Отпущение (2/2)

— Ты моя семья.

Аарон проводит большим пальцем по маленькому шраму на подбородке Эвы, вспоминая. В их прикосновениях кроется память, приятно согревающая и одновременно обжигающая где-то в районе солнечного сплетения.

— У тебя уже есть семья, малышка.

— Ты не можешь этого знать. — в этом Эва скорее пытается убедить сама себя.

— Я все еще хорошо тебя знаю, малышка. Ты позвонила мне, и я знаю, какое это было для тебя испытание. Сама бы точно решилась, значит был кто-то, кто подтолкнул тебя к этому, А ты ведь никого, кроме себя не слушаешь. Этот человек точно был особенным, раз оказал на тебя такое влияние. Я счастлив, что у тебя есть к кому вернуться. Надеюсь он будет рядом, когда я не смог. Ты всегда будешь моей маленькой девочкой, но мне придется тебя отпустить. — прислоняясь к его широкой груди, Эва чувствует себя как за каменной стеной, она все отдать готова, лишь бы это не заканчивалось.

Теперь она точно понимает, что Эве еще предстоит написать свою историю с Мерфи, Этаном и Хантер. И эти люди, борющиеся за свое будущее, которые такие разные. Но каким-то образом собрались вместе и все еще остаются, даже когда у каждого своя особенная история, свои секреты и сложности, эти люди, которые приняли Эвы, ничего о ней не зная, смогут стать ее семьей.

***

На спортивной куртке Этана вышит дракон, потому что он символ жизни. Не важно, кто был соперником, какие факторы влияли на игру, не важно даже чего им это стоило, была лишь команда и мяч. Не было ни счета, ни гула болельщиков и группы поддержки, была лишь команда и мяч. В лакроссе не должно быть ничего постороннего: ни мыслей, ни эмоций, лишь спокойствие и ты. Это помогало Этану абстрагироваться от всего остального. Только вот теперь парень не чувствует себя частью команды. Этан может вернуться, но он уже не будет капитаном — Хартвинг будет тем самым постороннем, которому нет места в игре. То, что сначала начиналось, как отвлечение, стало неотделимой частью его жизни. Этан не может допустить, чтобы ребята проиграли, поэтому, хоть тренер и сказал, что парень может вернуться, но Этан просто не сможет так подставить свою команду, даже если это заставит его отказаться от того, что делало парня хоть на какое-то мгновение счастливым. Иногда просто приходится отпустить то, что в этот момент делало твою жизнь более терпимой, чтобы потом обрести нечто лучшее. Смотря на часы, он вспоминает это. Жизненные правила, по которым Этан пытается жить, привила ему мама. Он вспоминает о ней, когда не остается сил идти дальше, каждый раз, когда видит свое отражение в зеркале, потому что он точная копия мамы. Лиа — самая умная и прекрасная женщина, которую он только видел. Смотря на свои часы с многочисленными трещинами, по которым время даже нельзя определить, Этан понимает, что может все, потому что Лиа говорила ему об этом. И Хартвинг поверил. Но главная ошибка парня заключается в том, что также Хартвинг поверил, что лакросс и чувства, которые он приносит, будут вечными. И теперь он знает: топливо имеет свойство заканчиваться. Этан отдавал всего себя в игру, в команду и его топливо закончилось самым ужасным способом: травма, от которой парень уже не восстановится.

Этан больше всего ненавидит терять. Он потерял маму, хотя она жива, своего лучшего друга и Мерфи. Этан потерял Мерфи. Человека, который мог бы стать важной часть его жизни, смог бы сделать парня счастливым. Но Хартвинг знает как себе помочь, он не страдает комплекса спасителя и знает, что Мерфи спасти не сможет, даже если попытается. А привязываться к пропащим — осознанный шаг в пропасть. И пока все не зашло слишком далеко Этан сам решил все закончить. Вот только не думать о том, как все могло бы быть, оказалось намного сложнее. Он большим пальцем проводит по самой большой трещине на часах и глаза прикрывает.

— Как же мне тебя не хватает, мам. Что бы ты мне сейчас сказала, если бы была рядом?

Но Этан знает. Лиа бы его волосы поправила, смотрела бы в его глаза, пытаясь передать все то, что хочет, чтобы он почувствовал, Лиа бы сказала: ”Ты заслуживаешь лучшего, сынок. Не смей держать около себя людей, которые не смогут сделать твою жизнь лучше. Отпусти, и их, и себя.”. Но, легче сказать, мам, чем сделать.

Он смотрит на красную куртку с номером шесть на спине, которую обвивает белый дракон. Носить ее уже не имеет смысла, но Этан слишком привык ощущать ее у себя на спине, словно есть люди, к которым парень может вернуться. По привычке Хартвинг накидывает на темно-зеленую кофту куртку и идет в кабинет отца. Нейтан прекрасно знает, что у Этана есть доступ к сейфу, но ничего не делает. Это главное правило их семьи: не пойман — не вор. Он берет оттуда две пачки купюр, так старательно пытаясь не смотреть на фотографию Лии, но не выходит.

Как-то вскользь Ноа говорил парню, что его младшую сестру положили в больницу, упомянул в какую именно, а Этан привык запоминать такие детали. Он едет на метро. Дело не в том, что парню не нравится быть богатым, а в том, что он хочет всего добиться без родительских сентенций и подачек. И поэтому Хартвинг намеренно отказываться использовать деньги отца, но при этом сейчас едет с ними. Эти деньги не для Этана, и хотя это решение не пришло ему осознанно, а ударило по голове, сбив с ног, и парень понял, что не может вечно думать о том, как сделала бы Лиа. Этану пора думать, как сделать именно ему. Эта больница совсем небольшая, здесь ободранные обои, старые стулья и людей совсем немного. Этан знает: семья Ноа себе может позволить только это, и если ему понадобилось на операцию столько денег, то в этой больнице сестре Ноа явно не смогут помочь. Но это уже не забота Хартвинга. Он заглядывает в палату и не может удержать свой взгляд, сразу отворачивается, спиной врезаясь в холодную стену. Сестра Ноа настолько бледная, что выделяющиеся вены пугают, ее веки неумолимо дрожат, Ноа сидит, ссутулившись, и даже со спины Этан видит, как он ее обессиленную руку держит. Этан чувствует: его душа сейчас разрывается, и Ноа пытается отдать половину сестре, но не может. Это ломает сильнее всего, а потом ты задыхаешься в конвульсиях, пытаясь понять, когда станет легче, но ты все равно будешь погибать, потому что человек, затронувший душу ушел, а ты ничего не смог с этим сделать. Но еще хуже, когда знаешь, что мог, но не сделал. Просто оставил этого человека, часть своей души, на другой стороне, протягивая руку, но так и не сдвинулся с места. Ноа знает, что выход был, но он стоял на месте, отказавшись открывать эту дверь. Этану его искренне жаль. Что бы парень не натворил, Этан не сможет просто так перечеркнуть все, через что они прошли. Ноа просто отчаялся, а отчаянным уже нечего терять.

Хартвинг подходит к Ноа со спины и даже не может выдержать взгляд его сестры, которой сил хватает только на то, чтобы приоткрыть рот. Парень порывается руку на плечо Ноа положить, но не может. Доставая деньги из внутреннего кармана куртки, Хартвинг передает их парню. Ноа руки от лица отнимает и смотрит на него покрасневшими удивленными глазами. Ноа отпускает руку сестры и поднимается со стула, только сейчас Этан замечает насколько парень истощен, насколько скинул в весе, и что впалые глаза говорят о том, что он не спал уже несколько дней. Если бы он только сказал, Этан бы об земли расшибся, горы свернул, но помог. Но он все решил по-другому, сделал свой выбор, как и Этан. И теперь уже ничего не исправить.

Они так и смотрят друг на друга, не зная, что делать. Ноа руку протягивает медленно и аккуратно, Этан думает, что он возьмет деньги, но парень руку Хартвинга сжимает и отводит к нему.

— Я не возьму, не могу. — в его глазах сожаление перемешивается с дикой виной, но Хартвингу это уже не надо. Он должен сделать все, чтобы не чувствовать эту отвратительную ответственность и боль за человека, который когда-то был дорог, а теперь находится от него на расстоянии тысячи километров, которые Этан пройти не сможет.

— Может, мне отвернуться? Так тебе будет легче? — и как бы Этан не пытаться сделать свой голос ледяным, стойким, но не может, когда видит Ноа таким. Таким убитым, невидящим никакой надежды. Этан лишь раз до этого видел такую беспроглядную тьму — в тот раз он тоже не смог с этим справиться. Тогда он потерял Мерфи, а теперь — Ноа.

— Ты имеешь право говорить все это, можешь даже ударить меня, если хочешь. Делай все, но только не перед Кейси. — Ноа шепчет так пусто, безэмоционально, что у Хартвинга все желание пропадает.

Он головой кивает на выход и уходит, зная, что парень пойдет за ним. Они еще какое-то время, пытаясь подобрать слова. В конце концов Хартвинг оглядывается на Кейси, закрывшую глаза, и даже не видит, как ее грудь вздымается при дыхании.

— Сколько?

— Максимум неделю. — Этан слышит дрожь в его голосе. Оборачивается на Ноа, но он не смотрит ни на Хартвинга, ни на сестру, не может поднять взгляд, устремленный в пол.

Этан видел разного Ноа: злого, счастливого, уставшего и даже опустошенного, но это уже не он. Это его тень, вырвавшаяся из тела, израненная и пустая. Хартвинг его руку берет и вкладывает туда деньги. Теперь он точно знает, что это правильное решение, пусть оно и далось с невероятным трудом.

— Я пытался спасти Кейси, но не смог. Ты был прав: я должен был придумать что-то, а в итоге потерял двух людей, которых любил. Мне они теперь ни к чему.

— Теперь ты понял ценность денег. Они не решают проблемы по мановению волшебной палочки. Да, деньги могут дать путь к решению проблемы, но чаще только прибавляют сложностей, потому что люди не умеют ими пользоваться. — парень говорит так, словно видит перед собой прежнего Ноа, но головой мотает, пытаясь его образ из мыслей выкинуть.

— Молодец, Этан, хорошая работа, ты преподал мне жестокий урок. Что еще ты хочешь услышать? — Ноа рукой по лицу проводит и говорит так устало.

Он больше так не может. Смотреть, как его родная сестра умирает, как еще один человек уходит из его жизни, потому что парень не смог просто попросить о помощи и поверил, что сам все сможет.

— Я ничего не хочу от тебя услышать, я тебя простил, Ноа.

Он голову вскидывает, и впервые за этот момент Этан видит проблеск жизни в его глазах. И Хартвинга внутри насквозь разрывает вина, потому что он больше не сможет воспринимать Ноа так, как раньше, но он сам себя ненавидит, ведь жизнь Ноа сейчас рушится на его же глазах, просачиваясь песком сквозь пальцы, Ноа теряет почти все.

— Ты меня простил? — он говорит неуверенно, словно боясь снова что-то испортить.

Этан слегка кивает, и Ноа порывается обнять его, но Хартвинг не может подарить ему пустую надежду, он останавливает парня рукой к груди. Они все еще находятся по разные стороны, и Этан не может представить, что они как-то смогут с этим справится.

— Но это не значит, что мы снова сможем быть друзьями. — и Хартвинг снова видит, как блеск в его глазах потухает. Этан поклясться готов, что это самое худшее, что он видел.

— Но мы сможем это когда-нибудь исправить?

Он правда хочет знать, смогут ли. У них получится отпустить все это, восстановив дружбу с самого начала, хватит ли у них сил? Хартвинг не хочет давать себе и Ноа ложную надежду. Как они все усложнили. Все они. Мерфи, Эва, Хантер и Этан сами в своей жизни создали проблемы, с которыми теперь справится не могут. Все эти драмы их утомили.

Что бы сказала ему Лиа?

Что в своей жизни Этану не раз придется отпускать людей, единственный, кто должен волновать его — сам Этан.

Но чего бы хотел он?

Попытаться. Хартвинг хотел бы сделать хоть что-то, даже если ничего не выйдет. Мама научила его зависеть от самого себя, использовать обстоятельства в своих целях и готовится к войне, а отец научил его быть черствым, когда надо, беспринципным в своих целях и не сдаваться. Этан уже потерял Мерфи, потому что не хотел бороться. Сейчас он не хочет совершать ту же ошибку.

— Я надеюсь на это.

***

Мерфи стоит у дома Миранды, зная, что именно в этот момент все восстанет или разрушится окончательно. И он к этому готов. Рэне действительно показала ему, что он уже умеет любить, просто боится этого. И если Миранда сможет себя преодолеть, они пройдут через все препятствия. Все самое лучшее всегда происходит в самые худшие времена. Теперь Мерфи готов это решить, а не бегать постоянно друг от друга, то протягивая руки, то отталкивая друг друга. Миранда открывает ему дверь с заспанными глазами и не расчесанными волосами, в старой мятой футболке, и Мерфи улыбку нежную не может сдержать. Вот она — его Миранда. Он бы свою жизнь отдал, лишь бы всегда ее такой видеть.

— Я люблю тебя. — он говорит тихим, немного уставшим, но невероятно нежным голосом.

У Миранды уже нет сил его отталкивать, но у них нет будущего, хотя ей так хочется верить в обратное. Он не должен спасать девушку, а пока она сама не будет готова идти вперед, борясь со своей зависимостью, то, что между ними, всегда будет обречено на провал, как бы они не мечтали, не пытались, не боролись.

— Нас точно не ждет счастливый конец, но я люблю тебя. — девушка смотри на него такими по-детски жалостливыми глазами, Мерфи за порох заходит, закрывая за собой дверь, и щекой к ее щеке прижимается в попытке вернуть те самые легкие беззаботные чувства. И у него получается.

— Ты убегала от меня, а я, как твоя верная псина, всегда прибегал по первому твоему зову. Ты играла со мной и выиграла, а я оказался у твоих ног. — парень дрожь по всему ее телу проходит, но он все равно продолжает, уже не может остановиться. — Я отказался от наркотиков, лишь потому что у меня появилась другая зависимость на замену — ты. Я пытался изменить тебя так, как мне угодно. Хватит, Миранда, это должно закончиться. Я люблю тебя. — он произносит это отчаянно ей в губы, выдыхая.

— Моя любовь губит, а твоя сжигает. А это значит, что мы в расчете. — ее тело дрожит, но голос по-прежнему твердый, непоколебимый. И Мерфи прекрасно знает, сколько сил ей на это требуется.

— Мы никогда не будем в расчете. Я ведь действительно верил, что из этого может что-то получиться.

— Это начиналось ничем и закончится также. — Миранда свой ком в горле проглатывает, стоит ровно на ногах, хотя так хочется упасть. Лишь бы не сорваться.

— Даже если в промежутке была буря эмоций? — он отрывается от нее, говорит слишком горько и даже не пытается скрыть неописуемую боль в глазах.

— Даже если мы оба проиграли, потому что я тоже верила. — и Миранда все-таки срывается. Произносит то, что давно должна была, но просто не могла.

Мерфи берет ее руку, нежно переплетая их пальцы, пытаясь вернуться хотя бы воспоминаниями в то, что было раньше, пока они оба это не разрушили под натиском гордости, сожалений и собственного саморазрушения.

— Мерфи. — но парень ее не слышит, смотрит в такие родные глаза серые глаза, в которых утонул. — Крис. — и это действует на него отрезвителем. — Я пропащая. Не влюбляйся в самоубийц.

— Поздно. Один невероятно умный человек сказал мне, что пока я не исцелю себя, буду ядовит для всех, кто попытается полюбить меня. Если мы оба сможем себя исцелить, мы сможем быть счастливы вместе.

Миранда запускает руку ему в волосы, отчего парень прикрывает глаза, потому что девушка всегда так делала раньше.

— Ты лучшее, что было и есть в моей жизни. Я так боялась сделать тебя больно, но в итоге делала бесчисленное количество раз. Тебе лучше полюбить хорошую девушку, которая всю себя сможет отдать. Ты ведь не любишь меня, ты любишь мой образ.

— А что твой образ, Мира? — Мерфи тянет девушку за руку вглубь дома, останавливаясь около зеркала во всю стену, он поворачивает Миранду к нему, вставая за ее плечами вечной опорой. — Я знаю тебя. И сейчас впервые за долгое время ты настоящая. Я не люблю тебя такой, но я задыхаюсь, видя тебя такой. Настоящей. Посмотри на этого неидеального человека. Я увидел в нем нечто особенное. Что-то, что заставляет меня чувствовать эйфорию до дрожи во всем теле, что заставляет верить и надеяться. То, кем ты хочешь себя видеть и кого хочешь показать мне — ложь. — по щеке Миранды катится слеза, которую Мерфи аккуратно сцеловывает, она улыбается одновременно грустной и счастливой улыбкой, снова ощущая его любовь к себе. — Посмотри. Я сдохну, но получу эту невероятную улыбку и такой взгляд, каким я всегда смотрю на тебя. Еще утром я стоял перед тобой, уверенный, что человека, в которого я влюблен, даже не существует. Но сейчас я понимаю, что это не так. Вот он. Вот она ты.

Миранда поворачивается к нему и уже не пытается сдержать в глазах всепоглощающую любовь к Мерфи, прислоняется своим лбом к его.

— Я хочу слезть с наркотиков. — Мерфи не может унять счастливую улыбку. Впервые за долгое время он действительно чувствует, что сейчас начинает жить. — Но я хочу сделать это не ради тебя, а ради себя. И тогда я точно смогу сказать, что готова исцелить себя.

И смотря в ее сияющие от слез глаза, Мерфи стирает все ее слезы, задевая пальцем уголок ее губ, когда Миранда выглядит такой застенчивой, парень понимает, что готов еще подождать. Мерфи готов ждать сколько угодно, если будет видеть такую Миру каждый свой день.

Все, через что они прошли, в конечном итоге привело их сюда, в этот самый момент. Сломанные, разбитые, но только что нашедшие надежду. Мерфи и Миранда смогут начать сначала. Только в этот раз правильно.