Пролог (2/2)
— Я нарушил условие и оказался здесь, ты же всё сделаешь правильно и получишь то, чего достоин, — яростным шёпотом зачастил Герман, — а потом ты меня заберёшь отсюда. Заберёшь же. Правда?
Сергей оглянулся на остальных пациентов и редких медработников, которые за ними присматривали. Никто на шепчущуюся парочку не обращал никакого внимания.
— Прежде чем выполнить условия твоей тайны я сам должен быть на свободе, ты так не думаешь?
— О, нет-нет-нет, — покачиваясь туда-сюда, замотал головой Герман, — я знаю, скоро ты будешь там. Там, — он махнул в сторону зарешёченного окна, откуда светило тусклое северное солнце, — я знаю, точно знаю. Слушай внимательно. — Он наклонился ещё ближе. — Найди того, кто согласится сыграть в блэкджек. Большого человека. Тройка, семёрка, туз — именно в этом порядке тебе будут приходить выигрышные карты в течении трёх партий. Ты сможешь выиграть всё, что угодно.
Сергей устало зажмурился, какая небывалая чушь!
— Если бы всё было так просто, любой дурак давно бы разбогател на пустом месте.
— Именно-именно, — закивал Герман, — потому-то я тут, а у тебя всё получится. Три условия соблюдай неукоснительно: одна игра за один вечер, а после трёх игр — никогда не садиться играть, ставки от партии к партии повышать, но ни в коем случае не понижать и наконец — последняя, третья, игра должна идти только на весь банк и никак иначе. На самое ценное, что у тебя есть. Запомнил?
— Три игры за три вечера и больше никогда. Ставки повышать, а в самом конце сыграть на всё, что есть.
— Правильно-правильно! — Герман радостно затряс головой, как китайский болванчик, — за нарушение правил — расплата. Страшная. Не забывай об этом и выполняй условия.
— Хорошо, — согласился Сергей, чувствуя, что лихорадочное возбуждение Германа каким-то странным образом перекинулось и на него тоже. С другой стороны, это было лучше, чем день за днём тонуть в апатии и бесконечной тоске. Они и так уже стали его вечными спутниками, так почему хотя бы на время не потешить себя призраком надежды?
— И как же я выберусь? — спросил Сергей. Мифический выигрыш его не интересовал, а вот свобода — напротив.
— Узнаешь, — Герман довольно улыбнулся, — и удивишься. А потом заберёшь деньги и сможешь исправить то, что натворил тот, другой. Искупишь вину. Неплохая возможность, правда?
— Правда, — эхом повторил Сергей, надеясь, что его новый знакомый не заметил, насколько сильно его всколыхнули эти слова. — Но когда?
— Тшш, — ответил Герман и, если бы не был связан, наверное, приложил бы палец себе к губам, — слишком много вопросов. А я уже всё сказал. Теперь просто жди. — Он откинулся на спинку железного стула и как будто забыл о присутствии Сергея. Его взгляд снова стал бессмысленным, Герман уставился в одну точку и принялся повторять свою заученную мантру. — Тройка, семёрка, туз. Тройка, семёрка, туз, тройка, семёрка, туз…
И всё. Больше Герман с Сергеем не заговаривал. Ещё неделю их выводили в общий зал, но диалога не получалось. А после Герман и вовсе исчез, заставив Разумовского усомниться существовал ли тот на самом деле, или его больной разум вновь сыграл с ним злую шутку. Но он всё же попытался выяснить правду у своего врача. Однако тот лишь дёрнул уголками губ в пародии на улыбку и записал что-то в бессменном блокноте. Медбратья реагировали и того хуже: после робких вопросов просто вкалывали Сергею успокоительное, заставляя забывать себя, не то что случайного знакомого. Только один из них как-то вечером бросил короткое: «Забрали этого психа, слишком много знал». После этого Сергей больше вопросов не задавал, тихо радуясь, что встреча с Германом не была всего лишь новой гранью его безумия, и ждал сам не зная чего.
Теперь ему стал сниться длинный стол, покрытый зелёным сукном, и колоды карт, превращающиеся в связки купюр. Иногда он видел пожар, гаснущий под листопадом из бесконечных «троек», «семёрок» и «тузов». А однажды ему приснились сильные руки и решительный голос у самого уха: «Прости. Так надо». В этом сне он почувствовал боль от укола и провалился в самый тёмный, самый глубокий колодец забытья, сменившегося влажным холодом, пробирающим до костей, и запахом близкой воды. И вот этот сон оказался правдой.