1.2 (1/2)

Конечно, встреча заняла дольше, чем Чонгук планировал, и когда он наконец добрался до дома, время перевалило за три ночи. Вокруг было тихо, весь дом спал, и только та служанка, которой пришла очередь дожидаться Чонгука, встретила его у порога.

– Где омега? – сразу осведомился Чонгук, не ходя вокруг да около, пока Хёрин закрывала за ним дверь, а он сбрасывал обувь.

Ему всё сложнее становилось подавлять растущее внутри предвкушение. Он думал об омеге всю встречу. Когда в последний раз кому-то удавалось настолько его заинтересовать, чтобы Чонгук решил переспать с ними больше одного раза? Чонгук не был уверен, что знал ответ на этот вопрос.

– В вашей спальне, подготовлен и нетронут, – легко поклонилась ему Хёрин.

Чонгук кивнул, снимая с себя пиджак и отправляя его в ждущие руки Хёрин, после чего спросил снова:

– Всё прошло гладко?

– Он был очень расстроен, но не создавал неприятностей, – отозвалась Хёрин. – Вежливый мальчик, – добавила она со странным следом чего-то – возможно сочувствия – в голосе.

Чонгук издал тихое «м-м», удовлетворённый услышанным. Значит, омега был в порядке и подготовлен для него. Чудно.

– Можешь идти спать, Хёрин. И проследи, чтобы никто не беспокоил меня по крайней мере до завтрашнего полудня. Передай Ёнсу, что все дела, кроме самых срочных, могут подождать.

Хёрин вежливо поклонилась снова, пожелала:

– Спокойной ночи, господин Чон, – и поспешила скрыться в направлении комнат прислуги.

Чонгук же направился в ближайшую душевую, по дороге расстёгивая пуговицы на своей рубашке. Ему нужно было расслабиться и слегка отойти от событий дня, чтобы потом он мог уделить своё безраздельное внимание очаровательному омеге, дожидающемуся его в спальне. К тому же если б Чонгук сперва не принял душ, то мог бы сильнее испугать милашку теми агрессивными запахами, которые скопились на нём за прошедший день.

Закончив с душем, он надел приятную к телу шёлковую пижаму мягкого оранжевого с бежевым оттенка. Альфе Чонгука так хотелось вновь увидеть омегу, но если тот спал, Чонгук не будет его будить. У детки был непростой день.

Вот только когда он вошёл в спальню, сразу стало очевидно, что омега не спал. Вместо этого он сидел маленьким сжавшимся комком на кровати, одетый в лёгкую, прозрачную накидку, выполненную в похожей гамме, что и пижама самого Чонгука, только с более тёмными коричневыми акцентами. Помимо неё омега был полностью обнажён, и альфа Чонгука в тот же миг довольно заурчал внутри него, радуясь своему подарку.

Чонгук закрыл дверь в комнату, пока омега наблюдал за каждым его движением широко раскрытыми глазами, сильнее сжимаясь на своём дальнем краю кровати. Чонгук улыбнулся, и омега вздрогнул, глаза его стали ещё больше, а подбородок дрогнул, будто он ждал, что Чонгук сию же секунду набросится на него, чтобы укусить. Что ж, не то чтобы он был так уж неправ.

Чонгук подошёл ближе, останавливаясь шагах в двух от кровати, и поинтересовался:

– Как тебя зовут, крошка?

Он не повышал голоса, но омега всё равно дёрнулся, будто Чонгук только что на него кричал.

Несколько долгих секунд стояла тишина, только Чонгук мог быть терпеливым, правда же? Так что он продолжал буравить омегу взглядом и легко улыбаться. В конце концов омега пробормотал что-то, чего Чонгук не разобрал.

– Что, прелесть?

– Я... К-Ку.

Чонгук улыбнулся шире, довольнее, а Ку – какое милое имя – затаил дыхание. Чонгук вновь двинулся к нему, медленно, будто хищник, не желающий спугнуть добычу – хотя омеге ведь и так некуда было бежать. Ку следил за его приближением, не отрываясь, и моргнул только тогда, когда Чонгук устроился на противоположном от него конце кровати.

Удобно усевшись, Чонгук повернулся к омеге и позвал:

– Иди сюда, Ку, милашка.

И похлопал по своим коленям в явном призыве к действию. Внутри змеёй свернулось предвкушение, и Чонгук принялся ждать, заинтригованный. Что его милая детка сделает теперь? Ему так нравилось сопротивляться раньше, последует ли он прямому приказу сейчас, или же Чонгуку опять нужно будет его приструнить?

Ку опустил взгляд, упираясь им в покрывало, и закусил губу, будто обдумывая указание. Потом, взвесив что-то у себя в голове, он начал медленно разворачиваться из своего клубка. На Чонгука он всё ещё не смотрел, а вот сам Чонгук безо всякого смущения пожирал взглядом молодое красивое тело омеги. Как омеги могли быть такими красивыми, в особенности те, у которых было кое-что очень милое между ног?

Чонгук следил не отрываясь, как Ку несмело двигается к нему по широкой кровати. Он откладывал в памяти округлость плеч, изгиб беззащитной шеи и притягательную линию чужой спины. Ку очевидно пытался закрыться от его взгляда, не позволяя Чонгуку рассмотреть его замечательные ноги, бёдра и то, что лежало между ними, – но это ненадолго.

Добравшись до Чонгука, Ку уселся рядом с ним с опущенным вниз взглядом, крепко сжав ноги вместе и вжав руки туда, где не было нижнего белья, чтобы его прикрыть. Накидка его распахнулась, открывая вид на грудь с милыми тёмно-розовыми сосками и мягкий красивый живот. Очаровательный.

Чонгук издал тихий задумчивый звук, заставив омегу дёрнуться, а потом вновь похлопал по собственным коленям. Ему нравилась эта игра.

– Сюда, крошка.

Несколько мгновений омега не двигался с места, и Чонгук уже подумывал пригрозить: всё-таки игра должна была быть разнообразной, хоть в целом ему очень нравился этот «хищник и беззащитная жертва» сценарий, по которому омега решил пойти.

В этот момент Ку приподнялся, очевидно желая уместиться на коленях Чонгука так, чтобы не слишком себя раскрывать.

– Ноги по обе стороны от меня, – проинструктировал Чонгук, тут же его раскусив, и тогда только Ку поднял на него взгляд. Брови его были заломлены, губы изогнуты в просящую линию, а в глазах уже начала собираться влага. Чонгук вскинул в ответ бровь, наслаждаясь ощущением силы, что поведение омеги ему дарило.

Да, «хищник-жертва» точно был одним из его любимых сценариев, и омеги в большинстве своём тоже были от него в восторге, обожали чувствовать жёсткое доминирование и чужую власть над собой. От мысли об этом внутри начал потихоньку плыть жар возбуждения.

Какой же драгоценный подарок Чонгук обнаружил сам, да ещё и в самом неожиданном месте из возможных, кто бы мог подумать. Его хёны будут сидеть с открытыми ртами, когда он им расскажет – если вообще расскажет. Омегу очень хотелось оставить себе маленьким секретом, чтобы только Чонгук о нём знал, только он имел право быть рядом. Странно, Чонгук никогда раньше не ощущал подобных собственнических чувств рядом с омегами. Неужели Ку и в этом отношении был особенной булочкой?

– Не заставляй меня повторять снова, – протянул Чонгук, осознавая свою власть, играя ею и ощущая, как расходится от этого приятное тепло внутри.

Красивые губы омеги дрогнули, после чего Ку вновь опустил голову, наконец приподнялся и закинул на Чонгука ногу, всё ещё держа одну руку у себя в районе промежности. Ку был просто идеален в своей роли жертвы. Он скользнул Чонгуку на колени так, будто там всегда было его место, и Чонгук с трудом удержался от стона, чувствуя, как начинает твердеть член.

Омега устроился на нём, обнажённый, чарующе пахнущий, в одной лишь тонкой накидке, со стоящими от прохлады в комнате сосками, подрагивающим от напряжения животом и наверняка чуть-чуть влажной вагиной, которую он всё ещё закрывал от обзора одной своей рукой, прижимая вторую к груди. Чонгук чувствовал жаркое тепло, расходящееся по его телу от того места, где своим самым уязвимым местом восседал на нём Ку, но одного этого ощущения было недостаточно, так ведь?

Чонгук недовольно цокнул языком и накрыл руку омеги своей, желая увидеть наконец свой подарок во всей красе, и тут услышал первый сдавленный всхлип. На руку ему мгновенье спустя упала пара слезинок, а тело омеги пробрала дрожь. Он до сих пор сидел, опустив голову, не поднимая взгляда, сжавшись, как мог, так что его напряжённые ноги, послушно лежащие по обеим сторонам от Чонгука, ненамеренно сжимали его бёдра.