1992. 166| Калеб (2/2)

— Кто?

Я снял с него очки и увидел стеклянные глаза.

— Что ты куришь? — Принюхался. — Чем воняет?

— Сигаретку, — Альфи показал папиросу в пальцах, — курю сигаретку.

— Ты не куришь.

— Ну-у, решил закурить. Тебе можно, а мне нельзя?

— Это не сигарета.

Я выхватил у доктора зажжённую папиросу и раскрутил.

— Эй-эй! Что ты делаешь?!

Знаю, как выглядит табак, а то, что сейчас на бумаге - не он.

— Живёшь в собственном мире, Альфред? Ловишь кайф? Все доктора склонны быть наркоманами?

— Я не наркоман! — Альфи толкнул меня в спину, и вместо стекла в его глазах появилась ярость. — Не приравнивай меня к ним!

— Тогда кто ты, Альфред Фейхтвангер? — Я держал перед ним раскрученный косяк с коноплёй. — Ты мой друг или слизняк, который не способен устоять перед соблазном?

Доктор поставил руки в боки и нахмурил брови.

— Ты сильный, Калеб, а я слабый. Ты высокий, а я низкий. Ты накаченный, а я дохляк.

— Ты умный, Альфред, а я тупой. Ты сильный духом, ты бесстрашный перед смертью. Ты образованный, а у меня за спиной старшая школа. Ты жил в Нью-Йорке, а я дальше Коннектикута ничего не видел.

— У тебя жена и дети.

Любовь? Доктору не хватает любви?

— Ты не одинок, Альфи, — я положил руки ему на плечи. — У тебя есть друзья, соратники. Наркотики - плохая компания.

— Я… я не знаю, зачем это делаю.

— Ты бежишь от реальности. Чем тебе не нравится реальность?

— Я не испытываю радости, Калеб. Зачем я вам? Зачем я Энтони?

— У Тауншенда неделя температура под сорок, Тит не получает лекарств от фантомных болей. Сегодня Стефани потеряла ребёнка. Ты знал, что она беременна?

Альфред потряс головой, будто бы приходя в себя. Он не верил своим ушам.

— Что ты сказал?

— Аврора по ночам дохает так, что её кашель слышен в моём доме. Ты думал, что жизнь на отшибе огородит тебя от проказ? Ты забыл о нас, Альфред, забыл о тех, кто нуждается в докторе. Когда-то я спас грязного человечка в галстуке с филинами. Этот человечек делал всё, чтобы на свет появилась Гелла Баллер. Он пичкал и меня, и мою жену лекарствами с настойками. А теперь этот человечек наркоман.

— Я не…

— Ты потерял Филлис и Гросса, а теперь теряешь себя. Не подходи ко мне, не подходи к Цилле. Ты не увидишь крестницу, пока куришь шмаль.

— Калеб, я…

Я сунул Альфреду в ладонь раскрученную папирусу и обошёл человека, не дослушав. Он гораздо сильнее меня, но дурья башка не осознаёт этого. Возможно, ты слишком умный, Альфред, раз не понимаешь простых вещей. Есть люди, которым не суждено любить и быть любимыми. Это и есть Фейхоа. Он человек ума, но не чувств. Доктору приносит радость работа, и когда Энтони выйдет из тюрьмы, я уверен, преподобный найдёт Альфреду занятие, которое удовлетворит врача по полной.