Часть 14 (1/2)
А в искусстве все серьезно,
Все в искусстве высший класс.
А в искусстве все серьезно,
Только, сука, не у нас!
Лорд Пневмослон, «Только сука не у нас»
</p>
По вечерам, три раза в неделю, мы ждали близнецов в гостиной Гриффиндора, а те приходили уставшие после тренировки по квиддичу.
— Это нечестно! — возмущалась Джинни. — Я летаю не хуже вас. Почему мне нельзя в команду по квиддичу?!
— Как ты надоела, — Фред закатил глаза. — Ну не разрешено это первокурсникам, ну нельзя!
— Почему! — злобно отчеканила Джинни, поджав губы.
Увидев, что близнецы вот-вот взорвутся, вмешалась Гермиона:
— Это очень интересная история. В прошлом в истории Хогвартса…
— Бе-бе-бе, в прошлом, в истории Хогвартса! — передразнила обиженная Джинни. — А будущее какое-нибудь у Хогвартса есть? Раньше сюда и маглорожденных не пускали, но сейчас это всем кажется дикостью. Почему Дамблдор не отменит это дурацкое правило для первокурсников?
— Ну, — задумалась Гермиона, — я думаю, можно послать ему сову или поговорить лично. Наверное, если создать определенный запрос, провести кампанию…
— Вообще, мысль светлая, — перебил ее я, грустно улыбаясь, — но поверь… Мне. Я заглядывал за этот образ прогрессивного руководителя, и поверь: свои консервативные тараканы там в наличии.
— Ну что же теперь, совсем его бойкотировать? — возмутились все мои слушатели.
— Так и до порки от Филча доживем, — добавил Невилл.
— Да нет, — пожал я плечами, — конечно, не надо бойкотировать. Но вопрос целесообразности. И влиять на таких… — я протер очки. — Он очень любит свой образ прогрессивного руководителя, каким он и был и отчасти и остается. Но, будучи таковым, он привык, что обычно он лучше всех знает, как надо делать. И любые попытки изменить его точку зрения он заведомо воспримет в штыки, воспримет как очередное доказательство его правоты и незримого круга врагов и заговорщиков тут и там. Идите, конечно, говорите с ним. Но я бы не стал.
Мы молча смотрели друг на друга.
— И что, — выдавил Невилл с искренним экзистенциальным ужасом. — Нам так и жить по бумажкам от людей из прошлого века?
Все уставились на него, затем на меня.
— Твоя бабушка работала в Министерстве, да? — я усмехнулся. — Нет конечно. Мы еще очень молоды, мы едва подростки, а потому время воспринимается иначе, но поверьте: совсем не так далек день, когда новые люди займут кабинет директора Хогвартса и кабинет министра магии, и еще множество других кабинетов. И может так случиться, что это даже будем мы.
Все затаили дыхание, переваривая сказанное.
— Метишь в министры магии? — то ли скептично, то ли восторженно спросила Гермиона.
— На меньшее наш Гарри не согласен, — хмыкнул Рон.
— Мелко мыслите, — я поправил волосы, выставляя свой легендарный шрам на обозрение. — Как всегда, я стремлюсь к чему-то большему.
***</p>
— Да вашу матерь! Экскуро! — я заклинанием подчистил близнецов от сырой земли. — Вы чего вообще делали в ходе за зеркалом? Я же предупреждал, что он может обвалиться.
— Ты же сам запретил пользоваться Выручай-комнатой, сказал небезопасно, — возмутился Фред.
— Так и не объяснил почему, — добавил Джордж.
Ну, а как я им объясню, что Том Реддл о Выручай-Комнате знал, и одержимый им студент Хогвартса легко может решить заглянуть туда?
— Ты стрелки не переводи! — огрызнулся я. — Тебе повезло, что карта Мародеров была у меня, иначе хрен бы вас кто там нашел.
— Фух, спасибо, дружище! — шумно продышался Джордж.
— Да, нам все время казалось, что воздух закончится вот-вот уже.
— Понимаю, что это немного теряется на общем фоне, — тяжело вздохнул я, — но как успехи с очками?
— О, у нас получилось реализовать то зачарование, о котором ты говорил, — радостно воскликнул Фред.
— Пришлось прибегнуть к японским канджи вместо кельтских рун на дужках, но зато все заработало, — добавил Джордж.
— Супер. И? — я вопросительно протянул руку.
— Ну… — близнецы начали мямлить, переминаясь с ноги на ногу. — Понимаешь…
— Мы зачаровали все пять пар очков, что ты нам дал, но…
— Но потом Фред…
— Иди в жопу, — огрызнулся Фред, — это твой косяк вообще…
— А ну цыц! — вмешался я. — Джордж, молчи. Фред, говори уже.
— Короче очки раздавило землей, — отчеканил он после секундной паузы. — Но мы смогли вынести одну пару! — поспешил успокоить он, доставая из кармана мантии испещренные рунами солнечные очки из дешевого розового пластика с белым узором.
— Ясно. Херово, — резюмировал я. — Ладно, зачарование заработало, прототип есть, вы живы. И на том спасибо.
Фред с Джорджем облегченно выдохнули.
— Скажи, а… А зачем такое? — все же спросил Фред через пару минут.
— Да, странное зачарование, на защиту от легилименции совсем не тянет, — согласился Джордж.
— Хм, — протянул я. — Помните, я говорил о неких предчувствиях насчет темных сил? — Близнецы кивнули. Чувство «возмущений в силе» отлично ложилось в выстроенный в их головах образ Мальчика-который-выжил, настоящего воина света. — Иногда эти предчувствия могут быть до странного конкретны. Сейчас они подсказывают, что грядущая м-м-м… опасность… может атаковать нас через вгляд.
Близнецы были потрясены.
— Звучит опасно. Не надо ли сказать Дамблдору?
— Фред, Фред, Фред, — я покачал головой. — По-моему, я уже все сказал, что думаю про предупреждение Дамблдора. По-моему, я в принципе дал понять, что не шибко ему доверяю…
***</p>
Астрономия стала сложнее, а значит, интереснее, но съехала со среды на понедельник, что немного сбило меня с толку сначала, но я быстро адаптировался. Вообще заметно сложнее по большинству предметов стало, но не катастрофично.
Снейп плевался желчью ненамного сильнее, чем в прошлом году, с домашними заданиями аналогично. Однако, я не мог не заметить, что летом он заменил дверь в свой кабинет: массивная, замок с телесной памятью. Плюс, с прошлого же года осталась куча охранных заклинаний разной степени светлости. Если решу восполнить запасы запрещенных ингредиентов, то делать это нужно не здесь… Хотя я и так не собирался, а имеющихся запасов хватит надолго.
Куда важнее было другое наблюдение: Гермиона, кажется, отдохнув, взялась за зельварение с новой силой. Черт… Она вполне себе универсал в плане магии, но именно зельеварение прям-таки цепляет ее. Полагаю, это я со своим преждевременным оборотным виноват. Я довольно примерно представляю измерение уровня навыков у зельевара, официальной шкалы не существует. Но по самой пессимистичной моей оценке уровня Снейпа Гермиона достигнет к окончанию Хогвартса. Гермиона-зельевар — это совсем не то, на что я изначально рассчитывал, но… Это очень круто.
Это очень важно. Чтобы вы понимали, что такое уровень Снейпа: уровень Снейпа — мастер зельеварения. По местной системе оценки — высшее звание. Но звание само по себе не так отражает суть… Скажу, что на всю Великобританию таких мастеров двое: Снейп и Слизнорт, где бы его там ни носило. И два это еще много — на всю Европу их шестнадцать, то есть многие страны остались вовсе без своих зельеваров.
Это не катастрофа и не ужас, просто это говорит о том, насколько полезна мне может быть Гермиона, прокачанная по этой ветке. Некоторые сложные зелья официально разрешены к употреблению только при изготовлении мастером-зельеваром: сыворотка правды, например, а в некоторых странах — оборотное. Но их все же могут самопально изготовить домашние магические аналоги Кулибина, если дорвутся до ингредиентов. Гермиона тому подтверждение. Но есть зелья, которые специалист с меньшей квалификацией в принципе не имеет шанса не запороть: легендарный Феликс Фелицис из их числа.
Короче, надо поощрять это начинание у девочки, а то глупо было бы такой козырь закопать из-за желания вырастить из нее сексапильную боевую ведьму в кожаных наручах и поножах…
— Пойдем вместе? — предложила Гермиона, увидев, что я после занятий направился в библиотеку.
— Иди лучше напиши наши сочинения для Стебль, — отмахнулся я. — Мне все равно надо в запретную секцию.
— Нечестно! — возмутилась Гермиона. — Почему тебе, второкурснику, профессор Локонс… А-а-а!
Она неожиданно закричала, выронив из рук стопку книг.
— Тихо! Тихо ты, — простонал Рон, с которого слетела мантия-невидимка. — Больно же, Моргана тебя дери…
— Ах, тебе больно?! — взвизгнула Гермиона. — Я думала, мне Пивз решил ногу отпилить!
— Что ты здесь делаешь? — спокойно спросил я, приманивая упавшие книги Гермионы заклинанием.
— Ты сам подрядил нас с Невиллом патрулировать замок! — возмутился Рон. — Ищем непонятно что…
— Без очков?! — мне пришлось слегка повысить голос.
— Штука ужасно глупая, — попробовал оправдаться Рон.
— Зато полезная, — отрезал я. — Надень немедленно.
Рон нехотя подчинился. Очки и правда выглядели глупо, а необходимости в них пока не было: Тайную комнату не откроют до Хэллоуина. Но вот именно из-за таких вот эксцессов во все-таки не до конца сколоченной команде мне нужно приучить их к очкам заранее. К тому же, может, они заметят угрозу заранее: ведь перед тем как, собственно, открыть комнату, одержимый крестражем должен еще и петухов передушить. И кстати о них…
В запретной секции глаза разбегались, но я пока остановился на поиске информации о василисках. И нет, не только о том, как выгоднее продать тушку по частям. Я читал, как их победить.
Совать руку в ядовитую зубастую пасть, полагаясь на авось, я не намерен, а вариант с использованием зеркала, встречающийся в древних легендах, опровергнут более современной литературой.
А еще есть «петушиное пение». Да, такая гигантская и мощная химера, как василиск, может умереть, услышав кукареканье, это правда. Но рассчитывать на это не вариант, потому что, как выяснилось, есть еще как минимум одно условие: у петуха должна быть душа.
Как вообще так получилось, что такая махина может загнуться от звуков обычного существа? Как я и сказал, василиск — сложная химера. То есть не самовоспроизводимое создание: они не могут рождаться самостоятельно, должны быть созданы извне. Сполохвосты, например, которые еще не появились в этом мире (и, видимо, не появятся) были созданы Хагридом, но были разнополыми и могли сами размножиться, так что они не химеры — просто гибриды.
Василиски дело другое. Формулу их выведения экспериментально вывел Герпий Злостный еще в четвертом веке, и она чуть сложнее, чем «василиск появляется на свет из куриного яйца жабой высиженного», иначе эти смертоносные существа свободно бы появлялись тут и там. Это самое яйцо должно быть снесено черной курицей, являющейся плодом инцеста между курами, приходящимися друг другу родными или двоюродными братом и сестрой, а организм жабы на момент начала высиживания должен быть насыщен солями мышьяка и свинца. Да еще и каждый день инкубации волшебник должен ровно в полночь читать над гнездом темное заклинание. Короче не так просто создать существо с такими способностями.
В первые три года василиск жрет как не в себя, благо смертельные яд и взгляд имеются у него с рождения и сложностей с охотой не возникает. Достигнув же размеров около десяти метров в длину, он поумеряет пыл, заводит гнездо, чаще спит, только иногда выбираясь на охоту.
Пола василиски не имеют, как и какой-либо половой системы, и, прожив до тысячи трехсот лет максимум, умирают, не оставив потомства, и… Чтобы создать нового, нужно заново проворачивать сложный ритуал выведения.
Все эти танцы с бубном вокруг яиц и жаб говорят об одном: василиск очень сложен на магическом уровне. Это делает его могущественным, сильным, исключительным. Крайне сложно победимым. Но это же создает в его структуре некое… напряжение. Она похожа на клубок из множества переплетенных нитей энергии, вибрирующей и подвижной. Все эти нити цепляются друг за друга, тянут друг друга, срастаются последовательно или параллельно.
И если напряжение в системе достаточно велико, то когда структура срезонирует с внешним фактором, пением петуха в данном случае, то… Клубок распустится, структура разлетится на части, разгоняемая ее же внутренними силами.
Есть только проблема: душа у петухов встречается редко, а единственный рациональный в использовании способ определить животное с душой — убить его. Подходит, если цель ритуала — сама душа, но если нужно полноценное живое существо…
Я захлопнул книгу и перешел из запретной секции библиотеки в основную. Судя по карте Мародеров, там объявилась Граббли-Дерг, она-то мне и нужна.
— Здравствуйте, — я посмотрел на читающую за столом книгу преподавательницу невинными глазами умилительного ребенка, — вы новый лесник?
— Я лесничий, — сухо поправила она, оторвавшись от книги.
— Да, простите, — я опустил глаза, сдерживая улыбку. — Вы не могли бы мне помочь? Видите ли, мне нужна курица для проекта по трансфигурации, и я подумал… Я помню, Хагрид, предыдущий лесничий, держал курятник возле своей хижины…
— Я там не живу, — перебила Граббли-Дерг. — Курятник был сожжен в прошлом году… Ну, вы это лучше меня знаете, — кажется, она даже немного смутилась. — Хагрид содержал курятник исключительно в рамках своего хобби, так что восстанавливать его я не намерена.
— Ясно. Ладно, извините, спасибо…
Может показаться, что Граббли-Дерг зря обиделась на «лесника», но разница для волшебного мира на самом деле существенная. Лесник — сторож. Ходит и отстреливает тех, кто незаконно пробрался на территорию заповедника, чтобы вырубить деревья или отстрелить животное.
Лесничий же… директор леса, если можно так выразиться. Он следит за здоровьем деревьев и животных, останавливает распространение болезней, убивает старых и агрессивных животных. У волшебников эти функции по сути совмещены в одну должность, так что повода для обиды быть не должно, но… Но у волшебников и гордости побольше.
А должность на самом деле важная. Как я и говорил, Хогвартс — это не просто школа, это еще и заповедник. Но заповедник у волшебников это не просто место, где сохраняют едкие виды. Это настоящее сырьевое предприятие. Лесничие ведут учет всех магических растений и животных на территории заповедника и заведуют… ну, собственно, хозяйством.
И Хогвартс — это гигантское по британским, да даже по европейским, меркам предприятие, где производят больше половины всех видов ингредиентов: тут и единороги, и русалки, и оборотни, и акромантулы, и кентавры, и это далеко не все. Сюда ездят Оливандеры за древесиной и сердцевинами, производители летучего пороха закупают у хогвартских лесничих листву гремучих ив, и так далее. Заповедник при Хогвартсе занимает больше тысячи квадратных километров, одна из десяти крупнейших сокрытых от маглов территорий. Большую ее часть занимает Запретный лес, но есть еще непосредственно территория замка с теплицами и с озером, есть и гористый участок, где обитают тролли и последнее в Европе живущее по старому укладу племя гоблинов.
Для Хогвартса как организации это все — гигантский поток денег. Но далеко идущих выводов тут делать не надо. Никто на этом не обогащается. Куда же идут прибыли? На сам Хогвартс и идут. Во-первых, все это нужно содержать, и это совсем не дешево. Замку больше тысячи лет, его нужно регулярно реставрировать, реконструировать, а иногда и перестраивать. Во-вторых, круглая сумма отходит Министерству непосредственно за охрану территории от маглов.
В-третьих, около десяти процентов учеников — маглорожденные. Они не имеют ни шанса оплатить свое обучение, даже богатейшим представителям среднего класса из маглов придется работать не один десяток жизней, чтобы оплатить хоть один курс обучения. Да, образование в Хогвартсе стоит очень дорого, но большинство волшебников могут себе его позволить, а для тех, кто не может, существуют различные программы поддержки: от льготных кредитов на образование до полного покрытия стоимости за счет школы.
Так что должность у Хагрида была… Ну да, рабочая. Пролетарская, если угодно. Но совсем не последняя, ответственная. В таком контексте меня вовсе даже не удивляет, что ему в каноне доверили забрать Гарри. Если проводить параллель с заводом, то он скорее начальник цеха, чем безмозглый кнопкодав у конвейера, а значит, человек ответственный… был.
Сейчас здесь Граббли-Дерг. И она не занимается петухами… Что ж, у неведомого мне носителя крестража поубавилось работы: передушивать петухов не придется. Если душа у кого-то из них и была, то она давно оставила бренное петушиное тело в супе Дамблдора. Остается только ждать…
Так, размышляя, я добрел до гостиной Гриффиндора.
— Свиной пятачок.
— Верно, — важно кивнула Полная Дама, пропуская меня.
С первого взгляда было понятно, что что-то не так. Все столпились вокруг кресла, заслонив его от меня, было шумно, но не как обычно: люди горячо спорили, кричали друг на друга, возмущались, несколько девочек плакали. Я попытался было просочиться мимо всей этой катавасии в спальню. Думаю, мне бы это удалось, но взяло верх мое собственное любопытство — я включил магическое чутье и… В самом эпицентре этой человеческой капусты обнаружил два знакомых огонька.
— А ну, расступитесь, — твердо потребовал я, расталкивая возбужденных зевак. — Гермиона, Джинни!
— Гарри! — я услышал голос Гермионы. А через секунду увидел и ее саму.
В кресле сидела Джинни, она нервно комкала в руках свою мантию, старательно прятала в нее лицо и надрывно рыдала.
— Что случилось? — быстро поинтересовался я.
— Паршивец Малфой! — неожиданно громко рыкнула Гермиона, напугав окруживших нас людей. Те притихли. — Я еле выдавила из нее пару слов, но как я поняла, он пристал к Джинни и стал говорить кучу гадостей… Ну ты знаешь, как он обычно это делает. В общем, она ответила ему, а он ее заколдовал. Лицо…
В этот момент я наклонился, чтобы оценить масштаб проблемы лично. Джинни, поняв, что я смотрю на нее, завыла волком и завертелась в кресле как непослушный ребенок. Лицо она спрятала еще глубже, но я успел разглядеть: огромные гноящиеся бородавки, увеличенная челюсть, морщины как у старухи, нос в длину почти как у домовика, кожа… походящая скорее на ржаной хлебец…
— Вот гаденыш блондинистый! — прошипел я, распаляясь. — Идем к мадам Помфри. Или к Дамблдору сразу, пусть он ему приказ об отчислении сразу квиддичной битой в жопу затолкает!
— Я пыталась, — в голосе Гермионы появились надрывные нотки. — Мы все пытались! Ее не уговорить. Она просто хочет спрятаться ото всех… От тебя особенно.
— Хм… — я задумался. — Макгонагалл звали?
— Все преподы на каком-то важном собрании, — пояснил Дин Томас. — Никого не дозваться, освободятся не раньше чем через час.
— Ясненько… — я снова присел, чтобы быть с Джинни на одном уровне. — Джинни, это я, Гарри. Не бойся, рыжик, все будет хорошо, — прошептал я, надеясь, что она слышит меня через собственные всхлипы. — Так… Мне знакома эта энергетика. Так описывают классическое британское проклятье.
— Его не используют со средних веков, — скептично отозвалась из толпы Парвати.