы затем рывком стянуть с него пижамные штаны. Ку жалобно заскулил, пытаясь прикрыться, но его насквозь мокрое нижнее бельё не оставляло никакого пространства воображению. Мокрые трусики облегали вагину Ку так плотно, что Чонгук удивился, как он раньше не услышал хлюпанья смазки, не различил её чарующего запаха – но наверное он смешивался с густым ароматом течки, что от Ку сейчас исходил.

Когда Чонгук подцепил пальцами тонкую ткань, Ку выдал сдавленное: «Не надо, не сним-май», попытался остановить его руку, но Чонгук твёрдым движением стянул с него пропитавшуюся смазкой потемневшую ткань. Ку зажмурился и застонал в ответ, Чонгук же глядел на его раскрытую вагину с неприкрытым восхищением, благоговением почти.

– Детка уже такая мокрая, а мы ещё даже не начали, – отметил Чонгук с настоящим восторгом, оглядывая вымокшую вагину и следы смазки на чужих бёдрах. Ку издал ещё один стон, Чонгук протянул руку к великолепию у него между ног, но тут омега свёл ноги вместе, закрываясь.

Как только Чонгук поднял на него едва недовольный взгляд, Ку глянул в ответ: он был раскрасневшийся, возбуждённый, взгляд едва расфокусировался от настойчивой тяги течки – и всё равно он закрывался от Чонгука. Что ж, Чонгук это исправит.

В следующий миг он отстранился от Ку, приподнимаясь на кровати, а затем выпрямился, стоя на коленях рядом с полуобнажённым омегой. Тот негромко заскулил и напрягся, явно борясь с инстинктами, которые сейчас твердили ему быть как можно ближе к альфе. В итоге Ку остался на месте, только дышал загнанно, не сводя с Чонгука напряжённого взгляда.

Сначала Чонгук стянул через голову облегающую чёрную кофту, которую надел сегодня на голое тело. Ку неровно вздохнул, бегая взглядом по обнажённому торсу Чонгука, его груди, сильным рукам и ясно выделяющемуся прессу. Чонгук довольно заурчал от такого пристального внимания своего омеги, а затем положил руки на пряжку собственного ремня. Ку незамедлительно прикипел взглядом к этому действию и в следующую же секунду залился просящим щебетаньем.

– Ну-ну, булочка, не бойся, – мурлыкнул Чонгук, но его фраза вышла больше довольной, нежели успокаивающей. Он едва мог справиться с собственным предвкушением, потому что наконец-то – наконец-то.

Чонгук расстегнул ремень, пуговицу и ширинку своих брюк, а потом всё-таки придвинулся ближе к краю и соскользнул с кровати. Так было удобнее стягивать с себя штаны вместе с нижним бельём, что Чонгук и проделал под усилившееся щебетание за собой.

Когда он вернулся к своему омеге, залез на кровать, уже полностью обнажённый, тот ждал его, свернувшись в клубок и ни на миг не отрывая от Чонгука взгляда больших мокрых глаз. В ответ на щебетание Чонгук мягко заурчал, пытаясь продемонстрировать собственную миролюбивость. Он просто возьмёт то, что принадлежит ему по праву. Он не причинит Ку никакого вреда.

Ведомый его успокаивающими звуками и продолжавшейся неподвижностью, Ку начал потихоньку расслабляться, и как только Чонгук уловил нужный момент, медлить он не стал. Он мгновенно ухватил сжатые вместе ноги омеги и уверенным, сильным движением развёл их, создавая у Ку между ног место для себя. Омега наполовину удивлённо, наполовину испуганно вскрикнул, раскрываясь, а Чонгук дёрнул подол свободной домашней рубашки и стянул её тоже, оставляя омегу полностью обнажённым. Ку успел только кратко чирикнуть, как Чонгук прижался к нему, вжимая своим весом в постель в ясно читаемом доминирующем жесте. Ку задрожал, а затем, ведомый инстинктом подчиниться так же, как Чонгук был ведом инстинктом подчинить, откинул голову назад на подушках и расслабился под тяжёлым весом тела своего альфы.

Чонгук издал удовлетворённое гортанное рычание и вновь кратко уткнулся в нежную шею, помечая Ку своим запахом. Тот всё не переставал дрожать и умоляюще скулить, так что после обнюхивания Чонгук принялся покрывать поцелуями его шею, потом лицо, щёки, губы – он целовал везде, где мог дотянуться, и непрерывно мурлыкал, купаясь в жаре тела своего омеги и нежности его обнажённой кожи. Его твёрдый, болезненно пульсирующий возбуждением член вжимался омеге прямо в промежность, намокал от его смазки, и с этим Чонгук должен был пока подождать – хотя становилось совсем невмоготу.

Однако Чонгук продолжал целовать мягкую кожу Ку, а затем притёрся к его аккуратному уху и жарко зашептал:

– Моя сладкая, моя вкусная булочка, как же долго я этого ждал, как же сильно я хочу тебе вставить – чувствуешь, как я возбуждён?

Ку тихо заскулил в ответ, попытался сжать ноги, но в итоге лишь плотнее вжал складки своей вагины в промежность Чонгука. Чонгук издал низкий стон, горячо выдыхая Ку на ухо, и продолжил ворковать:

– Ты ведь тоже хочешь меня, моя детка, не так ли? Не смей отпираться, я чувствую это, чувствую тебя… – Тут он повёл свою руку ниже, втиснул её между их тел и, вжимаясь тыльной стороной ладони в собственный же член, погладил кончиками пальцев нежные складки влагалища Ку.

Тот растерянно защебетал, произнёс нетвёрдое:

– Не надо, не вст-тавляй…

Он с трудом ворочал языком и внутренне видимо желал подчиниться течке, призывающей оставаться невербальным, но Чонгук оценил попытки своей прелести сказать что-то связное.

– Надо, зайка, надо, – ласково возразил на это Чонгук, – иначе как в тебя поместится мой член?

Ку вновь потерянно чирикнул, а Чонгук, посчитав свои заверения достаточными, вставил в его пульсирующее нутро сразу два пальца. Омега вскрикнул от шока, мешавшегося с желанием и страхом, а Чонгук приподнялся на локте, чтобы видеть выражение его лица. Ку глянул в ответ и проговорил отчаянно дрожащим голосом:

– Прошу, я прошу, альфа, не надо, я – м-мне страшно, не надо…

Чонгук наклонился ниже и начал приговаривать, в перерывах сцеловывая следы слёз на щеках омеги:

– Детка, моя маленькая, сладкая детка, моя крошечная конфетка, я сделаю тебе так приятно, так хорошо. Не надо меня бояться, я же твой альфа, ну же, прелесть.

Чонгук двинул пальцами, и Ку издал краткий жалобный скулёж, сжимаясь вокруг них. Но как бы омега ни пытался сжаться, вагина его насквозь вымокла от вязкой смазки, так что пальцы Чонгука с лёгкостью скользили туда-обратно. Чонгук низко заурчал, продолжил бормотать что-то успокаивающее и медленно задвигал пальцами внутри раскрывающегося для него тела.

Испуганный скулёж Ку перешёл в обрывистые вдохи, постепенно он перестал плакать и сжиматься на пальцах Чонгука так, будто пытался вытолкнуть их из себя. Ощутив, что вагина Ку раскрылась, Чонгук активнее задвигал рукой. Ку выдал уже больше похожий на стон звук и зажмурился, и тогда Чонгук принялся быстро, безжалостно входить в него пальцами.

– Давай, зайка, принимай их, – приговаривал он, заворожённо глядя на постепенно проявляющееся на лице его омеги выражение удовольствия. – Только я могу касаться тебя, только я могу тобой владеть, запомни. Как же хорошо я тебе вставлю, выебу так, что ты будешь кричать моё имя. А потом я трахну тебя ещё раз и ещё… – Тут он вставил третий палец наряду с первыми двумя, выбивая из Ку отчаянное «ах!», и почти прошептал: – Я просто не могу насытиться тобой.

Он согнул свой большой палец так, чтобы при каждом толчке проходиться по клитору Ку, и того выгнуло на кровати, глаза его едва не закатились от накатившего наслаждения. Омега подбросил бёдра вверх в погоне за стимуляцией – точнее попытался это сделать, потому что Чонгук продолжал вжимать его в кровать, контролируя темп. Он повторил своё движение, быстрее и быстрее, с силой загоняя пальцы в послушно принимающее их тело. Настолько же хорошо оно будет принимать его член совсем скоро, но сначала…

– Кончи у меня на пальцах, кончи от того, как я трахаю тебя ими, – прорычал Чонгук, тем самым отдавая своей омеге прямой приказ – и как тот мог не подчиниться? Ку выдал особенно протяжный, длинный и чувственный стон, задрожал и кончил, ритмично сжимая продолжающие двигаться в нём пальцы Чонгука влажными стенками своего влагалища.

Чонгук издал собственный полный удовольствия стон, глядя на то, как наполняется экстазом лицо Ку, чувствуя, как омега стискивает его пальцы внутри себя, будто ни за что не желая отпускать. Его идеальная прелесть.

Через несколько мгновений основная волна оргазма Ку спала, и Чонгук осторожно вышел из него. По телу пробежали мурашки от последовавшего хлюпнувшего звука смазки и от мысли о том, что совсем скоро его член окажется погружён туда, где только что были его пальцы.

Он дал Ку время, чтобы прийти в себя, но не слишком много: в конце концов, тот был в течке, а значит его чувствительность после оргазма должна была снизиться, чтобы позволить кончать чаще. Чонгук склонился над тяжело дышащим, пребывающим в послеоргазменной истоме омегой, вжался в его податливое и нежное, мягкое тело своим, а затем потянулся одной рукой, чтобы направить себя.

– Идеальная детка для моего члена, – выдал Чонгук и толкнулся наконец внутрь.

Хотя три пальца омега принял с лёгкостью, член Чонгука всё-таки был больше и толще: Чонгук смог протолкнуть лишь головку и уже почувствовал, как плотно обхватывает его совсем недавно дрожавшее в оргазме влагалище Ку. Он сделал лёгкое движение назад и вновь толкнулся внутрь, осторожно и не дальше головки, потому что не хотел причинить Ку боль. Ку вскрикнул от толчка, будто только теперь ощутил вторжение в своё тело. Чонгук же застонал, протяжно и томительно: он чувствовал, как ярко пульсирует удовольствием его член и буквально дрожал от сковывающего мышцы желания толкнуться глубже и глубже, заставить Ку принять до конца. И однако же, дрожащий и напряжённый, он ждал.

– Альфа, – вдруг выдохнул Ку так тихо, что Чонгук даже будучи совсем рядом с трудом его услышал. Он приподнялся, чтобы заглянуть Ку в глаза, поймать его плавающий, погружённый в инстинкты течки взгляд.

– Да, зайка? – как мог нежно сказал Чонгук, хотя его едва не трясло от желания взять омегу так, как тот этого заслуживал, а в конце связать узлом. То ли от слов Чонгука, то ли от чего-то ещё некоторая доля осознанности вернулась во взгляд Ку, и он проговорил уже громче, хотя голос его отчаянно дрожал:

– Пожалуйста, не на-надо, я не хочу…

Чонгук лишь громче замурчал в ответ на это.

– Хочешь, конечно хочешь, как ты можешь не хотеть своего альфу?

С этими словами Чонгук начал двигаться, выходя из тела Ку на одно только мгновенье, чтобы потом вновь вставить ему головку своего члена, с влажными громкими звуками разрабатывая чудесное влагалище своего омеги. Он продолжил потихоньку вставлять всё глубже, не прекращая двигаться, а Ку рассыпался жалобными стонами и оборванными бессмысленными просьбами. Его прелесть была такой маленькой и беззащитной, тело его было таким узким, но вместе с тем замечательно приспосабливалось к большому члену, что Чонгук в него проталкивал.

Наконец, с длинным тягучим стоном он оказался полностью внутри. Ку быстро, неровно дышал под ним, на каждом выдохе выпуская маленькие слабые стоны, будто не мог себя сдержать. Чонгук довольно зарычал омеге на ухо и подался назад, чтобы затем без промедления вбиться в него снова. Ку издал поражённый вскрик и восхитительно сжался вокруг его члена. Чонгук выдал очередной полный блаженства стон и сделал это ещё раз, а потом ещё и ещё – он начал трахать Ку непрерывными мощными движениями, горячо дыша ему на ухо. Омега безропотно раскрывался ему и громко стонал, в какой-то миг даже попытался что-то сказать сквозь вырываемые из него жёсткими толчками звуки.

– Слишком – слишком – н-не – ах! Ах-ах! – захлебнулся он собственными стонами и больше не смог произнести ничего связного.

Чонгук в любом случае не обратил бы на его слова внимания – он был слишком занят обжигающим, засасывающим его в себя жаром ненасытной вагины Ку. Омега был таким насквозь мокрым для Чонгука, между ног всё хлюпало, смазка текла даже по его яйцам, наверняка пачкала простыни – и то, как сильно Ку тёк от его члена, от нужды течки, невероятно возбуждало. Чонгук продолжал вбиваться в него, желая достать своим членом так глубоко, как мог, чтобы Ку чувствовал его в себе даже после того, как они закончат, чтобы навсегда запомнил, кому принадлежит и кто имеет право трахать его так быстро, сильно и глубоко.

Ку не сопротивлялся ни мгновенья, но Чонгук, ведомый инстинктами, всё равно уткнулся носом ему в шею и кратко, повелительного зарычал. Омега безо всякого промедления, без сомнения поднял подбородок выше, открываясь, а альфа Чонгука довольно заурчал внутри него, улещённый подчинением. Он в очередной раз кратко укрыл омегу своим запахом, после чего Ку несмело ткнулся носом ему в шею в ответ.

Удовлетворённый, Чонгук позволил омеге обнюхивать себя пару мгновений, но затем отстранился. Ку потерянно заскулил, а Чонгук переместил вес своего тела назад и сел на колени, одновременно подтягивая Ку за бёдра к себе, не собираясь ни на миг выходить из желанного тела. Чонгук выпрямил спину, огляделся и схватил первую попавшуюся подушку, которая была достаточно большой. Он устроил её под бёдрами Ку, тем самым вырвав из него ещё один потерянный звук, а омега сжал ноги вокруг бёдер Чонгука и инстинктивно попытался выгнуться так, как нужно. Его идеальная прелесть.

– Удобно? – поинтересовался Чонгук, поймав взгляд омеги своим. Ку молча кивнул в ответ и моргнул несколько раз, будто потерявшаяся и не знающая куда податься маленькая зверушка в лесу. Очаровательный.

Чонгук окинул его заворожённым взглядом. Теперь, когда он сидел перед Ку на коленях, выпрямившийся, его омега был разложен под Чонгуком на полном обозрении: с разметавшимися по подушке волосами, красными щеками, влажными искусанными губами, тяжело вздымающейся грудью и стоящими сосками, с подрагивающим от напряжения красивым животом и конечно со своей невероятно чудесной вагиной. В такой позе, с широко раздвинутыми ногами, раскрытый и насаженный на член Чонгука, Ку не стесняясь демонстрировал ему всего себя.

Налюбовавшись, Чонгук покрепче ухватил омегу за бёдра и вновь начал двигаться. Ку выдал высокий полустон-полувскрик, потом ещё один и ещё, а Чонгук продолжил жёстко, быстро, грубо почти трахать его, погружаясь каждый раз до конца, до шлёпающих яиц и пошлых звуков хлюпающей смазки. В такой позе Чонгук мог наблюдать за тем, как его член исчезает в тёмной, раскрытой, набухшей от прилившей крови вагине Ку, и это было самое прекрасное, что он когда-либо видел. Чонгук понял, что хочет видеть это снова и снова, испытывать всю палитру ощущений, трахая Ку, присваивая себе, да к тому же наблюдая, как двигается внутри омеги его член, как глубоко он входит, как легко помещается. Омега словно был создан специально для него.

Ку откинул голову на подушку, зажмурился и опять застонал. Он комкал в руках простыни, не в силах лежать спокойно, двигаемый силой бешеных глубоких толчков Чонгука, но они лишь заставляли его раскрываться сильнее, самому пытаться полнее насадиться на таранящий его член.

– Вот так, молодец, крошка, трахни себя моим членом. Нравится, да? Нравится, когда тебя жёстко имеют? Ах, как же сильно ты этого хочешь, – выдавал Чонгук между стонами, продолжая удерживать Ку за бёдра и безостановочно насаживать на себя.

Стоны Ку перешли в такую высокую, отчаянную октаву, что Чонгук подумал: сейчас омега заплачет от переполняющих его ощущений. Вместо этого Ку задрожал и кончил без единого прикосновения к себе, сжимаясь на члене, массируя его своим нежным, дрожащим в оргазме влагалищем. У Чонгука едва не закатились глаза, он замедлился, вместо этого ведя круговым движением бёдер, втираясь в тело омеги, чтобы во всей полноте ощутить его восхитительную дрожь.

Как только первая волна оргазма спала, и Ку смог прервать бесконечную череду своих стонов, он разлепил влажные ресницы и дрожащим голосом попросил:

– Не ост-танавливайся. Пожалуйста.

Хотя тело Ку продолжало дрожать от чувствительности, набиравшая обороты течка не давала передышки. Ку нужен был альфа, нужен был член и узел, чтобы спала первая волна, поэтому Чонгук подчинился, вновь начал двигаться в идеально принимающем его теле. В ответ на это Ку рассыпался стонами, хотя теперь они стали отчаяннее, мучительнее, а из глаз полились слёзы. Чонгук трахал его сильно и быстро, наблюдая за тем, как ритмично исчезает его член в раскрытой, полной жара, текущей вагине.

– Ах-ах, м-мн, сильнее – ах-ах-ах, да! – с перерывами на всхлипы стонал Ку. Он плакал и дрожал всё сильнее, дышал неровно и весь вспотел, а влагалище его периодически сильно сжималось вокруг Чонгука, вымокшее от количества смазки, которое исторгало. Ку так хотел удержать его внутри, а тело Чонгука реагировало на благоприятное развитие событий: у основания его члена начал потихоньку набухать узел.

– Ах, да, да, вставь мне его, вставь, – беспрерывно умолял омега, и как же Чонгук мог ему не подчиниться?

Узел был уже приличного размера, когда Чонгук вошёл до конца, а затем толкнулся сильнее, пытаясь заставить пульсирующую вагину омеги принять его. И хоть Ку вымок от смазки, хоть был хорошо разработан вторгающимся в него раз за разом членом, всё же он оставался слишком узким для узла. Чонгук раздосадованно зарычал, а Ку от резкого толчка и давления видимо пришёл в себя настолько, чтобы выдать что-то связное помимо отчаянных мольб себя трахнуть.

– Он слишком – слишком большой, – пожаловался Ку дрожащим голосом. Чонгук взглянул на него, а Ку глянул в ответ просящим взглядом. Ресницы его слиплись от слёз, щёки были мокрыми, волосы прилипли к вискам. – Пожалуйста, альфа, Чонгук, это слишком…

– Не перечь мне, – оборвал его Чонгук, чуя непослушание. Его альфа издал предупреждающий рык – омега должен был подчиниться. Ку зажмурился, откинул голову назад, выражая смирение, и зарождающаяся ярость в Чонгуке сразу сошла на нет. Он крепче сжал сочные бёдра Ку в своей хватке и толкнулся снова, усиливая давление. Он уже чувствовал охватывающую член предоргазменную пульсацию – если б только Ку бросил упрямиться…

– Принимай его, детка, – выдал Чонгук, тяжело дыша от напряжённого возбуждения. Всё тело казалось горячим, а руки едва дрожали от пробирающей нужды кончить в это идеальное тело. Оставалось совсем чуть-чуть.

– Он сл-лишком большой, я не м-могу, – заскулил Ку, но Чонгук не обратил на его слова внимания: он продолжал удерживать давление, видя, что вагина Ку начинает потихоньку раскрываться сильнее, пытаясь принять его узел.

– Расслабься и прими его, – выдохнул Чонгук, а затем на мгновенье зажмурился и застонал от накрывающего всё тело удовольствия. – Чёрт, просто раскройся пошире и позволь мне протолкнуть его, я же знаю, что ты можешь, детка, сокровище, мне так надо кончить…

Тут Ку издал умоляющий тонкий стон, будто прося смилостивиться над ним, а вагина его раскрылась полностью, позволяя Чонгуку наконец начать скользить внутрь.

– Да, давай же, давай, – приговаривал он, вставляя в дрожащее, отчаянно сжимающееся тело свой узел. Он тут же прекратил даже дышать, позволяя волне восхитительных, немыслимо сильных ощущений затопить себя.

Чонгук не знал, стонет или нет, дышит или нет, чувствовал только, как изливается его член внутрь жаркого тела, а затем влажная вагина начала сокращаться, особенно активно вокруг его раздувшегося узла, будто пытаясь выдоить его до капли. Тут Чонгук точно застонал и услышал вторящий ему протяжный стон своей омеги – Ку содрогался и кончал на его члене, на его узле, не выпуская из себя ни на мгновенье, а будто желая принять ещё глубже. Чонгук слабо толкнулся и хотя был уже полностью внутри, всё равно чуть не задохнулся от вспышки чистого экстаза. Он сделал это снова и снова, толкаясь в Ку, пока проживал по ощущениям самый сильный оргазм в своей жизни. Какое же это было блаженство.

Наконец, Чонгук прекратил всякие движения и застыл, а затем медленно приоткрыл глаза, разлепляя тяжёлые веки. Ку разметался по кровати, вспотевший и раскрасневшийся, полностью расслабившийся на члене и узле, принявший от Чонгука всё, что тот хотел ему дать. Глаза омеги были полуприкрыты в унёсшем его далеко наслаждении, грудь резко вздымалась и опускалась в судорожных вздохах, рот приоткрылся, а нежная, розовая кожа его вагины замечательно натянулась вокруг узла. Ку до сих пор периодически слабо сокращался вокруг него, вагина его подрагивала, наполненная до отказа.

Чонгук несколько мгновений удовлетворённо оглядывал омегу, после чего сказал:

– Вот так, зайка, не так уж и сложно, когда слушаешься альфу, правда?

Ку выдал какой-то высокий согласный звук в ответ, но согласие это было инстинктивным, он явно не осознавал смысла сказанных слов. Чонгук кратко заурчал, ещё более довольный, чем прежде: ему удалось удовлетворить свою детку настолько хорошо, что тот полностью погрузился в инстинкты течки, расслабился и открылся, не боясь последствий.

Чонгук аккуратно убрал подушку, которая поддерживала нижнюю половину тела Ку, на что тот отозвался недовольным звуком, но сразу оказался успокоен мурлыканьем Чонгука. Тот осторожно поддержал омегу под бёдра, опустил на кровать, а затем накрыл его тело своим. На это Ку, ведомый желанием быть как можно ближе, отреагировал одобрительным звуком, шире раскрыл ноги, чтобы потом обнять ими Чонгука. Чонгук вжался в мягкое тело с кратким стоном – он ярко чувствовал, как пульсирует его член внутри омеги, до сих пор время от времени выпуская сперму.

Чонгук был тяжёлым, он знал, а потому поддерживал себя на локтях, стараясь не слишком давить на Ку. Тот окончательно расслабился на подушках, а затем Чонгук вдруг услышал то, что заставило его сердце пропустить удар. Уткнувшись куда-то Чонгуку в шею, Ку вдруг начал мурлыкать. Мурлыканье его было намного тише и мягче, чем мурлыканье Чонгука, и всё же оно означало высшую степень довольства и расслабления. Ку никогда ещё раньше так не делал. За всё время, что они провели вместе, Ку мурлыкал ему в первый раз.

– О, моя детка, – с нежностью сказал Чонгук. Он держал свой голос спокойным и едва ли более громким, чем шёпот, боясь спугнуть ласковые звуки, что рвались из груди его омеги. Тот лишь издал неразборчивый звук, приткнулся ближе и продолжил издавать мурчание, наполнявшее Чонгука теплом и самым настоящим счастьем. Его прелесть доверяла ему. Его детка была счастлива рядом с ним. Не было ничего, чего Чонгук желал бы сейчас сильнее – ничего, кроме одной вещи, но и это он тоже скоро получит.