III. До скорой встречи (1/2)
Сегодня Ёнджо пришел в кофейню первым.
— Доброе утро, — улыбнулся он Хвануну, когда тот подошел ближе, и Хванун, растерянный и взволнованный одновременно, тихо поздоровался в ответ. Да, он думал о предстоящей встрече вечером и всю дорогу до кофейни, даже решил придерживаться определенной линии поведения, чтобы ненароком себя не выдать, однако это оказалось сложнее, чем представлялось поначалу, потому что стоило ему оказаться рядом с Ёнджо, как вся уверенность куда-то разом улетучилась, помахав на прощание ручкой.
В его присутствии Хванун робел, как школьник на первом свидании, а это ведь даже свиданием не было, Ёнджо ему даже не нравился, как парень, тогда что, черт возьми, такое с ним происходило?
— Это тебе.
Только сейчас Хванун обратил внимание на то, что Ёнджо держал в руках два пластиковых стаканчика и один из них протягивал ему.
— Что это? — выпалил он невпопад.
— Кофе твой, что же еще, — добродушно усмехнулся Ёнджо. — Держи, ты ведь карамельный латте любишь.
Хванун растерянно моргнул, удивленный тем, что Ёнджо запомнил, какой именно кофе его любимый и купил его уже на следующий день их знакомства. Кто так вообще делает?.. Он ощущал ужасную неловкость от происходящего, но всё же принял стаканчик, понимая, что отказом обидит Ёнджо и проявит к нему неуважение.
Меньше всего Хванун хотел бы, чтобы его сочли невоспитанным.
Он потянулся вперёд, теплая ладонь Ёнджо на миг коснулась его холодных после улицы пальцев, и это мимолетное прикосновение вновь пробудило внутри странное, необъяснимое чувство, отдавшееся трепетом в груди. Хванун поспешно одернул руку, как будто обжегшись. Кончики ушей под тканью шапки предательски заалели.
— Спасибо… Но не стоило, правда.
Ёнджо ничего не сказал в ответ, лишь уголками губ дернул и посмотрел на Хвануна почти с умилением.
У него очень красивая улыбка, вдруг мелькнула внезапная мысль, и Хванун нахмурился, не вполне понимая, почему она вообще сформировалась в его голове. Ёнджо, если подумать, и сам был очень красивым, словно актер из какой-нибудь дорамы, которые так любили обсуждать однокурсницы Хвануна — запоминающиеся черты лица, выразительный взгляд и поразительное умение расположить к себе собеседника буквально с первого слова.
Сам Хванун таким не был и никогда не смог бы стать, но его это не слишком волновало — будучи носителем, он наоборот старался обращать на себя как можно меньше ненужного внимания.
— Я хотел спросить вот о чем, — начал Ёнджо, когда они вышли на улицу, направившись в сторону университета. Сегодня от вчерашней пасмурности не осталось и следа: из-за облаков робко проглядывало солнце, которое уже не грело, но и промозглый ветер стих, что не могло не радовать. Услышав начало фразы, Хванун машинально напрягся, приготовившись к чему-нибудь провокационному. — Не против, если мы перейдем на «ты»? Раз уж мы уже знакомы, думаю, в этом нет ничего такого.
Хванун поднял на него сомневающийся взгляд. Ёнджо был таким открытым и непосредственным, как будто его совершенно не заботил тот факт, что они только день назад познакомились. Он был старше, и Хванун, зная об этом, подсознательно держал дистанцию. Но если уж старший по возрасту предлагал общаться более неформально, выбора у Хвануна, как у младшего, особо не было.
— Если вы… ты так хочешь, — кивнул он, наконец. — А как мне, ну… обращаться к… тебе?
— Да как угодно, — пожал плечами Ёнджо. — Мне без разницы.
Хванун аж подвис на мгновение. Мысль о том, чтобы называть его хёном, отчего-то вдруг так смутила, что ему пришлось отвернуться и прижать ладони к щекам, чтобы скрыть проступивший на них румянец. Ёнджо, к счастью, этого не заметил. Или предпочел сделать вид, что не заметил.
— На кого ты учишься? — спросил непринужденно он и затем, не дождавшись ответа, добавил: — я сейчас на пятом году, но собираюсь пойти на шестой. У меня достаточно баллов для этого.
Хванун округлил губы в беззвучном удивлении: у него еще не было ни одного знакомого, кто проходил бы по баллам на повышенный уровень шестого года обучения.
Большинство из учащихся в университете, как правило, после обязательной годовой профессиональной подготовки, подразумевающей под собой изучение нескольких кратких курсов выбранных специальностей, помогающих вчерашним школьникам определиться с выбором профессии, шли на четырехлетнее обучение. После выпуска им вручался диплом, который содержал в себе отметку о получении образования первого уровня, и этого было достаточно, чтобы работать, например, менеджером, консультантом, работником банка или управляющим.
Хванун и сам планировал получить первый уровень и распрощаться с университетом просто потому, что не видел смысла идти на пятый год: быть учителем, инженером или программистом он не хотел, а стать врачом не смог бы из-за того, что он являлся носителем. Его дар был активным, вредил ему и окружающим, а это значило, что Хванун не прошел бы проверку и в лучшем случае получил бы в личное дело красную печать, как у всех носителей, в худшем его бы ждала база, как обладателя потенциально опасного дара. Второй вариант был наиболее вероятен, так что Хванун решил, что и первого уровня образования ему достаточно для того, чтобы жить спокойной жизнью, не привлекая к себе внимания.
Второй уровень подразумевал под собой пятилетний срок обучения по профессиям, активно продвигаемым и высоко ценящимся правительством. Получить второй уровень означало иметь хороший доход и льготы, работая учителем или врачом, специалистом в области программирования или инженером-проектировщиком — Хванун мог бы им стать, но он был настолько неуклюжим, что все чертежи у него получались похожими на детскую мазню.
Третий уровень образования, подразумевающий под собой шестилетний, самый долгий срок обучения, был самым высоким и самым сложным. Попасть на шестой год было практически невозможно — нужно было прикладывать титанические усилия в учебе, обладать острым умом и отличной памятью, потому что сдача экзаменов для третьего уровня содержала в себе более тысячи вопросов, в основном касавшихся сферы государственного управления и юриспруденции, меньше — математических наук и программирования, еще меньше — медицины и общеобразовательных предметов.
На шестой год обучения шли, как правило, те, кто в будущем хотел стать государственным служащим и попасть в правительственный аппарат. Никто из старших знакомых Хвануна не обладал подобными знаниями и не имел баллов достаточных для того, чтобы подать заявку на вступительные экзамены на третий уровень.
А вот Ёнджо, оказывается, был одним из тех немногих, до уровня которых Хвануну было, как до Луны пешком. Но это не вызывало какой-либо зависти — только искреннее восхищение.
Хванун моргнул, коря себя за излишнюю рассеянность, когда понял, что так и не ответил на вопрос Ёнджо. Быть более собранным у него не получалось при всем желании.
— На историческом. Третий курс в этом году заканчиваю.
— И как, тебе нравится?
— Да, — честно кивнул Хванун. — Я со школы историю люблю — единственный предмет, который мне всегда давался легко.
«Но тишину и отсутствие рядом людей люблю еще больше» — добавил уже мысленно, но Ёнджо об этом было знать необязательно — мало ли, что подумает, вдруг еще подозревать начнет. Раз уж он собрался пойти на шестой уровень обучения, значит, обладал пытливым умом и проницательностью. Следовало соблюдать осторожность в высказываниях, чтобы не спровоцировать ненароком чужое любопытство.
— Я больше право люблю, — признался Ёнджо. — И философию еще. История для меня как темный лес — там столько разных событий, которые нужно не просто запомнить, но и соотнести в хронологической последовательности, что у меня всегда голова кругом шла. Проще уж законы наизусть выучить.
— Ну не скажи, — впервые за весь диалог улыбнулся Хванун, и напряжение, мешавшее ему вести себя естественно, вдруг куда-то улетучилось. — В старшей школе я хотел еще английский язык выучить, чтобы на переводчика пойти, но потом понял, что не осилю это дело, и забросил.
— Хочешь, помогу? Я английский почти в совершенстве знаю.
— Не надо, хён, ты чего, — замахал руками Хванун. — Это так, мечта была, не более.
И пока он судорожно размышлял о том, как ему перевести разговор в другое русло, Ёнджо мягко усмехнулся и спросил:
— А работать кем хочешь?
— Не знаю, — неопределенно отозвался Хванун. — Где-нибудь в архиве, наверное. Там спокойно.
Удивительно, но за непринужденной беседой десять минут пролетели, как мгновение, и Хванун даже удивился, когда впереди показалось знакомое здание университета.
— Ой, уже пришли, — озвучил его мысли Ёнджо.
Они остановились недалеко от центрального входа, куда со всех сторон стекались другие студенты, наполняя утренний воздух гулом сотен голосов, и Хванун покрутил головой, надеясь, что поблизости нет никого из однокурсников. Особенно пересекаться не хотелось с Сонён, которая после вчерашнего инцидента наверняка будет коситься на него исподлобья. Если она вновь начнет обвинять его в своих галлюцинациях, но уже в присутствии Ёнджо, тот наверняка заподозрит неладное.