0,1. Хёнджин. (Palaye Royale - Tonight Is The Night I Die) (1/2)

Хёнджин не помнила, как именно это произошло, но утром, открыв глаза, она внезапно поняла, что Хиджин почти полностью лежит на ней, обнимая как огромную плюшевую игрушку. Сердце Ким билось в странном ритме, дыхание вырывалось из груди, но ей удалось быстро взять себя в руки. Это была всего лишь очередная случайность, из-за которой не стоило переживать.

Хеджу и Чевон, прижавшиеся друг к другу как две коалы, лежали чуть поодаль. Суён удобно устроилась рядом с ними, положив под голову одну из многочисленных плюшевых игрушек Джинсоль. Она выглядела даже мило – расслабленная, с очаровательной полуулыбкой на губах. Единственное, что выбивалось из образа Спящей Красавицы – разбитые до крови костяшки и почти зажившая царапина на нижней губе.

Протерев глаза, Хёнджин осторожно выскользнула из рук Хиджин и вышла из спальни Джинсоль. Утренняя прохлада заставила её поёжиться. Спина привычно болела, но Ким старалась не обращать внимания. Джинсоль придёт в ужас, если узнает, что ей больно, отвезёт в больницу. В прошлый раз она провела с ней неделю – просто сидела в палате, держа Хёнджин за руку, когда было особенно хреново. Она даже не спала. К выписке мешки под её глазами стали огромными как автомобильные покрышки.

Выдохнув, Хёнджин прошла дальше по коридору, спустилась по лестнице. Джинсоль стояла у плиты, а Чонын обнимала её за талию, нашёптывая что-то ей на ухо. Это выглядело мило, но Ким всё равно поморщилась.

– Снимите комнату, – пробурчала она.

– Это мой дом, Хёнджин, – с улыбкой напомнила Джинсоль.

– Больше похоже на бордель, – хмыкнула Ким. – У тебя есть кофе?

– Тебе нельзя кофе.

– Но… Ладно, мамочка. У тебя есть тот вонючий, но дохуя полезный чай?

– Уже лучше. Сейчас, я как раз собиралась его заварить.

– Джиу уже ушла?

– Да, ещё час назад, – ответила Чонын, усаживаясь рядом. – Что-то там с её отцом.

– Ты не очень его любишь.

– Он абьюзивный лицемерный мудак, который хочет выдать свою дочь замуж ради денег. Думаешь, есть ли хоть что-то, за что я могу его любить?

– Кажется, только у вас двоих и Хиджин здесь нормальные отцы.

Чай был вонючим, но вкусным, с приятными нотками мяты и ещё каких-то трав. Хёнджин обхватила кружку двумя руками и сделала большой глоток. Что бы Джинсоль не заваривала, это помогало ей успокоиться.

– Хорошо, что он хотя бы позволил Джиу поехать в торговый центр. Кстати, не хочешь поехать с нами?

– Мне нужно вернуться домой.

– Но он…

– Будет только хуже, если я не приду, Джинсоль, ты же знаешь.

– Я ненавижу его, – пробормотала Чон.

– Я тоже, – кивнула Хёнджин.

***</p>

Хёнджин ненавидела свой дом. Когда-то он был красивым – выкрашенным в синий, с белой входной дверью. Чем-то напоминал дом Джинсоль, только меньше, но всё такой же уютный. Всё изменилось с возвращением отца. Теперь краска облупилась, а в дверь навечно въелись чёрная грязь и оружейный порох.

Скривившись от отвращения, Ким повернула ручку, и в ту же секунду ей в нос ударили отвратительные запахи дешёвого пива и крепких сигарет. Отец сидел в центре комнаты, в глубоком кресле, держа в руке револьвер. Рядом устроились его приятели – такие же алкоголики. Они курили, туша окурки прямо о кофейный столик.

– Уроды, – прошептала Хёнджин.

– Эй!

Она подняла голову, чтобы столкнуться с недовольным взглядом чёрных отцовских глаз. Мама говорила, что в молодости этот человек был красив, но Хёнджин не верила ни единому её слову. По правде говоря, она считала отца настоящим уродом: коренастый, с широкими плечами и кулаками размером с баскетбольный мяч, он больше напоминал мультяшного бульдога, чем человека. Образ заканчивала тяжёлая квадратная челюсть.

– Где ты была?

– У Джинсоль, – честно ответила Хёнджин. Ох, как же сильно она его ненавидела.

– Я же сказал, чтобы вы больше не встречались! – Пьяно взревел он, вскакивая так быстро, словно не был пьян. – Эта лесба… Она… Она!

– Эй, – кисть мистера Пака, отца Чевон, легла на его запястье, опуская руку с револьвером. Хёнджин не боялась, знала, что у отца не хватит духу выстрелить, когда вокруг столько свидетелей, поэтому только ухмыльнулась. – Там была вечеринка. Чевон тоже ночевала у неё. И ещё несколько ребят из школы.

– Это не отменяет того факта, что она чёртова шлюха! – Голос отца стал ещё громче.

Он схватил пустую бутылку и метнул в Хёнджин с такой силой, что наверняка пробил бы её череп, но она разбилась о стену в паре шагов. Ким прошлась равнодушным взглядом по осколкам. И этот человек был грёбаным снайпером? Интересно, он попал хотя бы в одну цель?

– Убирайся!!!

Хмыкнув, Хёнджин закрыла дверь. Этот урод всегда делал так, когда пытался доказать, что крут. Обычно его дружки одобряюще смеялись, даже аплодировали. Будто бы не понимали, что если он выйдет из себя, то в первую очередь убьёт их. Впрочем, большинство его приятелей были тупы, как пробки.

Хёнджин шла по лесной тропе, засунув руки в карманы, словно просто прогуливалась. Ветер шумел в ветках сосен и елей, падали на землю покрасневшие кленовые листья. Изредка взгляд останавливался на глубоких царапинах на стволах, – скоро должен был начаться брачный период, и самцы пум, обитающих в заповедники, начинали активно делить территорию. В эту часть леса они почти не заходили, но каждый год администрация выпускала закон, запрещающий ходить по этим тропам без оружия. Хёнджин это больше веселило – пумы почти не нападали на людей, а если и нападали, то так, чтобы у жертвы не было и шанса выжить.

«Милый котятки,» – мысленно хмыкнула она, поджав губы.

Свернув с тропы, она вышла на дорогу. Дом Чевон был недалеко, примерно в километре или около того, так что вскоре Ким уже стучала в её дверь. Ей открыла невысокая женщина в жёлтом платье, – миссис Пак.

– Он снова у тебя? – Недовольно спросила она.

– У моего отца, если быть точной, миссис Пак. Чевон уже вернулась?

– Да, пару минут назад, – она обернулась, глядя на кого-то в глубине дома, а затем громко сказала: – Мальчики, собирайтесь! Спасибо, Хёнджин.

– Не за что.

Хёнджин могла с точностью до жеста предсказать, что будет дальше. Три мальчика, – братья Чевон, – выбежали на улицу, громко споря из-за какой-то игрушки. Миссис Пак в это время обычно доставала из сумочки ключи, попутно говоря по телефон. Это напоминало Ким о том дне, когда уехала её мама. Всё было так же – поиск ключей, телефонный разговор. Отца тоже не было дома, он патрулировал заповедник или просто пил с кем-то, Хёнджин уже не помнила. В любом случае, в тот день её оставили дома точно так же, как всякий раз оставляли Чевон.

– Я одного не могу понять, Че, – сказала Хёнджин, когда машина с мамой и братьями Чевон отъехала от дома. – Почему ты никогда даже не пытаешься уехать с ними?

– У бабушки не хватит места на всех сразу, только четыре человека.

– Да, но можно же, например, остановиться в другом месте – у друзей или в каком-нибудь отеле, в конце концов. Это не так дорого, тем более здесь.