2.6 (1/2)
Чонгук знал, что этот день настанет и мысленно готовил себя к нему уже некоторое время. В конце концов все признаки были на месте, и если даже Намджун, проведя с Ку не больше получаса, мог заметить, значит оставалось совсем не много времени.
И всё же когда Ку позвонил ему и задыхающимся, дрожащим голосом попросил приехать, Чонгук ощутил всплеск нервной энергии, которая сразу сорвала его с места. Его омега нуждался в нём.
Чонгук сам сел за руль и погнал машину вперёд в тот же момент. Внутри восторженное ликование – наконец-то омега будет полностью принадлежать ему – мешалось со сказанным мягким голосом Ку: «Альфа, альфа, нужен альфа», что Чонгук только что услышал в трубке.
Ему казалось, что дорога растянулась неимоверно, однако в действительности он был у двери Ку спустя двадцать одну минуту после его звонка. Чонгук осторожно постучал, оповещая о своём присутствии, зная, что входить к омеге в гнездо без приглашения, когда та находилась в течке, было под строжайшим запретом. Чонгук мог войти только если бы Ку сам его впустил.
Спустя какой-то бесконечно долгий промежуток времени – сколько прошло? Минута? Две? – раздался щелчок замка, и дверь в квартиру медленно, будто нехотя приоткрылась. Чонгук заставил себя остаться на месте, хотя альфа внутри рвался обнять омегу, прижать к себе и никогда больше не отпускать.
Когда Ку наконец появился в его поле зрения, Чонгук не смог сдержать неровного вздоха. Омега был очаровательно взъерошенный, с блестящими глазами и покрасневшими от прилившей крови круглыми щеками, такой аппетитный, невероятно вкусно пахнущий и его. Чонгук носил это знание глубоко в себе: даже если у его прелести не было метки от зубов на шее, Ку всё ещё был его, принадлежал только Чонгуку, и дело оставалось за малым.
– Могу я войти? – спросил Чонгук с неприсущей ему аккуратностью, осторожностью даже. Ку оглядел его слегка расфокусированным взглядом своих выразительных глаз, после чего моргнул, помедлил мгновенье, закусил губу и кивнул.
Чонгук прошел внутрь, и Ку поспешно двинулся вперёд, чтобы закрыть за ним дверь. Омега должна была сохранять своё гнездо в безопасности от незваных гостей. Чонгук тем временем оставался на месте, только скинул обувь и куртку – он позволял Ку контролировать ситуацию и самому решать, что должно произойти. Эти первые мгновения были чрезвычайно важны, так как если бы омега Ку почувствовал от Чонгука угрозу, он мог наброситься с такой яростью, что даже Чонгук и его альфа не смогли бы с ним справиться.
Так что он стоял неподвижно и спокойно глядел на Ку, который бродил по его фигуре нервным, оценивающим взглядом. Наконец, Ку выдохнул, и что-то внутри Чонгука расслабилось. Он прошёл первую проверку.
Взгляд Ку, которым тот вцепился в Чонгука, был уже более осознанным, когда он сказал:
– Альфа, я не – не понимаю, что… что происходит?
Его омега выглядел таким потерянным, таким крошечным в этот момент, что всё внутри Чонгука вспыхнуло нуждой прижать его к себе и утешить.
– Тихо, детка, тихо. Могу я подойти?
Ещё пару мгновений Ку продолжал выискивать что-то в выражении его лица, а затем едва заметно кивнул. Чонгук осторожно шагнул ближе, собираясь попросить об объятьях, но тут Ку сам протянул к нему руки, прижался, окутывая Чонгука своим усилившимся в течку, совершенно сводящим с ума запахом. Чонгук обнял омегу в ответ, вжал в себя, уткнулся носом ему в волосы и глубоко вдохнул. Краткая волна дрожи прошла по его телу, и Чонгук ощутил, как его альфа начинает реагировать на омегу, которую считал своей. Ку не сопротивлялся хватке Чонгука ни мгновенье, только издавал мягкие, просящие, выражающие растерянность звуки. Чонгук выдавал успокаивающее урчание в ответ, растирая его спину мягкими прикосновениями.
– Вот так, моя детка, вот так, расслабься, позволь ей начаться, – шептал он омеге на ухо.
– Чему? Чонгук, что п-происходит?
Голос Чонгука снизился почти до шёлкового шёпота, когда он ответил:
– Твоя течка, крошка. У тебя начинается течка.
Ку незамедлительно выдал звук протеста в ответ и отстранился. Глаза его были широко раскрытыми, недоверчивыми и почти испуганными, рот приоткрылся так, что Чонгук увидел кончик розового языка.
– Нет, о чём – о чём ты говоришь, это не-невозможно, у меня имплант, я не должен…
Он весь задрожал, продолжая бормотать протесты, и Чонгук поспешил вклиниться в его становящуюся всё более бессвязной речь:
– Тише, маленький, спокойно, я рядом. Может хочешь присесть?
Ку умолк, но взгляд его оставался неверящим, остекленевшим, так что Чонгук подхватил его под руку и аккуратно повёл в спальню.
Как он и ожидал, там обнаружилась основная часть гнезда Ку, которое тот устроил, наверняка даже не осознавая этого, ведомый усилившимся перед течкой инстинктами. Ощущение безопасности в самолично устроенном пространстве должно было помочь Ку прийти в себя и принять происходящее, поэтому Чонгук и привёл его сюда, однако сам остался у входа в комнату, пока его омега проходил к кровати. Очевидно было, что Ку не до конца понимал, что делает – сейчас его вели инстинкты вместо сбитого паникой разума.
Приблизившись к кровати, Ку незамедлительно залез на неё, взял одну из подушек и прижал к собственной шее и лицу, чтобы затем потереться о ткань, оставляя на ней свой запах. Ку проделал это с одной подушкой, потом с другой и третьей – кажется, он снёс на кровать все имеющиеся в квартире подушки. Чонгук, наблюдая за действиями омеги, издал низкое довольное урчание, умиляясь тому, как очаровательно его детка устраивалась в своём мягком, по-омежьи уютном гнёздышке. Услышав Чонгука, Ку обернулся, будто только вспомнил о его присутствии.
Чонгук оставался спокоен и недвижим на пороге спальни. Омега всё ещё мог посчитать его угрозой, не впустить в сердце места, которое устроил для такого уязвимого периода, как собственная течка. Если он сейчас отвергнет Чонгука, тому не останется ничего иного, кроме как уйти и просидеть под дверью в квартиру всё время течки своей омеги. Дальше он уйти бы не смог.
Несколько мгновений Ку молча смотрел на Чонгука острым, оценивающим взглядом, который говорил о том, что его омега, обычно сидящий глубже, сейчас подобрался к поверхности и взял контроль на себя. Чонгук не дрогнул под этим нечитаемым взглядом, хотя внутри зародилось волнение: что, если омега Ку и правда решит не впускать Чонгука, откажется проводить с ним свою течку?
Тишина между ними растянулась невыносимо, а затем омега наконец отвёл от него взгляд и вновь принялся поправлять подушки и одеяла. Это не было прямым отказом – но приглашением это тоже не было. Так что Чонгук остался на месте, замерший, безотрывно наблюдающий за тем, как Ку устраивается в гнезде. Омега тем временем упал спиной в самый центр и перекатился с бока на бок несколько раз, оставляя ещё больше своего запаха на одеялах и простынях.
Через какие-то мгновения Ку затих. Всё погрузилось в тишину. Чонгук не двигался с места и покорно, терпеливо ждал – знал, что его не будут игнорировать вечно. Омега должен был впустить его или отпустить, одно из двух.
По прошествии какого-то времени Ку всё-таки приподнялся, очаровательно взъерошенный и серьёзный. Взгляд его нашёл Чонгука, а тот затаил дыхание, думая о том, какая же невероятная, идеальная красота ему досталась. Не отрывая от Ку взгляда, Чонгук как можно спокойнее поинтересовался:
– Разрешишь ли ты войти в своё гнездо, омега?
От звука его голоса Ку пару раз моргнул и будто пришёл в себя. Взгляд его заметался, скользя по Чонгуку, потом – по собственному гнезду, чтобы в конце концов остановиться на разложенных по местам подушках. Он опять выглядел потерянным, тревожащимся и нуждающимся в защите. Чонгук нахмурился, отчаянно желая приблизиться, прижать омегу к себе и сгладить нотки тревоги, исказившие его красивое лицо. Но он не мог сделать ни шагу, пока не получит разрешение.
Вместо того, чтобы поддаваться своим порывам, Чонгук весь обратился в слух, когда Ку начал бормотать:
– Это не должно – не должно происходить, всё должно быть не так, почему – но почему… – повторял он, ощупывая пространство вокруг себя так, будто оно было не реальным, будто это был какой-то сон, фантазия, наваждение.
Тут Чонгук, ведомый нуждой успокоить, хотя бы и только словами, обратился к Ку так мягко, как мог:
– Не пугайся, зайка, в этом нет ничего страшного. – При звуке его голоса Ку опять метнул в него свой нервный, ищущий взгляд. Голос Чонгука стал ещё мягче, вкрадчивее, когда он продолжил: – Я тебе помогу, слышишь? Позволь альфе помочь.
Несколько мгновений Ку глядел на Чонгука тёмными повлажневшими глазами, сидя посреди своего гнезда и мелко дрожа всем телом от подступающей ближе течки. Чонгук не отрываясь глядел в ответ. Затем Ку тонко, протяжно позвал:
– Альфа?
В этот момент Чонгук ощутил, что готов уложить весь мир к его ногам, стоит только его прелести об этом заикнуться.
– Да, мой маленький, моя милая, очаровательная, крошечная радость, – замурчал он в тот же миг, на что Ку снова моргнул, медленно и сонно, будто с трудом осознавал сказанные Чонгуком слова. Чонгук продолжил подталкивать его, нежно воркуя: – Позови меня, сладость, разреши войти в твоё гнездо, и я позабочусь о тебе, так хорошо позабочусь, ты ведь этого хочешь, правда?
Ку вновь моргнул, приоткрыл рот, облизнул сухие губы. Чонгук проследил за ним голодным взглядом, готовый сожрать этот медовый десерт, разложенный для него на постели, в тот же миг, как получит разрешение.
– Давай же, – почти шёпотом проговорил Чонгук.
– Альфа, – наконец подал голос Ку.
– Да, крошка, чего ты хочешь?
Ку неровно вдохнул и сказал мягким, неуверенным тоном:
– Альфа… придёт ко мне? Альфа – альфа в моём гнезде?
Чонгук втянул в себя воздух, напоенный запахом течной омеги – его течной омеги – и отозвался, не отрывая от Ку взгляда:
– Всё, что захочешь.
Мгновенья, которые Ку смотрел на него и ничего не говорил в ответ, стали для Чонгука небольшой вечностью – однако затем Ку без слов протянул к нему руки, будто ребёнок, желающий быть взятым на руки. Чонгук двинулся вперёд немедля: ему невыносимой казалась мысль о том, чтобы заставлять свою омегу ждать хоть секунду дольше.
Вот только когда Чонгук приблизился и потянулся к Ку, в выражении лица омеги что-то поменялось. Ку опустил руки и выдал краткий жалобный звук, отстраняясь, лицо его омрачилось прекрасно различимым страхом. Но Чонгук уже был в гнезде, получил разрешение, и если он всё сделает правильно, то никаких проблем не возникнет – так он сказал сам себе, после чего обратился к омеге:
– Ку, прелесть, не бойся.
Теперь, оказавшись так близко, Чонгук заметил, как покраснела кожа его детки от прилившей крови, на лбу и над верхней губой выступил пот, а сам омега начал активнее тянуть носом воздух, стоило Чонгуку приблизиться. Течка Ку уже начиналась, в этом не было никаких сомнений, и течка эта будет сильной. Чонгук ему поможет, но для этого нужно сначала убедить омегу, коснуться его – а затем инстинкты Ку сделают своё дело.
Глаза омеги были огромными и чёрными, когда Ку отозвался на слова Чонгука слабым просящим:
– Альфа, не делай больно, у м-меня течка, я не могу – не могу…
– Не можешь что, крошка? – почти промурлыкал Чонгук, наклоняясь, чтобы устроить руки на покрывале по обеим сторонам от Ку, а затем упереться одним коленом в постель, почти залезая в гнездо. Омега подвинулся дальше, всё ещё полулёжа, опустил взгляд и едва слышно отозвался:
– Я не могу никак з-защититься.
Чонгук едва не заурчал от удовольствия, услышав это. Конечно, всё обстояло не совсем так: Ку мог защититься, мог даже напасть на Чонгука и выгнать, но если бы его омега хотела это сделать, она бы сделала это раньше. На инстинктивном уровне Ку уже давно начал Чонгуку доверять – Чонгук проделал такую большую работу, чтобы добиться этого, – так что теперь омега Ку принимала его, доверялась в наиболее уязвимое для всякой омеги время течки. Осталось лишь донести эту простую истину до самого Ку.
Чонгук медленным движением поднял руку, видя, как омега вздрагивает. Он коснулся его щеки, ласкающим движением заставил поднять голову и посмотреть глаза в глаза. Кожа под его прикосновением издавала мягкий, приглашающий жар – омега был почти готов. Когда Ку встретился повлажневшим от непролитых слёз взглядом с Чонгуком, тот улыбнулся и сказал:
– Ну что ты, моя красота, я бы никогда не сделал тебе больно, особенно сейчас, когда ты так нуждаешься в нежном обращении.
Чонгук принялся поглаживать Ку по щеке мягким, неторопливым движением, а тот в ответ на это вдруг прикрыл глаза и наклонил голову, подставляясь под ласку. Внутри Чонгука от такого явного проявления доверия незамедлительно вспыхнул восторг. Пока сам Ку разбирался в противоречивых эмоциях, его омега, самая глубокая его часть, уже всё за него решила. И она доверяла Чонгуку себя.
Чонгук переместил руку омеге на грудь и несильно нажал, побуждая к действию.
– Давай, детка, ложись, – низко пророкотал он.
Ку открыл глаза, по щеке его скатилась одна-единственная слеза, но он подчинился прикосновению Чонгука, опускаясь на подушки. Чонгук сразу придвинулся так, чтобы быть сверху, стёр рукой след на чужой щеке.
– Ну что ты, не надо плакать, – продолжал нежничать он. Ку сухо всхлипнул в ответ и откинул голову назад в очевидном приглашении.
Чонгук медлить не стал, приблизился и принялся укутывать омегу своим запахом. Тот кратко вздрогнул, а затем сделал судорожный вдох и расслабился, принимая жест Чонгука.
Какое-то время Чонгук обнюхивал свою омегу, довольно урча, после чего просто уткнулся в его нежную шею и низко выдохнул:
– Дай мне позаботиться о тебе, прелесть. Я буду хорошим, очень хорошим, – тут голос его перешёл в грудное мурлыканье, а рука сама собой опустилась на мягкий живот Ку, пробралась под свободную рубашку, чтобы приласкать. – Буду самым лучшим для тебя, Ку.
С этими словами он вжал руку в тёплый аппетитный живот, который стал больше в последнее время благодаря приближению течки. Чонгук не прекращал мурлыкать, но не мог не услышать краткий выдох Ку, не ощутить прошедшуюся по милому телу дрожь. Он повёл прикосновение выше и почувствовал, как кратко дёрнулся омега, будто желая отстраниться. Чонгук в ответ лишь прижался ближе. Он ни за что больше Ку не отпустит, как бы тот ни просил, как бы ни отпирался. Чонгук чувствовал, что в своём состоянии так уж отпираться омега не станет – ему просто не хватит сил.
Чонгук достиг прикосновением чужой груди и немедля сжал левую в крепкой хватке, вырывая из Ку удивлённый вскрик. Как же он обожал грудь своей омеги. Он помассировал плотную мышцу в руке, намеренно вжимаясь прикосновением сильнее там, где был сосок Ку, и длинно застонал, чуть не закатывая глаза от ощущений. Скоро, совсем скоро он сможет хорошенько трахнуть Ку, натянуть на себя, а потом…
– Как же долго я этого ждал, – простонал Чонгук омеге в шею, пока тот прерывисто дышал и выдавал оборванные жалобные полустоны в ответ на то, как Чонгук сжимал его грудь. – Я был таким терпеливым с тобой, Ку, не позволял своему альфе взять тебя – хотя знаешь, как мне хотелось? Как же сильно мне хотелось овладеть тобой, детка, боже, как же я сходил с ума по тебе – до сих пор схожу, рядом с тобой забываю обо всём, ну что за обворожительная прелесть, ты мой, Ку, мой.
Ку выдал очередной жалобный звук, и, как только Чонгук оставил в покое его грудь, начал:
– Т-ты – ты сказал…
Чонгук отстранился и поймал его взгляд – он чувствовал, что говорить омеге было трудно, а потому уделял своей детке всё внимание, которого она заслуживала.
– Ты сказал, что со мной н-ничего не случ-случится, – продолжил Ку и зажмурился, по телу его пробежалась краткая дрожь. Чонгук терпеливо ждал, пока Ку соберётся и выскажется, хотя кажется уже знал, к чему тот вёл.
– Это ведь – это ведь таблетки, так? – сказал Ку, разлепив влажные ресницы, чтобы взглянуть на Чонгука. Он опять судорожно вздохнул, по его горячим красным щекам скатились одна за другой две слезы. – Это из-за них у меня течка? Ты ведь обещал мне…