0,2. Джиу. (Survive Said The Prophet – Red) (1/2)
Поездка до дома Чонын была тихой. Её папа, – с прилизанными седыми волосами и в самом дорогом костюме, – говорил о чём-то, но Джиу даже не пыталась слушать. Он всегда рассказывал одно и то же – сперва болтовня о церкви и воскресной службе, которую они обязаны были посещать каждую неделю, потом о Йонасе и в конце об их свадьбе. Он хотел, чтобы она прошла летом, сразу же после выпускного, и Джиу сжимала челюсти до желваков на скулах, чтобы не закричать на него.
– Когда ты вернёшься?
– Не знаю.
– Я поеду обратно через час, могу тебя забрать.
– Нет, не нужно. Если что, Чонын отвезёт меня.
– Хорошо, милая, как скажешь, но я надеюсь, что ты сегодня будешь ночевать дома.
– Я постараюсь, пап.
Дом Чонын располагался в лучшем районе, на вершине холма, с которого открывался потрясающий вид на лес и город, сияющий тёплыми оранжеватыми огнями уличных фонарей. Особняк Ким окружал роскошный сад, на содержание которого родители Чонын тратили не меньше ста тысяч долларов в год. Но самой красивой жемчужиной был сам дом – белый, как снег на вершине Эвереста, с резными мраморными колоннами и огромными окнами. Он больше напоминал музей, посвящённый какому-нибудь английскому лорду, чем жилой дом.
Джиу неловко оглядела себя, отмечая, что успела по дороге немного запачкать кеды, и нажала на кнопку дверного звонка. Ей открыли почти сразу.
– Джиу! – Мистер Ким выглядел таким же счастливый, как и всегда, – светлые волосы с отросшими тёмными корнями были в беспорядке, ворот рубашки расстёгнут, на щеке темнело пятно краски. Должно быть, он снова взялся за рисование. – Рад тебя видеть. Чонын дома, проходи. Ты как раз вовремя, мы скоро будем ужинать. Юми приготовила твои любимые суши с креветками.
– О… Спасибо, мистер Ким.
– Просто Гаюн, милая. Вы с Чонын столько знакомы, что я уже считаю тебя своей второй дочерью.
– Спасибо, мист… Гаюн.
– Проходи скорее, не стоит стоять на ветру.
Джиу всегда нравилось это место. Не из-за роскошной мебели или дорогой техники, а из-за уюта и той приятной семейной атмосферы, которая пропитывала собой каждый квадратный метр этого дома. На стенах висели семейные фотографии и картины мистера Кима. Отдельное место занимали награды Чонын – кубки, медали, дипломы и поделки, которые она сделала ещё в детском саду. Её родители гордились даже этим, и Джиу не могла не чувствовать боли, когда вспоминала, каким разочарованным выглядел отец, если она приносила домой не ту награду, на которую он рассчитывал.
– Чонын?
– Джиу?
Её подруга сидела за большим дубовым столом, читая какую-то книгу. Наверное, что-то из научных работ, которые так часто перечитывала Джинсоль.
– Привет. Я… эм… могу войти?
– Ну, строго говоря, ты уже вошла. Но ты можешь сесть.
– Что ты читаешь?
– «Гордость и предубеждение», – Чонын перелистнула страницу. – Джинсоль сказала, что ей нравится книга, так что теперь я пытаюсь понять, почему.
– Что, всё так плохо?
– Ну, как сказать… Вся классическая английская литература по сути своей переписанная тысячу раз история о том, как гордая, невинная девственница-компаньонка отшивает богатого начальника, чтобы в конце жениться на нём. Я могла бы сказать, чем кончится эта книга, даже не читая её, – она ещё раз пробежалась взглядом по странице и прижала спиной к спинке стула. – Но ты же пришла сюда не для того, чтобы поговорить о литературе.
– Да… я хотела извиниться за Йонаса. Он поступил глупо, когда сказал это о вас с Джинсоль.
– Он всегда поступает глупо, и ты не должна за него извиняться.
– Чон, он мой парень.
– Я знаю тебя больше пятнадцати лет, Джиу, и у тебя не настолько херовый вкус, чтоб ты могла влюбиться в кого-то настолько ничтожного. Он не твой парень, он – парень, который нравится твоему отцу, потенциальный жених, если хочешь, но не больше. Он не тот, кого ты любишь, и не тот, кого ты можешь полюбить, и ты это понимаешь, но никогда не признаешься, потому что… Ну, так комфортно, верно? Никаких ссор, обязательств.
– Даже если и так, – Джиу сжала руки в кулаки. – Вы все так много говорите о любви, будто она имеет смысл. Хотя ничего подобного! Я, возможно, и не люблю его, но с ним хорошо, и этого достаточно. Это надёжно!
– Да, тебя продают какому-то парню, и тебе это нравится. Круто! Я рада!
– Никто меня не продаёт!
– Ким Джиу, твой ёбаный отец хочет выдать тебя замуж за парня, который богаче, чтобы получить деньги и влияние на бизнес его родителей! Не знаю, как ты это называешь, но для меня это ёбаная продажа! Ты не человек, ты товар…
Прежде, чем Джиу успела хоть что-то понять, она прижала Чонын к стулу и прикусила губу так сильно, что почувствовала во рту металлический привкус крови. Никогда раньше она не чувствовала себя настолько разозлённой. Всё вокруг будто бы было залито кровью, руки тряслись, а в глубине горло зарождалось нечто, похожее на рычание. Ей хотелось что-нибудь сломать, разбить, разорвать, но Джиу с трудом сдержала себя.
– Ох, просто иди к чёрту!
Она выбежала из дома Чонын быстрее, чем когда-либо. Улица была пуста, неприятно пахло гниющей травой, но Джиу не обратила на это внимания. Рука скользнула в карман худи, выуживая мобильный. Номер даже не нужно не было набирать, он давно стоял на быстром наборе.
– Алло?
– Суён? Я хочу встретиться.
– Сейчас? У меня только что закончилась тренировка. Если ты подождёшь, пока я приму душ…
– К чёрту душ! Немедленно езжай на наше место. Если не увижу тебя там через двадцать минут, то уйду.
– Ладно-ладно, не злись так, принцесса. Я приеду. Кстати, Хёнджин на днях говорила, что видела пум во время обхода. Может, я заеду за тобой?
– Не нужно.
Их место располагалось всего в десяти минутах ходьбы, в том месте, которое считалось безопасным. Рядом проходило шоссе, – не слишком большое, но достаточно шумное, чтобы пумы держались от него подальше. Суён нигде не было, но Джиу уже слышала шум её пикапа.
– Хэй, – через минуту «Форд» Ха остановился в паре метров от Джиу. – Всё в порядке?
– Д-да. Почему ты вообще спрашиваешь?
Суён выглядела так же, как и обычно, – мокрые от пота волосы немного приглажены, футболка висела на худых плечах, на бледном лице всё ещё темнели почти зажившие синяки и кровоподтёки. Джиу опустила голову, всё ещё не находя в себе сил посмотреть ей в глаза.
– У тебя глаза красные. Плакала?
– Не твоё дело, – нахмурилась Джиу.
– Может и моё, – пожала плечами Суён, вылезая из машины и подходя ближе. Её холодные пальцы легли на скулы, чтобы через секунду скользнуть ниже, к уголкам губ и подбородку. – Если хочешь, я поболтаю с этим уродом.
– Перестань делать вид, что тебе на меня не плевать. Мы друг другу никто, пусть всё так и остаётся.
– Как скажешь, но…
– Никаких «но», Суён. Ты нужна мне только чтобы иногда расслабляться, ничего большего.
– Ладно, – губы растянулись в усмешке. – Тогда давай не будем зря тратить время.
***</p>
Первое, что почувствовала Джиу, когда вышла из ванной, – приятный аромат яблочного пирога, плывущий по дому. Мама, напевая что-то себе под нос, готовила торжественный ужин, значит, скоро должны были прийти гости. Джиу даже не гадала, она знала, что это будет Йонас и его семья.
Слова Чонын кроваво-красной бегущей лентой проплыли перед глазами. Он правда продал её?
– Привет, мам.
– О, милая, добрый вечер. Не слышала, как ты вернулась.
– Да, я… эм… пришла, когда тебя не было.
– Ты не осталась у Чонын?
– Она была слишком занята домашней работой, – соврала Джиу. – Что на ужин?
– Лазанья и яблочный пирог. Поможешь накрыть на стол?
– Конечно!
Отец и гости приехали примерно через десять минут и сразу же сели за стол. Они выглядели довольно, особенно папа, который даже позволил себе несколько раз рассмеяться. Это было настолько не в его стиле, что Джиу вздрогнула.
– Так значит ты собираешься открыть своё дело?
– Да, сэр, – кивнул Йонас. – У меня уже есть классные идеи, но мне нужно чуть больше опыта.
– Уверен, что ты справишься.
– Спасибо, сэр.
Джиу нравилось, когда отец забывал о ней. Пусть даже на минуту, но это давало ей невероятное чувство настоящей свободы. Он больше её не контролировал, не следил за ней, не спрашивал о каждом шаге. Она могла делать всё, что хотела, – встречаться с девушками, пить, смотреть те дурацкие сериалы с CW, и он бы не смог ничего сделать, но… Чем чаще отец забывал о ней, тем разочарованнее становилась Джиу, когда понимала, что на самом деле никогда не будет по-настоящему свободна. Родители давно стали частью её жизни, приковали к себе самыми крепкими цепями, проникли под кожу. Она была слишком привязана к ним, чтобы когда-нибудь оставить.
– На самом деле я ещё очень заинтересован в писательстве, сэр, – Джиу вздрогнула, когда почувствовала, как пальцы Йонаса, – короткие и толстые, – скользнули по её ноге к краю юбки. Ей не нравились эти прикосновения, всё было так неловко и грубо, будто он не знал, что делать.
С Суён всё всегда было по-другому, даже в первые разы, когда комфорт был последней вещью, о которой они вообще думали. Ха оставалась нежной, даже пыталась заботиться, получалось, конечно, не очень, учитывая, сколько раз Джиу падала на пол или ударялась головой.
– И ещё…