часть 4: секреты (2/2)

— А как насчет тебя? — спросил он, снова подходя ближе.

— Я думаю, что я пас, мне… нужно прилечь, — солгал я.

— Ты хочешь, чтобы я отвел тебя в башню Когтеврана? — его рука снова зависла над моей рукой, так, так близко к моей. Но он не прикоснулся ко мне. Он никогда не прикасался ко мне, если мог.

— Я в порядке, — я покачал головой и отвел глаза, предпочитая смотреть на свои ноги, а не на него.

— Да, я тоже часто это говорю, — он снова мягко улыбнулся, но не настаивал, когда прошел мимо меня и вошел в замок.

В этот момент мои суставы не выдержали, и я в изнеможении упал на землю.

Что, черт возьми, этот мальчик делал со мной?

***</p>

Дверь спальни захлопнулась, и я оторвал взгляд от книги, которую читал. Речь шла о заклинаниях призыва, Флитвик порекомендовал мне это во время одного из наших обеденных уроков. Мне это нравилось, и я, наконец, смог полностью овладеть заклинанием Акцио,<span class="footnote" id="fn_31995530_4"></span> без необходимости левитировать предмет, чтобы он ни во что не врезался с силой.

Аарон стоял перед дверью, свирепо глядя на меня. Я снова применил запирающее заклинание, так что он не мог войти довольно долго. По выражению его лица я понял, что с него хватит.

Прошло несколько дней с тех пор, как я столкнулся с Нилом и его бандой, решая, что сделать на мой день рождения. С тех пор мы с Аароном по-настоящему не разговаривали, избегая этой темы насколько могли, а также избегая друг друга. Я знал, что он меня терпеть не мог, но тот факт, что мы не разговаривали друг с другом каким-то образом расколол банду между мной и ним: мы не могли поддерживать вежливые отношения между нами, мы огрызались друг на друга большую часть времени, и поэтому каждому приходилось ”выбирать сторону”.

Это не было похоже на то, что они все не разговаривали друг с другом или что шла настоящая война, но для Нила и Рене стало обычным проводить со мной больше времени, чем с Аароном. Рене также притащила с собой Мэтта, Дэн и Ники, и это еще больше разозлило Аарона. Но я этого не хотел. Я просто не хотел разговаривать с ним, вот и все.

— Тебе обязательно запираться внутри? — закричал Аарон, но я остался невозмутимым.

— Я полагаю, что нет никакого смысла, если ты все еще вламываешься сюда, как будто ты хозяин этого места, Колумбус, — пробормотал я, снова уткнувшись взглядом в свою книгу.

— Ты делаешь это только для того, чтобы разозлить меня, не так ли? Ты просто хочешь разозлить меня и заставить закатить истерику, так что ты выглядишь как самый крутой близнец! — огрызнулся он.

Я закрыл книгу и посмотрел на него с безразличием. Я вздохнул, видя, что он был очень, очень зол.

— Аарон, я уже говорил тебе это однажды и скажу тебе еще раз, если ты такой тупой: мне плевать на твою маленькую группу друзей. Ты можешь получить их, возьми их. Я не самый крутой близнец и не хочу им быть. Перестань быть такой примадонной, — я закатил глаза.

Он усмехнулся, а затем буквально минуту хохотал как маньяк. Я начал бояться, но он просто покачал головой и пошел в ванную, махнув рукой в пренебрежительном жесте.

Когда он вышел, он выключил свет – свечи, я не знал как – и забрался на свою кровать. Когда я задергивал шторы на кровати, чтобы воспользоваться Люмосом и не потревожить его сон, я обернулся и увидел, что он пристально смотрит на меня.

— Что? — раздраженно спросил я.

— Я думаю, моя жизнь была бы лучше, если бы тебя не существовало, — прошептал он.

Я был застигнут врасплох и поморщился, как будто он только что ударил меня в живот.

— Аарон… — начал я, но он не дал мне закончить.

— Я бы хотел, чтобы ты никогда не рождался. Или чтобы ты умер до того, как дядя Лютер нашел тебя, — снова прошептал он, но его голос дрожал. Он явно плакал. Я не знал, что происходило за ужином, но, очевидно, что-то случилось с группой. Конечно, он не стал бы просто так говорить такие вещи. Что-то его расстроило, и я запер дверь, так что это было совпадением, что он вымещал злость на мне, верно?

Верно?

— Не говори таких вещей, ты пожалеешь об этом, — сказал я так мягко, как только мог, в то время как мое сердце разрывалось на миллион кусочков.

— Я не буду, Эндрю. Я ненавижу тебя. Лучше бы я никогда тебя не встречал.

Он потянул за занавески своей кровати, чтобы они закрылись, и я посмотрел на них, глаза наполнились слезами, когда я закрыл свои собственные.

Я наложил заглушающее заклинание, чтобы мой ужасный брат-близнец не услышал моих рыданий.

***</p>

— Я знала, что ты будешь здесь.

Была середина октября, воздух был свежим, прохладным и терпким, и в совятне было тихо, когда солнце садилось, прощаясь в последний раз за день. Весь день шел дождь, и он прекратился как раз к обеду, так что я побежал сюда в поисках тишины, покоя и спокойствия, чтобы никто не мешал мне плакать.

— Оставь меня в покое, Рене, — прошептал я.

— Ни за что, — ответила она, садясь рядом со мной.

Я лежал, смотрел в потолок и ждал, что оттуда отвалится большая каменная глыба и разобьет мне голову. Пока что такой удачи не было.

— Ты действительно раздражаешь, — сказал я ей, и она усмехнулась.

— Я просто забочусь о тебе, Эндрю.

— Почему? — вздохнул я, закрывая глаза.

— Потому что тебе, очевидно, очень больно, и я могу это понять. Я бы хотела, чтобы ты больше говорил об этом, но на самом деле это не имеет значения. Я просто хочу помочь тебе настолько, насколько это в моих силах, — сказала она.

— Тот же вопрос, что и раньше.

— Потому что я знаю, каково это - чувствовать себя ужасным человеком, и я хочу убедиться, что ты знаешь, что можешь стать хорошим человеком. Я стараюсь, и ты тоже должен стараться, — заявила она.

Когда я открыл глаза, она смотрела на нескольких сов, которые все еще летали вокруг, ожидая, что кто-то использует их, чтобы передать сообщение кому-то, где-то.

— Как ты узнала, что я здесь? — спросил я таким тихим голосом, что сам едва расслышал его.

— Я заметила, что это было твое укрытие некоторое время назад. Я не хотела портить тебе все, но сегодня я почувствовала, что тебе не помешала бы компания, — она пожала плечами.

— Спасибо, — сказал я и снова закрыл глаза.

— Нил беспокоится о тебе. Сказал, что собирается потребовать, чтобы они перенесли завтрашний матч, если ты не будешь готов к этому, — усмехнулась она.

—Ха! Он просто наложил в штаны. У нас пари, и он не хочет проигрывать, — хихикнул я, но мысли о Ниле оставили на моем лице затяжную улыбку.

— Итак, ты здесь из-за завтрашнего дня?

— Нет, я просто избегаю Аарона на некоторое время.

— Он тебе что-нибудь сказал? Я могу подержать его, пока ты наносишь удар, — сказала она с намеком в голосе. Я рассмеялся и легонько шлепнул ее по руке.

— Прекрати это! Я не причиняю вреда своему брату, — ответил я, все еще слегка смеясь.

— Но он причинил тебе боль, не так ли? — теперь она говорила мягче, как будто пыталась подойти к более жгучей теме. Я сделал глубокий вдох. Запах влажной земли заполнил мои ноздри. Я скучал по курению.

— Не в том смысле, — ответил я, кусая губы.

— Что он сказал?

— Обычные братские штучки. Что он ненавидит меня и хочет, чтобы я не рождался, — я пожал плечами.

— Это просто ужасно. Я бы отдала свою левую почку за брата, а он просто так с тобой обращается? Я была бы на седьмом небе от счастья, — я почувствовал, как она легла рядом со мной, и наши руки слегка соприкоснулись. Я не вздрогнул и не отодвинулся: к тому времени я привык к ее коже, и это меня больше не пугало. Она была единственной в этом замке, кто мог свободно прикасаться ко мне, и за это она мне нравилась. Мне нравилась ее преданность, ее откровенность и то, как она легко улыбалась, хотя у нее явно тоже была тяжелая жизнь. Она мне так нравилась, что я начал думать, что она мой единственный друг.

— Кстати, что за история между вами двумя? Я знаю, что ты был в колонии для несовершеннолетних, но он все равно не упоминал о тебе, — сказала она.

— Это долгая история для другого раза, Уокер; давай просто предположим, что я был для него таким же сюрпризом, как и для вас, ребята, — я махнул рукой в знак отказа.

— Отлично. Но ты же знаешь, что Нил спросит. Он беспокоится о тебе, я серьезно.

— О чем?

— Ты разговариваешь не с ним, а со мной. Я думаю, он верит, что ты его ненавидишь. Он также думает, что ты влюблен в меня.

— Конечно, он думает, — я снова тихо рассмеялся. — Бедный мальчик ни о чем не догадывается.

На мгновение воцарилась тишина. Воздух наполнился напряжением и на некоторое время замер. Затем она взвизгнула, шлепнула меня по руке и резко выпрямилась. Я открыл глаза, недоверчиво глядя на нее. Ее рот был открыт наполовину в смехе, наполовину в выражении чистого веселья.

—Ауч?! — многозначительно сказал я, потирая больную руку.

— Он тебе нравится!

— О черт.

— Тебе нравится Нил? Ты в него влюблен! Я не могу в это поверить. О Боже, ты гей?! — кричала она.

— Ах, да, скажи это немного громче. Я не думаю, что премьер-министр тебя услышал.

— Ой, извини, — сказала она, прижимая руку ко рту, чтобы скрыть смех. — Мне очень жаль, правда. Ты просто… никогда не говорил!

— Ты никогда не спрашивала, — я пожал плечами, — кроме того, я не скрываю этого. Я всегда думал, что я какой-то… очевидный.

— Да, но ты должен признать, что ты не так откровенен в этом, как Ники.

— Я не настолько откровенен ни в чем, Рене, — сказал я многозначительно.

— Замечание принято. Нил знает? — теперь она была полна волнения. Это снова заставило меня рассмеяться.

— Почему это имеет значение?

— Ну, может быть, ты ему тоже нравишься! Он всегда говорит о тебе.

— Ему не нравятся мальчики. Или девочки.

— Я знаю, я знаю. Он не качается. Неважно. Я просто думаю, что вы были бы милой парой. Таинственные мальчики из Хогвартса, — усмехнулась она, снова ложась и делая глубокий вдох, чтобы прийти в себя.

— Тебе нравятся мальчики? — спросил я, пытаясь избежать темы Нила. Его голубые глаза вспыхнули перед моими, и я не смог вынести чувства, которые поднялись во мне.

— На самом деле я не думаю об этом таким образом. Я имею в виду, что мне нравятся мальчики, но мне также нравятся девочки… Я думаю, что на самом деле важен сам человек. Например, это не значит, что я влюбляюсь в гениталии, верно? Так что… Я думаю, лучший ответ - иногда они мне нравятся.

— Приятно слышать, — вздохнул я.

— Почему? Ты в меня влюблен? — спросила она, и я услышал ухмылку в ее голосе, хотя и не мог ее видеть.

— Отвали, — я толкнул ее локтем, — я хочу рассказать тебе еще один секрет.

— О, да, пожалуйста.

— Я… — я сглотнул и вздохнул.

Это было то, что я всегда чувствовал. Я знал, что подсказывала мне моя анатомия, и я знал, кто такой Аарон, и я знал, что мне нравится. Я просто чувствовал себя по-другому, я действовал по-другому, и я хотел быть другим. Не совсем женщиной, но…

— Я не думаю, что я мальчик, — сказал я на одном дыхании, — но я и не думаю, что я девочка. Может быть, я и то, и другое, и… ни то, ни другое? Иногда я больше одно, чем другое. Я действительно не знаю. Но я думаю, что Шляпа знала. Она никогда не называла меня чем-то мужским или женским, она сохраняла нейтралитет…

— Ты не мальчик? — повторила Рене.

— Я не, — я сел прямо и посмотрел на нее, ожидая реакции. Она тоже села и положила руку мне на плечо. У нее была искренняя улыбка на губах, розовые щеки и успокаивающие понимающие глаза.

— Это не имеет значения, Эндрю. Ты все еще мой лучший друг.

Я крепко обнял ее, и она сжала меня в ответ. Это было приятно.

Это был первый раз за довольно долгое время.