(Глава 12) Bad Smell (Плохой Запах) (1/2)
При всем дружелюбии местных, Модштадт никогда не выделялся особой теплотой климата. Даже летом, в ясную погоду по городу нередко проносились прохладные ветра. Один из них касается растрепанных белых волос юноши на кушетке в общей палате, вынуждая выбраться из легкой дремы, раскрыть глаза и вскочить на месте, заставив содрогнуться соседей по палате.
Окинув их взглядом, он переводит внимание на пластиковую коробку, оставшуюся на краю его кушетки. Еда. Поморщившись от боли в давно пустующем животе, парень сгибает пальцы, выдвигая металлические когти, вспоровшие пачку в пару движений, позволив добраться до содержимого, вырванного, сжатого в комок и отправленного в рот без лишних промедлений. Хватало и того, что это пахло не гнилым мясом… Пахло Беннетом. Человеком, который спас его. Человеком без плохого запаха. Значит — другом…
С утолением голода появились и силы, а с ними — возможность двигаться дальше. Отфыркнувшись от искусственного жирного запаха, Рэйзор вскочил на ноги, ощущая, как старая боль отступила, уступив место чем-то стягивающему кожу.
Задрав странную одежду вместо его привычной, он кинул взгляд на странную пленку поверх его ран. Понюхав ее, он не находит никаких пометок об опасности… Пусть будет.
Махнув головой он направляется к двери, что раскрывается, стоит ему протянуть руку, открывая человека в халате.
— Э, нет-нет, юноша, — протянул тот к нему свои руки. — Вам полагается постельный режим. Вы же не хотите, чтобы швы снова разош…
Слыша его рык, лучше всяких слов выразивший недовольство, этот тип обрывается, отступая от него, прикладывая ладонь к камню… ЭХО… К ЭХО.
— Майлз, тут пациент… Рэйзор. Есть подозрения в невменяемости, ты можешь…
Говорили о нем. Говорили что-то не хорошее… Времени может быть мало.
Рыкнув, Рэйзор бросается на него под возгласы других людей. Легкий разряд оглушает цель. Добивать — потратить время, упустить запах, что он ощутил снова…
Он не теряет ни секунды, когда срывается с места, выскальзывая раньше, чем дверь захлопнется перед носом. Переводит напряжение в ноги, срываясь с места, проносясь мимо других людей, меж их ног, меж потерянных тел. Много запахов, которые он отметает для себя, оставляя только один. Самый важный из плохих запахов.
Совсем свежий.
Зубы сжимаются до боли.
Телом толстого человека Льва он выбивает дверь на лестницу. Слышит крики со стороны, но совсем не намерен вслушиваться в них. Есть лишь один запах — одна цель. Напрягшись, он запрыгивает на бордюр и резкими рывками поднимается выше, цепляясь за перегородки, пока запах не ослабевает. Он замирает ненадолго, принюхиваясь, стараясь убедиться, пока из дверей впереди к нему не вырывается еще человек Льва.
— Стой на месте! — требует тот, выставив в его сторону… Дальний коготь. Оружие. Пушку. Пи… Пистолет. Это ему понадобится.
Рванув вниз, избегая выстрела, Рэйзор сбивает человека Льва подкатом, резко ударяет по руке своей, до хрустка и крика боли, вынуждая расслабить пальцы.
Тяжелый. Почти полный. Хорошо.
Не помедлив, Рэйзор возвращается к лестнице, спрыгивая на этаж ниже раньше, чем придут еще. Там он вырывается в коридоры. Шум тревоги… Для себя он отключает его, слыша только много шума шагов. Нельзя отключать… Всегда нужно знать, где другие. Кто рядом. Даже, когда запах так близко.
Следуя ему, он хотел пихнуть коготь в штаны, но… Их нет. С тихим рыком, пришлось взять его в зубы, рванув дальше, где смрад становился сильнее и сильнее, пока не сгустился лишь в одном месте…
Но ворвавшись в него, Рэйзор видит лишь незнакомое тело на койке в окружении цветов. Незнакомец поднимает на него взгляд странного звездного глаза, когда его чутье вдруг разрывает яркими лишними запахами, сладкими, но не съедобными, удушающими, разрывающими голову, оглушающими чувства… За ними он даже не замечает удара, за которым навалилась пустота.
***</p>
Было ли дело в том, что Дилюк начал работать не с самого утра, или самих дел оказалось так много и таких важных, что время пролетело незаметно, но выкроить лишних полчаса удалось лишь под самый вечер и то, благодаря напоминанию Аделинды. Иначе бы, возможно, он задержал Эльзера, взявшись за письмо буквально при нем. Полчаса ушло просто на то, чтобы вспомнить, как писать — в их век этому учили немногих и, в основном, либо в семье, по традиции, либо в Сумеру, на отдельных курсах письменности.
Отдельной сложностью было содержимое — вскоре на столе скопилось уже несколько изведенных листов бумаги, смятых и местами порванных. Тихо мрачно выдохнув, Дилюк раскрыл голограмму с блокнотом. Лучше будет сначала написать здесь…
Помимо само собой разумеющегося желания попросить прощения за эпохальный, даже для плана Кэйи, срыв, к младшему было много вопросов. Но не все из них он смог позволить себе написать. Глядя на список, Рагнвиндр тихо мрачновато хмыкнул, стирая вопросы о семье Гете и условиях договоров Варки. Он не мог знать этого без Моны. А раскрывать сейчас Кэйе свои ночные похождения казалось не разумным. Все-таки… Он и о брате знает далеко не все. Это уже ощущалось как факт. Придется доверять лишь вполовину и работать дальше самому. Да и многим ли младший поможет, лежа в больнице?
Взгляд мельком касается лестницы, ведущей на второй этаж. Документы все еще охранял сокол, за все это время не было возможности даже добраться до них, и позже нужно будет все-таки отправиться с ними к Мегистус. Но это потом…
Сейчас же он критически осмотрел получившееся послание, прежде чем приниматься за его шифровку:
«Кэйа, мне очень жаль, что дело дошло до такого. Надеюсь, ты поправишься как можно скорее.
Как можешь догадаться из факта письма, я понял посыл. Но ты уж слишком рисковал в стремлении развязать руки и убрать слежку. А если бы я убил тебя? Больше не повторяй таких фокусов. Я не снимаю с себя вины за то, что сорвался. Но оно в любом случае не стоит твоей жизни.
Насчет сложившейся ситуации: пока я не разберусь во всем, придется делать вид, что я держу тебя за врага, как и Варку. В таком положении мы вряд ли сможем поговорить лицом к лицу, как обычно, а с твоей выпиской Эльзер уже не сможет передавать письма незаметно. Нужно найти альтернативу.
Буду ждать ответа. Поправляйся скорее».
К моменту возвращения Эльзера в Гнездо Дилюк как раз заканчивал переносить на бумагу его закодированную версию… Складывая листок и убирая в конверт, он поднимает взгляд на молча подступившего помощника.
— Прежде чем отправишься, я хотел бы поговорить еще кое-о-чем…
— О чем именно? — осведомился Эльзер, принимая письмо и укрывая его у себя во внутреннем кармане, уже этим демонстрируя полное внимание и включенность в поручение Дилюка.
В ответ на его вопрос раскрывается голограмма, которую решено было отложить к этому разговору.
— Аделинда, безопасный режим, — попутно оповещает Рагнвиндр. Не нужно, чтобы какой-то залетный дрон сделал фото того, что кормит их индустрию. Едва железные заслоны скрывают содержимое Гнезда от возможной слежки, он разворачивает голограмму на полную и выделяет элемент с семенами сесилии.
— У отца в планах было заменить сесилию на цинсинь, и я рад этому, но у меня вопрос. До появления контракта с Ли Юэ изъять из производства этот компонент возможно? — поясняет наконец-то суть своего вопроса Дилюк и переводит взгляд с голограммы на помощника, скрещивая руки на груди. — Судя по всему, он совсем не обязателен, а вот пагубные свойства мне совсем не нравятся.
Что не понравилось Дилюку еще больше, так эта тень на лице заметно помрачневшего Эльзера, устремившего взгляд на нездоровый компонент, судя по отчетам, содержащийся в каждом продукте их производства.
— Это невозможно, — покачал он головой, опуская взгляд на стол в неясной вине, причина которой раскрывается сразу после. — Он отвечает за привыкание, Дилюк. Масло из семян сесилии оказывает успокаивающий эффект, придает чувство легкой эйфории и… Вызывает зависимость.
Нехорошее подозрение, дрелью сверлившее мозг на протяжение всего прошедшего дня, с таким подтверждением заставило Дилюка почти болезненно поморщиться.
— …Отец знал об этом, — даже уже не столько спрашивает, сколько утверждает он, поднимая вновь взгляд на Эльзера.
— Господин Крепус ввел это, — вздохнул тот, совсем поникнув. — Тогда был сложный период восстановления. Все ожидали быстрых изменений к лучшему, после победы в войне, но… Мы остались с разрухой, без малейшего понимания, что ждет дальше. Это приводило к недовольствам. Некоторые сочли, что Ветра обманули их… Тогда господин Крепус распорядился добавлять масло сесилии в наш алкоголь. Постепенно это снизило уровень недовольства и дало время другим для взятия ситуации под контроль… И организации восстановления Мондштадта.
Воздуха в комнате стало как-то резко не хватать, вопреки большому, хорошо вентилируемому залу. Наоборот, он густел, оставляя липкое отвратительное чувство лжи, повисшей уже не над ним одним, а над целым городом.
— Врешь… — выдавил Дилюк, отступая на шаг, чувствуя, как голос деревенеет, но вместе с тем внутри все начинает закипать, как в чайнике под давлением. — Эльзер… Отец не мог просто взять и подкинуть каждому в бокал наркоту в качестве антидепрессанта! Да еще и умолчать об этом!
Однако мрачное горькое молчание в ответ подъедало такую уверенность, заставляя сжать руки в кулаки. Секунда, другая, Дилюк со сдавленным рыком пинает кофейный стол, на который отвел взгляд Эльзер, переворачивая его, не в силах держать себя в руках.
Отец всю жизнь учил его, что пить алкоголь — личный выбор каждого человека! Что скатываются на дно жизни только те, кто не хочет самостоятельно решать свои проблемы, ища забытье на дне бутылки! Он же сам хранил в кабинете несколько бутылок, они сами давали это вино в руки Двалину, его пил Кэйа, половина ордо Фаовниус были завсегдатаями баров «Рассвета», не говоря о двух третях Мондштадта! И все они оказывались все равно что на игле?!
— Я не верю, что другого варианта не было, черт возьми! — подступая к Эльзеру, он перехватывает его за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. — Ты даже не пытался отговорить его от этого?!
Однако Эльзер лишь опускал взгляд во вполне отчетливом смешении стыда и вины.
— …Это решение и так далось ему нелегко, — признался он совсем тихо. — Я не смог сказать хоть что-то против.
— А ты уверен, что это было вообще ЕГО решение?! — выпалил Дилюк, чуть тряхнув его. — Это же вообще не похоже на отца! Ты же знаешь, чему он меня учил! Разве это хоть немного одно и то же?!
Отступив от него на шаг другой, Дилюк тихо рыкнул, вновь пнув стол и оглянулся на мигнувшие голограммы, отсвечивающие на полу и ковре. Нет, это не мог быть отец! По духу тотального обмана несло вообще как от Варки! И очень было похоже на его стиль…
«Бывший Сокол Запада рос с большим влиянием от Льва Юга» — что-то подобное упоминала Мона по мере того, как они готовились к предстоявшей операции и была чертовски права. Варка обладал колоссальным влиянием на отца, и наверняка этим воспользовался. «Все для спокойствия Мондштадта», чтоб его! Даже если это спокойствие оборачивается наркоманами на улицах — это только ему же в плюс, ведь отец на блюдечке преподнес ему рынок сбыта того мусора, в который превращались по итогу наиболее зависимые!
— Отменяй это. Сейчас же! — внимание вновь возвращается к единственному живому человеку поблизости.
— Не спеши… — выдохнул тот, лишь сейчас осмелившийся поднять свой взгляд, да и тот не на него, а куда-то в сторону.
— Почему?! — Дилюк сжимает руки в кулаки, пиля взором чужое лицо в ожидании, когда наконец-то ему посмотрят в глаза. Однако этого так и не происходит. Вместо того взгляд Эльзера тупо упирается в перегородку, заслонившую окно.
— Просто представь… Целый регион, много лет принимающий по малой дозе… В один день лишается к ней доступа, — это прозвучало почти отстраненно, но заглянув в глаза Эльзера самостоятельно, Дилюк видит в них глубоко засевший искренний ужас.
И это все же хоть немного, да отрезвляет, заставляя задуматься над ситуацией немного глубже. И в этот момент масштаб становится еще отвратительней.
— Блядь… — слетает с языка, ибо цензурных слов и простых ругательств уже просто не оставалось. Медленно выдыхая из легких жар и раздражение, Рагнвиндр тихо цыкает, опуская взгляд.
— Мы можем хотя бы постепенно начать снижать дозу? — мрачно спрашивает он уже чуть погодя.
— Господин Крепус пытался… — выдохнул совсем посеревший, будто призрак Эльзер, продолжая глядеть в пустоту. — …Это привело к повышению продаж. Люди стремятся к своей стандартной дозе. Вместо одной бутылки покупают две. Вместо сидра — вино.
— Мы повысили цену, чтобы народ не скупал вино ящиками, — Дилюк поднимает на него хмурый взгляд, но потом вспоминает о другом дерьме. — …Так они точно решат, будто мы на них навариваемся и просто пересядут на еще большую дрянь из других компаний, надеясь, что там будет то что нужно. Твою ж…!
— …Мне очень жаль, — выдохнул Эльзер, наконец подняв на него глаза. — …Но с этим мы ничего не сможем сделать Дилюк. Мы не сможем решить это здесь и сейчас.
В этот раз свой взгляд отводит уже Рагнвиндр, вскоре мрачно вздыхая и потирая лицо, после зарываясь пальцами в волосы и на некоторое время погружаясь в молчание. Длилось оно, пока внимание не натолкнулось на оставшуюся на полу ручку, упавшую с перевернутого кофейного столика. Задержав взгляд на ней и после уставившись на огонь в камине, Дилюк мрачно качнул головой.
— Можем. Мы даже начали. Та лекарственная трава из Ли Юэ. Эффект тот же, вред меньше, ведь так? Нам просто нужно ускорить переход, насколько это возможно. Может Варка и надоумил отца на такой дерьмовый вариант, но тот явно не хотел оставлять все как есть.
— Для этого нам все еще нужны переговоры с Цисин, — выдохнул немного судорожно Эльзер, сжав за запястье собственную дрожащую руку.
— Я этим займусь, — кивнул серьезно Дилюк, подступая к нему с мрачной решимостью. — Постарайся подготовить все необходимое. Оставляйте запасы основы без сесилии под цинсинь. К моменту как мы получим первую партию, останется просто ее добавить в пробную серию перед закупоркой. Я уже отправил запрос их секретарю на копию договора.
— …Хорошо, господин Дилюк, — тихо и совсем опустошенно отозвался Эльзер, склонив голову. — Я передам ваше распоряжение.
Глядя на него, Рагнвиндр тяжело выдыхает и вскоре кладет руку на чужое плечо. Как бы дерьмово все не было, на такого Эльзера смотреть было попросту больно.
— Завтра. На сегодня рабочий день в любом случае окончен, отдохни.
Во ответ он смог разве что блекло кивнуть, отступая от поваленного стола назад, в сторону лифта. Проводив его взглядом, Дилюк окидывает взглядом зал и тихой мышкой подступившую Аделинду, вскоре поставившую столик на место, положив поверх все, что с него упало. В тишине раздается тяжелый вздох, с каковым он вскоре и сам глухо просит:
— Приготовь кофе, пожалуйста. И проследи, чтобы я завтра точно не проспал. Подъем в восемь, не позднее.
— Слушаюсь, — отозвалась Аделинда так же тихо и покорно, как совсем недавно Эльзер. Вот только, вряд ли в ней сейчас играли эмоции, пускай, в это по своему хотелось верить…
Взгляд переходит к лестнице, ведущий на второй этаж. Пора было взглянуть наконец-то на то, что добыл минувшей ночью. А заодно обновить хотя бы маску своего альтер-эго. Если у Эльзера рабочий день подошел к концу, то Дилюку еще предстояло поработать во вторую смену.
***</p>
По одинокой маленькой кухне разносятся голоса дикторов последних выпусков новостей, вновь отвлекая от сочинения нового астрологического прогноза.
Это ночное происшествие стало бомбой. Вот только далеко не в том виде, в каком она ожидала… Давно в Мондштадте не было таких пожаров. Давно не было столько жертв, большая часть из которых пострадала скорее от дыма, чем от огня. Этот Полуночный… В разговоре наедине он показался серьезным и вдумчивым человеком, но… Ей стоило обратить внимание на его прошлое. Смертниками не становятся просто так, «по глупости». Он безрассуден, когда доходит до действия, жесток, а явная жажда справедливости, похоже, скорее распаляет его, нежели сдерживает… Но она все равно…
Взгляд касается неактивного передатчика. Вздох разносится по кухне. Она все равно волнуется за него. Каким бы психом он ни был — давно никто не дарил ей такой надежды на перемены…
Мысли прерывает стук, но не со стороны двери, а буквально по стеклу, со стороны окна, и вскоре она замечает на подоконнике с внешней стороны знакомый черный силуэт в капюшоне. Мона не медлит, прежде чем открыть. Живой. Впрочем, чему она удивляется? Такие дураки нередко отличаются выдающейся живучестью…
Вблизи она замечает и обновление: в этот раз пластиковая маска закрывала только верхнюю половину лица, в то время как нижнюю прикрывал респиратор с фильтрами.
— Ночи, — коротко поприветствовал ее этот тип, перелезая в кухню и сразу доставая из-под запаха плаща целую кипу бумаг.
— …А ты определенно умеешь войти в новости, — хмыкнула на то Мона, забирая их и открывая новостное окно перед союзником пошире. — Девятнадцать пострадавших. Трое задохнулись. Могло быть и больше, если бы не подоспевший волонтер.
— Дерьмово, да только до меня там уже шел активный бой, — скрестил руки на груди и так мрачный союзник. — Там был какой-то парень. Белобрысый, кажется, с имплантами. Лица не запомнил.
— Да, он уже наделал шума, — выдохнула Мона, помассировав веки. — Но это было безумно необдуманно с твоей стороны…
— Предлагаешь в следующий раз их вежливо до выхода под ручки проводить? Я эту дрянь в городе оставлять не собираюсь, — фыркнул Полуночный, кивком указывая на отчеты по наркотикам.
— Ты борешься с наркотиками или с личностями в масках вроде себя? — хмыкнула Мона и устало выдохнула сама, подвигая к себе бумаги. — Потому что со вторым ты пока справляешься не в пример лучше…
Ненадолго на кухне воцарилось мрачное молчание, после которого раздался тяжелый вздох, и осевший на ближайший стул напротив нее собеседник через какое-то время неохотно, но поинтересовался:
— …Твои предложения?
— Нужен правильный образ, — откликнулась Мегистус, критически окидывая взглядом фигуру ночного гостя. — Подхватить идею психа-поджигателя смогут только такие же психи-поджигатели. Я уверена, это далеко не то, чего бы хотел ты сам…
— Вряд ли каждый мой выход будет достоянием общественности, — хмыкнул в сомнении тот, но потом качнул головой. — Но да, бездумные подражатели будут только проблемой.
— Тебе повезло, что этот не стал, — кивнула Мона. — Хотя Гете-младший уже сделал заявление о «человеке-летучей мыши»… Конечно, его подняли на смех, но это пока кто-то еще не увидит тебя на месте преступления.
Ответом ей стало выразительное молчание, после которого Полуночный опустил взгляд на себя.
— Тебе не видно, но я в… недоумении, — через пару мгновений все же пробормотал он и выдохнул. — Так, ладно. Что там с «образом»? Предлагаешь мне превратиться в кого-то вроде Последнего Яксы?
— Нет! — сразу отсекла это Мона, но скоро хмыкнула, дополнив. — Не совсем. Последний Якса — традиционный герой. Его легитимность, к тому же, обеспечил Моракс. За твою должен вступиться Мондштадт. Это намного рискованней раскопок компромата на Льва, но если тебе уж настолько не сидится на месте…