глава 16. В тумане (1/2)

…С рассветом снова в путь. Качнулся бубенец.

И сердце замерло…

Вэнь Тинъюнь (812 — 872)</p>

— Ну, Фейсяо, как я смогу пронести с собой на экзамен настолько крупный предмет? — воскликнул Ван Цзыцзинь с истерическими нотками в голосе.

Он покрутил в руках большое бронзовое зеркало, заглянул в отражение и вернул Лису.

— А если так? — Фейсяо неизвестно откуда вынул нефритовую флейту. — В любой момент, когда пожелаешь меня увидеть, стоит только подуть в неё, и я появлюсь перед тобой.

Цзыцзинь страдальчески вздохнул.

— Помимо того, что я и играть-то на ней не умею, так ещё и к экзаменам это не имеет никакого отношения. Мне не разрешат взять её…

— Ай-яй, что ж так сложно-то? — перебил его Фейсяо, вынимая из-за пазухи пару бумажных листков. — Остается только это.

Он всунул листок в одежды Ван Цзыцзиня.

— Раз уж увидеться не получится, амулет будет ограждать тебя от нечисти. Если случится беда, при помощи талисмана я смогу защитить тебя прямо отсюда.

— Главное, чтобы эту бумажку не приняли за шпаргалку, — проворчал Цзыцзинь. — И вообще, откуда там взяться нечисти?

Но выкидывать амулет он не стал.

Утро только-только начиналось. На улицах не было ещё ни души. Ван Цзыцзинь полюбовался на окрасившийся в яркие розовые тона край небосвода, на поблекший кружок луны и глубоко вдохнул прохладный свежий воздух. Город пока не пробудился, люди досматривали сладкие предутренние сны, а Цзыцзинь уже шагал к месту проведения кэцзюя.

В густом тумане приходилось внимательно смотреть под ноги, но в какой-то момент, подняв взгляд, Цзыцзинь обнаружил впереди ещё одного человека. Пряди тумана не давали хорошо разглядеть его, но, если судить по хрупкому телосложению, это была женщина, хотя, что удивительно, шла она намного быстрее Цзыцзиня.

Любопытный юноша, конечно, не смог устоять перед этой загадкой. Он прибавил шаг, чтобы угнаться за незнакомкой. Расстояние между ними несколько сократилось, и Цзыцзинь уже ясно видел, что женщина одета лишь в прилегающее к телу платье красного цвета, а её черные волосы не убраны в прическу, а беспорядочно разметались по плечам и спине. Весь облик в целом выглядел немного пугающе, однако Цзыцзинь не мог отвести взгляд от осиной талии, да и общие очертания фигуры показались ему знакомыми… Неужели это самая красивая куртизанка в городе Чэнь Син? Воодушевившись этим открытием, юноша ещё ускорился и вскоре поравнялся с женщиной.

— Госпожа Чэнь Син! — радостно окликнул Цзыцзинь. — Вы в такую рань прогуляться вышли?

И тут он взглянул на неё вблизи и чуть не вдохнул свои слова обратно. Внешность барышни поистине внушала ужас: мертвенно-зелёная кожа на лишённом выражения застывшем лице кое-где отстала, и свисали лоскутки плоти. Только пара ясных глаз, подобных утренним звездам, остались в ней от былой красавицы.

Увидев Ван Цзыцзиня, барышня не проронила ни слова, лишь ещё быстрее устремилась вперед.

— Эй, подождите! — растерявшийся юноша попытался ухватить её за край одежды, но почувствовал в ладони что-то мокрое и прохладное.

Вздрогнув, он тут же разжал пальцы и поднес руку к лицу, чтобы рассмотреть. Вся она была красна от крови. Цзыцзинь ещё раз взглянул на алое одеяние Чэнь Син — сколько же крови надо, чтобы пропитать его насквозь? Юноша застыл как столб посреди дороги, продолжая пялиться на свою ладонь. Может ли это быть сном? А если не сон, возможно, эта красная жидкость окажется чем-то другим? Но нет, вид и скверный запах свежей крови ни с чем не спутать.

Очнувшись и оторвав взгляд от испачканных алым рук, Ван Цзыцзинь обнаружил, что стоит посередине пустынной улицы, окутанной густым серым туманом. Барышни Чэнь Син давно и след простыл, но всё вокруг казалось таким зловещим, словно за каждой ставней, в каждом тёмном строении, смутно проступающем сквозь дымку, таится зло. Облизав пересохшие губы, Цзыцзинь едва ли не бегом рванул прочь отсюда.

С такой скоростью он очень быстро домчал до ворот экзаменационного двора. К его удивлению, там уже ожидало в напряжении немало ученых, прибывших раньше времени.

Солнце поднялось над горизонтом, рассеивая утренний туман. Его теплые лучи, ласкающие щёки, живые люди рядом — страх отступил, и от внезапно накатившего облегчения у Ван Цзыцзиня даже ноги ослабли. Он осел на землю, выдыхая с блаженной улыбкой.