Арка 2: Дневник Тома Реддла - Часть 12 (1/2)

Спроси у жизни строгой

Какой идти дорогой

Куда по свету белому отправиться с утра

Иди за солнцем следом,

Хоть этот путь неведом,

Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра.

Юрий Энтин, «Дорогою добра» (для х/ф «Маленький Мук»)</p>

Я жил как король… Ну, или скорее как пахан на зоне. Петунья готовила мне все, что я ни пожелаю, список моих обязанностей схлопнулся, а Дурсли при моем появлении расступались в ужасе, закрывая рот Дадли.

Этот идиот, к слову, так полноценно и не въехал, чем ему грозит излишнее недовольство с моей стороны. Полагаю, родители объяснили ему, что именно со мной «не так», но интеллектуальных способностей вообразить превращение в лягушку не хватало, не было, соответственно, и страха. И очень зря: лягушкой я был, уверяю, удовольствие ниже, чем нулевое. Впрочем, я не спешил показывать Дадли магию. Просто нет необходимости, Дурсли взяли этот технический момент на себя и просто физически не позволяли этой личинке свиного окорока мне докучать.

Однако, как бы ни казалось Дурслям, что я контролирую ситуацию, на деле такое положение дел было шатким. Их страха хватало, чтобы затеять небольшой ремонт: я хотел лишить соседку Фигг возможности видеть, что образ жизни в доме изменился. Их страха хватало, чтобы кормить меня лучшей едой, самим делать всю работу по дому, купить мне мебель и одежду получше, но они не знали, что на деле — это блеф.

Они не знали, что мне нельзя колдовать вне Хогвартса. Хотя… Если бы я и стал, смог бы я тронуть хоть волос на их голове? Канонный Волан-де-Морт после перерождения так и не смог преодолеть защиту дома, а ведь он получил крупицу ее от Гарри, то есть стал для такой защиты своим. То есть, очевидно, даже я не смогу навредить Дурслям или наложить на них империус. По крайне мере пока они в доме… Если я правильно понимаю, как это работает.

Именно поэтому я засел за книги. Увеличенный незримым расширением чемодан смог вывезти из Хогвартса столько книг, сколько позволила Пинс. Она, похоже, неодобрительно относилась к этой практике. И все равно этих книг было мало.

Большую часть своего времени я посвятил наименее пока приоритетному, но наиболее трудоемкому проекту — экранированию от надзора. Цель амбициозная, но для обладающего знаниями пяти миров выполнимая.

Я потратил неделю упорного изучения вопросов экранирования в этом мире, устройству сети магического надзора. Оборвать сеть было нереально. Вот вообще, и дело тут в ее структуре, а не в затрачиваемой энергии. Пришла другая идея: использовать агента в Министерстве, чтобы тот внес правку в сам центральный энергетический узел и заставил бы этот узел игнорировать сообщения обо мне. Сложно, но можно. Но если я покину Британию? В других странах свои Министерства и свои узлы надзора, которые будут реагировать на мое колдовство. От идеи пришлось отказаться.

Тогда я смог найти решение более радикальное. Вместо того, чтобы ломать сеть, можно просто искривить энергетический слой парапространства, на котором располагаются точки пересечения энергетических нитей и притяжения волн магии. Это очень сложно, но просто магия.

Это чрезвычайно сложно и энергозатратно, делать такое заклинанием невозможно. А еще так никто здесь до меня не делал, но если получится, сеть надзора будет просто огибать меня.

Вот только как это сделать? Ненадолго промелькнула мысль о зелье, но затем стало очевидно — артефакт. Я должен создать артефакт, искривляющий вокруг меня определенный слой пространства. А это означало в первую очередь уйму кропотливой работы по проектированию.

Я расчехлил пергамент, перья, чернила и засел за работу. Домашние задания на лето я переделал за три дня. Так и чередовал теперь проектировку артефакта с чтением литературы… В общем, о том, что пригодится мне на втором курсе. Ну а что, заняться чем-то надо же? Не отжимать же приставку у Дадли. Там одни космические стрелялки, а меня от космоса воротит…

Еще на исходе первой недели почти безвылазного пребывания в комнате я заметил мелькающий то тут, то там по Тисовой улице возле дома номер четыре сгусток магии. Заметить его было крайне сложно, это был именно сгусток, а не огонек. Но он был.

А через два дня оборвалась связь совами с Невиллом, с Гермионой — со всеми. Я был к этому готов: просто позвонил Гермионе и, сидя по пол дня на телефоне, общался с ней, попутно надиктовывая, что прислать остальным, а она читала мне их ответы.

Очевидно, Добби перешел к активным действиям, а это означает, что и план Малфоя запущен. Это была хорошая новость. После того, что я устроил Малфою в том году, я боялся, что Люциус не пойдет на то, на что пошел при канонном слабом Гарри. Тогда добраться до дневника было бы намного сложнее, а сделать это нужно… хоть я все еще и без понятия, как мне уничтожить крестраж внутри себя. Подстава… На фоне этого не радует даже обретенное с философским камнем бессмертие: состояние тела не имеет значения, если не убрать гребаный осколок души.

Но пока терпит. Если отсрочивать и отсрочивать возвращение Волан-де-Морта, может, случится, что он и не воскреснет? Тогда у меня от крестража будет и проблем меньше, и больше времени на их решение.

Я почитал об эльфах, или домовиках, как их здесь еще называют. В названии кроется вся суть: никакой связи с толкиеновскими мудрыми красавцами нет и в помине, Элронд бы как пропеллер в гробу вертелся, если бы увидел этих созданий.

Они, судя по всему, древнее магических летописей, так как волшебники не сходятся во мнении об их происхождении. Одни утверждают, что эльфы — существа естественные, порожденные самой магией, указывая на аналогичных домовых существ, которые, впрочем, восточнее Братиславы были бестелесными духами. Другие — что их создали для своих целей волшебники; третьи — что волшебники просто одомашнили уже существующих существ. Но это и не важно.

Они уникальные магические создания: у них нет собственной магии! Волшебник, решивший заиметь себе слугу-эльфа, заключает с ним контракт, если эльф вольный, либо с его владельцем, если покупает эльфа с рук. И этот волшебник делится с эльфом своей магией! Не пресловутой родомагией, эта субстанция даже для воображаемой продумана слишком плохо, а лично своей.

Магия нужна эльфам как воздух. Буквально: без нее они загнутся за два-три года, не больше. Можно вспомнить того же Добби, колдовавшего сразу после расторжения контракта. Да, резерв имеет место быть. Но и Добби через год уже пришлось найти себе работу. Уж не знаю, заключал ли он контракт лично с Дамблдором или просто подпитывался магией, которой так насыщенно просто все в Хогвартсе, но без этого да, он бы помер.

Потому, кстати, даже если вы лично можете себе позволить эльфа, то вряд ли заведете его себе, если у вас нет жилища вроде Малфой-мэнора или дома на Гриммо. Вашей личной магии будет недостаточно, магией должно быть пропитано само жилище домовика, иначе продолжительность его жизни не превысит десяти лет.

Тем не менее у них, как у всех магических созданий, есть души. И это важно, это то, что не позволяет признать их просто животными, то, что могло бы стать… причиной появления Г.А.В.Н.Э.

Надо пояснить: у всех людей есть душа. Если, конечно, человек не продолбал ее где-то. И она есть у всех магических животных: единорогов, драконов, домовых эльфов, собственно. Даже у местных садовых гномов, которых мне описывал Рон. Но у обычных животных ее нет. Ну, не у всех. Встречается раз на сто двадцать семь тысяч по прикидкам Герпия Злостного. К слову, да: в разных мирах эта цифра будет отличаться.

Но души людей и животных не взаимозаменяемы, отнюдь. Они обладают разными свойствами и разной энергетической наполненностью (человеческие наиболее энергетически насыщенные). А еще, конечно, все они могут изменяться и становиться более или менее похожими друг на друга. Собственно, об этом были мои изыскания, за которые я получил звание в области магии души. Доказывал, что люди могут перерождаться в животных и наоборот. А чего доказывать-то, сам видел…

Добби — мутант. Такой вывод я делаю из знаний канона. Отклонение от нормы. Оттуда и стремление к свободе. Но вот собственный магический дар он себе не намутировал, а потому был вынужден обратиться к Дамблдору. Пустив Добби в Хогвартс, он по сути спас его от довольно мучительной смерти.

А еще Добби таки смог мне досадить. Связаться с Черным Псом я не мог. Гермиона с ним пока была не знакома, и я не планировал исправлять это в ближайшем будущем. Мутный он, Черный Пес этот, хоть и полезен.

Так пролетели четыре недели моего вынужденного пребывания на Тисовой улице. Единственным, что удерживало меня от отъезда в Нору, куда звал меня Рон и куда рвалась за мной Гермиона, был Добби. Надо было встретиться.

Во-первых, он может доставить неприятности. И хрен с ним с проходом на платформу девять и три четверти. Кроме этого он принял как минимум две попытки нанести Мальчику-который-выжил тяжкое… благо. Это же у нас ради всеобщего блага, так?

Дурсли слишком боятся меня, чтобы звать домой партнеров по бизнесу, а в квиддич я не играю. Чем же обернутся для меня пуддинг и бладжер? Кирпичом на голову? Ядом в тыквенном соке? Нет, спасибо.

Во-вторых, домовики — не просто паразиты. Они полезные инструменты: могут то, что волшебник своими силами просто так напрямую сделать не может. Например, трансгрессировать в защищенные от этого места. Нет, они не всемогущи. Существуют более продвинутые антитрансгрессионные заклятия, но они много более сложны и на практике редко используются.

— С днем рождения, Гарри! — радостно поприветствовала меня Гермиона по телефону.

— О! — я хлопнул себя по лбу. — Блин, я и забыл. Спасибо, Гермиончик.

— Да пожалуйста, — я услышал отголосок ее радостного смеха через трубку. — Желаю тебе добиться большего, как ты и мечтаешь.

— Взаимно, — я расплылся в улыбке.

— Несчастная Стрелка скоро совсем загнется с такими перелетами частыми, — обеспокоенно сказала Гермиона. — Когда уже нормально лично встретимся? Ты все собираешься к Рону, но никак не собираешься.

— Жду, Гермиончик, — многозначительно пробормотал я.

— Чего? — не поняла она.

— Да есть тут один… Не важно, — отмахнулся я. — Кое-что должен один старый знакомый сделать, после этого сразу в Нору.

— Ну смотри, — немного обеспокоенно предупредила Гермиона. — Я из тебя ответы еще повытаскиваю, загадочный он весь из себя блин…

Я расхохотался.

Ближе к вечеру Дурсли всей семьей свалили в какой-то ресторан, безмерно счастливые оказаться подальше от «ненормального мальчишки», как они меня за глаза называли. В этом все Дурсли…

Я закрыл дверь, жутко улыбаясь им вслед. Кажется, Дадли попытался спуститься под сиденья автомобиля, чтобы я его не видел… Ты смотри, страх и на него начинает перекидываться. Вот что значит стадный инстинкт.

Я поднялся наверх, предвкушая очередной вечер проектирования будущего антинадзорного артефакта. В воздухе витала ключевая идея, но я никак не мог ее ухватить… И сегодня не смог и попытаться.

Посреди моей комнаты стоял, оглядываясь по сторонам, домовой эльф. Прямо как на картинках, да еще и в порядком замызганной наволочке. Ого, видимо, память из нулевой жизни таки затирается. Я и забыл, что визит Добби в каноне произошел как раз в день рождения Гарри.

— Ну здравствуй, бабайка лупоглазая, — окликнул я.

Эльф смешно подпрыгнул, но обернулся на меня и спешно поклонился, аж касаясь пола кончиком своего длинного острого носа.

— Гарри Поттер! — пронзительно воскликнул он неожиданно высоким даже для такого маленького существа голосом.

— Тише ты! — шикнул я.

— Но ваши родственники уже уехали, Гарри Поттер, сэр! — продолжал верещать эльф.

— Я знаю, блин! — я потер глаза. — Просто ушам больно…

Через секунду ушам стало еще больнее, когда с дико громкими самобичеваниями принялся биться головой об ножку моей кровати.

— Добби плохой! Плохой домовой эльф, Добби должен себя наказать!

— Хоть бы Гермиона так себя при косяках вела, — пробормотал я.

Следующие десять минут прошли в насильственном успокоении Добби. Пришлось попросту оттащить за шкирку в ванную и макнуть лицом в холодную воду. Тот быстро пришел в себя. Казалось, для него такое обращение привычно и само собой разумеется… хотя почему казалось? Так оно и есть.

Я отвел его на кухню и… предложил сесть. Водные процедуры пришлось проводить заново, уделывая брызгами уже идеально чистую кухню Дурслей. Ничего, пускай поубираются.

— Добби слышал о величии Гарри Поттера, сэр, но Добби не ожидал от одолевшего Того-кого-нельзя-называть еще и столь редкой доброты! — он говорил уже на приемлемой громкости.

А уж как я не ожидал…

— Будет тебе, садись уже, — я указал на стул, и Добби неловко уселся на него. — Так с чем пожаловал?

— Добби пришел предупредить Гарри Поттера, сэр! — пропищал домовик. — Пришел предупредить: сэр Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс! В этом году там будут происходить ужасные вещи…

— Подожди, — перебил я. — Я уже знаю. Знаю, что будет в этом году.

— Знаете? — поразился домовик. — Но сэр…

— Я Гарри Поттер, — пожал я плечами. — У меня есть свои источники, надо следить за темными силами, чтобы беречь нас…

Домовик снова разразился рыданиями. Похоже, я переборщил с образом героя и спасителя. Ну ничего, тут так и надо.

— Гарри Поттер, сэр, так благороден… — пропищал домовик, утирая слезы наволочкой. — И так мудр! Добби придется прищемить себе пальцы печной дверцей за то, что он покинул поместье хозяев, но теперь он сможет не делать этого с ушами, ведь Гарри Поттер, сэр, и так знает, что ему нельзя возвращаться в Хогвартс.

— Остынь, — осадил я его. — В Хогвартс я вернусь, это не обсуждается.

— Но сэр! Боюсь, вы не понимаете…

— Добби, я знаю все, что ты можешь рассказать мне о плане Малфоя. Возрождение Волан-де-Морта, верно?

Добби вскрикнул.

— Но сэр… Я ведь не говорил вам имени своих хозяев… Добби пло…

— Стоять! — гаркнул я. — Хватит громить мой дом, — добавил я уже спокойно. — Просто послушай. Ты хоть что-то знаешь о том, как именно Малфой планирует сделать это?

— Боюсь, мне известно только то, — горестно потупился домовик, — что в этом замешан какой-то предмет, переданный моим хозяевам Тем-кого-нельзя-называть. Ужасный, ужасный предмет! У моих хозяев таких много…

Через секунду Добби снова бросился колотиться головой об пол. Тут уже я ему позволил колотиться. У него наверняка прямой приказ наказывать себя, если плохо отзовется о Малфоях, а в этом случае успокаивать его бесполезно, контракт его все равно вынудит сделать это, так пусть заканчивает побыстрее.

— Я тебя услышал, Добби, — спокойно сказал я, снова усаживая вымотанного домовика на стул. — А теперь ты должен меня услышать. Я вернусь в Хогвартс, это не обсуждается. И там я буду сражаться с тем злом, чтобы не дать Волан-де-Морту возродиться. — Добби разразился благодарственной тирадой, но я его перебил: — Но на этом все не закончится. Он уже пытался вернуться в конце прошлого учебного года, теперь попытается снова. Если я одолею его в этом году, это будет победа только в сражении, но будут новые.

— Вы мудро глядите в будущее, — серьезно кивнул Добби.

— А твои хозяева близки с Волан-де-Мортом… Ничего не говори! — я поднял руку в предупреждающем жесте. Еще одна волна самобичеваний была ни к чему. — Я вижу, у тебя светлая душа. Такие, как ты, нужны нам в борьбе со злом, — я безбожно расчехлил все знакомые клише для вербовки избранных, но на Добби это работало. — Ты мог бы присоединиться к нам.

— Боюсь, это невозможно, сэр! — горестно пропищал эльф. — Добби обречен быть рабом в поместье своих хозяев, только если тот не даст ему одежду. Но они никогда этого не сделают!

— Оставь это мне, — успокоил я его. — Я смог узнать об их заговоре, я смог остановить Волан-де-Морта уже дважды. Я смогу добиться твоего освобождения. Вопрос в том, готов ли ты служить мне? Во имя добра и света, — поспешил добавить я.

Глаза Добби округлились еще сильнее.

— Служить такому великому и такому, очевидно, могущественному волшебнику, как Гарри Поттер, такая честь, но…

— Пока я не вынужу тебя нарушать приказы хозяев, — успокоил я его. — Вернись в дом своих хозяев и веди себя как обычно. Собирай информацию. Подслушивай, подсматривай. Но не переусердствуй. Я сам найду способ с тобой связаться.

— Хорошо, Гарри Поттер, сэр, благодарю вас, сэр…

Добби рассыпался в благодарностях и раболепстве еще на добрые десять минут, прежде чем в уже намного более приподнятом положении духа трансгрессировать прочь.

***</p>

— Эти твои… э-э-э… ненормальные дружки, — пробурчал Вернон. — У них хоть машина какая?

— Без понятия, — отмахнулся я и продолжил наслаждаться летней утренней свежестью, сидя на крыльце у дома Дурслей.

— Просто если они приедут на какой-нибудь развалюхе, — не сдавался Вернон, — в которой будет что-то… ненормальное! Лучше бы им этого не делать, потому что если соседи увидят, я…

— Нарываетесь, дядя, — уже с нажимом перебил я. — Не портьте мне настроение. Мы будем ждать столько, сколько потребуется.

Человек-морж возмущенно… покраснел. Но заткнулся. Я поглядывал на свои волшебные часы. Задерживаются…

Но уже через секунду послышался звук мотора неведомо откуда. Вернон возбужденно засуетился и принялся озираться по сторонам. Послышался скрип тормозов, а затем…

— А-а-а! — взвыл Вернон от ужаса. Прямо на его подъездной дорожке из ничего возник автомобиль. Старый и мятый Форд «Англия» бело-голубой расцветки.

— Ля, какой винтаж! — искренне восхитился я. Крик Вернона перешел в стон.

Из машины вышли Рон и, очевидно, его отец.

— Мистер Дурсль! — радостно поприветствовал он Вернона. — Рад с вами познакомиться, Артур Уизли.

Он протянул руку для рукопожатия, но Дурсль только пыхтел и злобно вращал глазами.

— Не потрудитесь ли вы объясниь мне, — прокаркал он, — на кой черт вы появились из ниоткуда на моей подъездной дорожке прямо на глазах у соседей!

— Ах, это? — Артур гордо улыбался. — Прибор невидимости, я сам это изобрел, простые делюзиминационные чары, знаете ли… Ну что же вы, голубчик, — нахмурился Артур, глядя на все больше раздувающегося Вернона, — предпочли бы, чтобы ваши соседи увидели подлетающую машину?

Мы с Роном чуть не померли со смеха, благо уже сидя на заднем сиденье. Прощанье получилось скомканным, если не сказать больше — нулевым, и уже скоро мы летели на юго-запад, к Норе. Артур постоянно спрашивал об образе жизни маглов, а Рон присоединялся к беседе.

— Понимаешь, Гарри, — объяснил старший Уизли, — вообще-то использование летающего Фордика по его прямому назначению запрещено. Но, гхм, у нас не было особо другого варианта добраться до тебя.

— Я сказал папе, что ты не умеешь летать на метле, — пояснил Рон.

— В общем э… — Артур нервно озирался. — Следите, чтобы прибор невидимости сам не выключился. Если нас поймают за этим занятием, наш семейный бюджет этого не выдержит.

До этого веселые Уизли поникли.

— Папа не смог надолго восстановиться в Министерстве после того, как его выгнали зимой.

А вот это новость. И почему я не знаю?

— А что случилось? — с участием спросил я.

— Да восстановиться-то я восстановился, — Артур нервно почесал затылок. — Визенгамот постановил нелегальность увольнения, потом еще и за обыски компенсацию присудил… Но… Как бы это объяснить… — он замялся.

— Папа давно говорит, что в Министерстве все только и ждут повода закрыть весь его отдел, — пояснил Рон.

— Ну, можно и так сказать, — промямлил Артур. — Это событие просто использовали как повод…

— Сейчас мы просто живем на компенсацию, — прошептал мне на ухо Рон так, чтобы отец его не услышал. — Папа никак не может найти работу, вот и экономим на всем… еще больше, чем обычно.