0,2. Джиу. (Survive Said The Prophet – Red) (2/2)

Ким осторожно сбросила его руку и вернулась к обеду. Плевать, они здесь ненадолго.

***</p>

Ужин уже подходил к концу, когда разговоры за столом прервала громкая трель дверного звонка. Мама, смущённо улыбнувшись, ушла, а через минуту попросила Джиу выйти в прихожую.

– Это Чонын, – объяснила она.

– Наверное, по поводу домашнего задания. Это недолго.

– Очень надеюсь. Ты же знаешь, что твой отец не любит, когда кто-то пропускает ужины.

– Да, мам.

Папа всегда вёл себя так, будто их семейный ужин был в разы важнее даже каких-нибудь королевских балов в Версале. Ему нравилось чувствовать себя главным, – наверное, он думал, что выглядит как могущественный патриарх, глава семейства, – но на деле больше напоминал петуха на насесте. Это злило Джиу, но она знала, что никогда не сможет ему возразить.

– Хэй, – кивнула Чонын, прислонившись к дверному косяку.

– У меня мало времени.

– Я уже поняла. Я… – она сжала ладони в кулаки. – Я хотела извиниться. Ну, за ту херню, которую сказала тебе сегодня. Если ты говоришь, что Йонас – тот, кого ты искала, то я не могу с этим спорить. Я могу быть только счастлива за тебя.

– С-спасибо, наверное…

– Он всё ещё не нравится мне, но, если ты счастлива, я могу потерпеть.

– Я обещаю, что больше не буду пытаться подружить его с тобой.

– Надеюсь, – хмыкнула Чонын. – Что, может обнимемся?

– Да, почему бы и нет?

Иногда объятия Чонын казались Джиу самым безопасным местом в мире. Эта девушка была рядом и когда она в первый раз разбила коленку, и когда в первый раз пошла на танцы, и когда стала чирлидером. Они вместе, держась за руки, проходили через новые встречи и тяжёлые расставания, первую любовь. Джиу любила Чонын больше, чем собственных родителей, Йонаса и всех людей вместе взятых.

– Прости меня, детка.

– Ничего, – пробормотала Джиу в плечо подруги. – Я… Я, наверное, даже могу тебя понять. Я чувствовала себя так же, когда ты начала встречаться с Джинсоль, но теперь она даже кажется мне милой. Может, и у вас с Йонасом так получится?

– Никогда.

Джиу могла бы простоять так целую вечность, но слышала голос отца. Он уже говорил о политике, а значит, был немного пьян, и наверняка скоро начал бы рассказывать о своём положении в местной церкви и прочем дерьме. Это злило, но выбора в любом случае никогда не было. Она должна была вернуться.

– Увидимся в школе?

– Конечно.

Когда Джиу вернулась, папа расплылся в своём кресле как растаявший восковой пластилин. Он пьяно улыбался, пока его гости беседовали о чём-то возвышенном. Конечно, если бы Бог не был так милосерден, геев бы не существовало. Конечно, тот парень, – отец Джинсоль, – большой грешник, который растлевает приёмную дочь. Конечно, всех вокруг, кроме них, – самых главных святош, – следовало бы уже давно отправить в ад.

Конечно…</p>

Джиу чувствовала, как противная слизь поднималась от живота к горлу. Она ненавидела всё это до самого последнего миллиметра, но уйти не могла. Отец бы не позволил, мама не пережила. В конце концов, это ведь не так сложно, просто делать то, что просят, верно?

***</p>

– Алло? – Хриплый голос по другую сторону невидимого телефонного кабеля заставил Джиу вздрогнуть.

– Привет.

– Джиу? Что-то случилось?

– Я не могу позвонить просто так?

– Ну, точно не мне, принцесса.

– Сейчас я могу позвонить только тебе.

– Слушаю, – ответила Суён.

– Не о чем говорить. Я просто устала и хочу расслабиться. Ты тот человек, к которому я обычно для этого прихожу.

– Другими словами, ты хочешь, чтобы мы занялись сексом по телефону? – Её тон внезапно стал серьёзным. – Не слишком ли грязно для такой милой христианской девочки, а?

– Не твоё дело. Ты можешь либо продолжить, либо отключиться.

– Ну, я люблю рисковать. Устройся поудобнее детка, я начну, когда ты будешь готова.

Джиу почувствовала, как ускорилось сердцебиение. Это на самом деле происходило, она звонила Суён, чтобы заняться с ней сексом по телефону. Год назад за одну только мысль об этом она бы подставила руки под струи кипятка, но сейчас… Всё изменилось.

– Готова.

– Ох, в моей голове прямо сейчас так много мыслей о тебе, Ким Джиу. Действительно много мыслей. Нужно выбрать самые интересные… Представь, что мы остались одни. Типа совсем одни – ни твоих родителей, ни этого парня, никого, кроме нас.

– Только ты и я?

– А ты хочешь добавить кого-то? Я могу пригласить…

– Нет! Нет, только мы!

– Хорошо, принцесса, только мы…

***</p>

– Чтение по ролям? – Недоверчиво спросила Суён, когда учительница положила перед каждым небольшой сценарий очередной пьесы. – Мы должны делать это по школьной программе?

– Нет, – улыбнулась преподавательница. – Но школьный театр скоро ставит пьесу, и мне поручено найти актёров.

– А причём здесь мы?

– Уверена, что вы очень талантливым. К тому же, если вы согласитесь поучаствовать в постановке, я добавлю это в ваше резюме для колледжа.

– Значит я тем более могу быть свободна, – усмехнулась Суён.

– Да, тебе для поступления в колледж не поможет даже победа на чемпионате страны.

Джиу пожалела о том, что сказала это, в тот же момент, когда последнее слово вылетело из её рта. Суён наклонила голову, смотря на неё нечитаемым взглядом, и слабо улыбнулась. Она не парировала, не пыталась задеть в ответ, просто молчала, и это почему-то беспокоило больше, чем любая колкость. Суён что, стало на неё наплевать?

– Ладно, я всего лишь хочу, чтобы вы прочитали пару реплик. Тех, кто мне понравится, я приглашу на прослушивание. Вот и всё.

– Тут только признания в любви, – заметила Суён.

– Это романтическая пьеса, – пожала плечами учительница. – Джиу, как насчёт тебя?

Ким вздрогнула.

– Ох, я… я не уверена…

– Всё в порядке, просто попробуй.

– Ладно… «Дорогой!», – тошнота уже подступала к горлу. – «Дорогой, я люблю тебя… я знаю, что это глупо, но всё равно не могу ничего с собой поделать. Я понимаю, но… Ох».

Это звучало так фальшиво, как Джиу и ожидала. Чёрт, она никогда не считала себя актрисой. По правде говоря, если бы у неё был выбор, она бы остановилась на режиссёрском кресле или, в крайней случае, микрофоне ведущего, но точно ни на актёрстве. Чёрт, да даже танцы нравились ей больше!

– Я уверена, что ты можешь лучше, Джиу.

– Нет, мэм, это определённо не моё.

– Нужно только постараться, – не унывала учительница. – Представь, что ты говоришь это человеку, которого любишь! Это всегда помогает.

Джиу с трудом подавила усмешку. Она едва ли знала, что такое любовь. Йонас был удобен, но не более, и Ким не любила его, а других людей в её жизни просто не было и быть не могло. Кому она могла бы сказать такое?

– Всё равно нет, мэм.

– Ладно, я не имею права тебя заставлять. Суён, попробуешь?

– Хорошо. «Дорогой»…

Джиу не хотела этого признавать, но у Суён получалось так трагично и в то же время красиво, что слёзы сами появлялись на глазах. Она просто читала, не отрывая взгляд от листа, но её голос делал невероятные вещи. Суён на самом деле любила и страдала от собственных чувств, и это почему-то безумно злило.

– А тебе, как я вижу, есть кого представлять, – пробормотала Джиу себе под нос. Она не ожидала, что Суён услышит, но та повернула голову и равнодушно ответила:

– Есть. К сожалению.