1992. 166| Калеб (1/2)

Через несколько дней Фиельке исполнится годик, а через три месяца Гелле будет уже два года. Как быстро растут мои дети. Брутус так и не подходит к крестнице, а Альфи целыми днями торчит в мастерской. Этой зимой каждый сходит с ума по-разному.

Я плохой строитель, очень плохой. Либо за осень я испортил печь, либо изначально положил её неправильно. Днём тепло, но ночью кромешный дубак. Руки мёрзнут от холода, когда рубишь деревья. Дров нужно слишком много. Я не рассчитывал на такое. Цилла говорит, что на ошибках мы учимся, а я не хочу ошибаться, не хочу, чтобы из-за моих ошибок страдали люди. Так себе из меня лидер, не быть мне рассудительным, как Энтони, не быть мне мудрым и расчётливым. Они никогда не пойдут за мной, они ждут Энтони, как и я. Может, через шесть лет нам всем станет легче?

Завтра поеду за кирпичами и переложу печку. В пизду пейзаж! Фронто нарисует другой. Так нельзя, нельзя жить в холоде. Присцилла месяц назад поймала ещё пару медведей. Никакой мех не сравнится с медвежьим. Жена спит под шкурой вместе с детьми на печи, Кейти мы отдали свою кровать - туда хоть какое-то тепло поступает, сам же я сплю на полу с Рафаилом под тремя одеялами. Больше всего я боюсь, что кто-то из моих девочек заболеет. Кудрявый уже неделю лежит с температурой. Его охаживают Жанин и Моне. Фронто ушёл жить к Шиме, пока отец не выздоровеет. Альфи… кажется, только Альфред не замечает холода в своей мастерской, хотя там более ветрено из-за скал и ручья.

— Калеб, есть лишняя шкурка?

На крыльце стоял Пьео.

— Да, забирай.

Мы залезли в подпол, и я нашёл для соседа лосиный мех.

— А у тебя дома совсем нескучно, — посмеялся Ренн.

Наверху Камилла спорила о чём-то с Геллой. Вроде, не поделили игрушку или Рафаила.

— Эти две маленькие подружки болтают без умолку. Сидят, блять, две профессорши и что-то балакают на своём. Такое ощущение, что они собираются захватить мир.

— Твой мир они уже захватили, — Пьео постучал мне по спине. У соседа заблестели глаза, губы двигаются, пытаясь произнести нечто важное, но кто-то их останавливает.

— Эй, ты чего? — Я положил руку ему на затылок. — Клоуны не плачут, а смеются.

Ренн улыбнулся, и изо рта вырвался всхлип. Он опустил голову и закрыл рот ладонью.

— У Стеф утром случился выкидыш.

— Как?… Она была беременна?

— Три месяца. Мы сами узнали совсем недавно. Так обрадовались. Решили дождаться весны и всем сообщить. Не судьба, Калеб.

Даже не знаю, что сказать в подобной ситуации. Даже не знаю, как подбодрить или утешить.

— Как сейчас Стефани?

— Лежит, не встаёт, плачет. Мы ведь даже Амелии не сказали о ребёнке. И сейчас я не скажу, почему мама грустит.

— Альфи осмотрел твою жену?

— Я просил его прийти, но доктор, кажется, меня не понял.

Я рожу ему разъебу! Он в своём уме?!

— Иди к ней, Пьео. Ты ей сейчас очень нужен.

Я обнял соседа, а он поблагодарил меня за шкуры.

Альфред в мастерской высушивал травы и курил самокрутку.

— Хорошо тебе, да?!

— Да-а-а, — голос Альфи какой-то дебильный и протяжный.

— Ты почему не пришёл к Реннам?! — Я схватил его отворот пиджака.

— К кому? А зачем?

— Он звал тебя, он просил.