Глава 15. Не время спать (2/2)
Пару секунд она пристально смотрела ему в глаза, потом пожала плечами:
— Хорошо. Идем вместе. Но по пути — расскажи, что тут случилось.
На споры времени не осталось. Гарри сдержанно кивнул и побежал по ступеням вверх. Гермиона, не отстававшая от него ни на шаг, повторила:
— Расскажи. Откуда ты узнал про Малфоя?
— Этот голем Квиррелла в лаборатории… — начал рассказ Гарри.
Ему удалось вкратце пересказать произошедшее до того, как они достигли учебных помещений замка, и Гермиона после краткого молчания недоверчиво спросила:
— Почему же он ничего не сказал своими словами? Это куда проще, чем искать подходящие цитаты в пьесах Шекспира.
— Конечно я не знаю, Гермиона! — вышел из себя Гарри. — Я даже не знаю, кто это был. Иногда он говорил что-то… странное. На незнакомом языке. Но смысл его послания, по-моему, вполне очевиден.
Она с сомнением покачала головой, и он, почувствовав себя уязвленным, спросил:
— У тебя есть другое объяснение?
— Да. Например, случайный набор цитат. Мы много дней беседовали о Шекспире рядом с этим истуканом. Возможно, он просто запомнил наши слова и выдал их тебе наобум. Я ведь не имею представления, как он устроен и в чем состоял этот неудачный эксперимент Квиррелла. Очевидно, он хотел сотворить настоящего голема, но, как видно, получилось у него лишь частично.
— Слишком уж многое сходится. В его словах явно был смысл. Он настойчиво требовал спешить, помнишь?
— Или спешил сам, ибо знал, что ему осталось немного времени. Его «спеши» могло быть обращением к самому себе, ты не думал об этом? Посуди сам! С нами что-то происходит. Мы наблюдаем взаимосвязи и образы, на которые раньше не обратили бы никакого внимания. Тебе являются лица в беспорядочной мешанине света и тени. Мне — сочетания символов. Бенджамин во многом прав. Мы с тобой — жертвы апофении. Да, это помогает мне в работе, но я отдаю себе отчет в том, что зачастую вижу смысл там, где его нет и быть не может. И ты тоже.
Гарри нахмурился и, переведя дыхание после длительной беготни по лестнице, возразил:
— Может быть. Если я ошибаюсь, мы просто ничего не найдем и, возможно, рассердим Дамблдора тем, что покинули лабораторию. Но если я прав…
— Тихо! — прошептала Гермиона, схватив его за руку. — Кто-то идет.
Не сговариваясь, они рассеяли чары Люмоса, скользнули к стене и вжались в нее, стараясь скрыться за выступавшим барельефом. Кто-то поднимался по лестнице в другом конце коридора: в темном дверном проеме скользили пятна света, хотя шагов не было слышно.
— Не спится, милые детки? — прогнусавил над левым плечом Гарри портрет Элдрича Диггори, заставив их обмереть.
— Тс-с! — шикнул на него Гарри, и волшебник обиженно насупился, однако умолк, пробурчав напоследок что-то про недостаток уважения к бывшему министру.
Из дверного проема выскользнул человек в мантии и, нервно оглядевшись, зашагал в их сторону. Гарри хватило одного взгляда, чтобы узнать его. «Тень ангела со светлыми кудрями»… Ангел, как же. Чертов расист Малфой. Ужасно захотелось с торжествующим криком выскочить из импровизированного укрытия перед старым врагом, сбить того с ног и, пока этот негодяй барахтается на полу, потребовать объяснений. Но нет. Еще не время.
Малфой пересек коридор и свернул на лестницу, ведущую прямиком к гаргулье перед входом в директорский кабинет. Гарри переглянулся с Гермионой и ринулся было следом, но она удержала его за руку и взмахнула палочкой, едва слышно прошептав заклинание. По телу пронеслась знакомая прохладная волна, как бывало всегда при наведении дезиллюминационных чар. Повторив ту же операцию на самой себе, Гермиона потащила его к лестнице.
— Я же говорил! — прошипел Гарри. — Малфой что-то собирается…
— Тихо! Идем.
Когда они добрались до верхней ступеньки, злоумышленник, сгорбившись, стоял рядом с гаргульей к ним спиной. Что он там делал, разобрать было невозможно, и Гарри шагнул в сторону, чтобы лучше видеть. Малфой, должно быть, что-то услышал, потому что вздрогнул и скользнул перепуганным взглядом вдоль коридора. Перепуганным? Черт, да он в полном ужасе. Это странно.
Нахмурившись, Гарри наблюдал, как Драко осторожно извлек из внутреннего кармана мантии какой-то предмет — осторожно, словно держал в руках колбу с кислотой. Почему он так боится, интересно? Предмет со стороны казался совсем непримечательным: черная матовая полусфера с тремя выступами на плоской стороне. Малфой завел руку, в которой держал загадочный артефакт, за выщербленный затылок гаргульи. Послышалось клацанье металла, и полусфера словно приклеилась к поверхности каменного стража.
Ждать дальше не имело смысла. Гарри сжал руку Гермионы, подавая знак, а потом, уже не скрываясь, шагнул в середину коридора и громко произнес:
— Какого черта ты тут делаешь, Малфой?
Драко отпрянул от гаргульи и вскрикнул… Нет, скорей взвизгнул. Он высоко поднял палочку, и теперь его взгляд лихорадочно метался по кажущемуся пустым коридору, пока, наконец, не сфокусировался на укрытом дезиллюминационными чарами Гарри.
— Кто… Это снова ты, Поттер? — с истерическими нотками проговорил Драко. — Ты в своей чертовой мантии, да? Тебе мало было в прошлый раз?
Гарри рассеял чары и шагнул вперед, заставив того попятиться.
— Будь я в мантии, ты бы меня не заметил, — спокойно сказал он. — Что ты тут делаешь, Малфой?
С этого ракурса загадочный артефакт, установленный на гаргулье, казался просто темным выступом: никто не заметил бы его, не знай он заранее, где и что искать. Вот только этот крохотный округлый символ на поверхности... Гарри прищурился, пытаясь разглядеть детали, но Драко, перехватив его взгляд, загородил собой гаргулью.
— Не твое дело, ясно? Пошел вон отсюда, пока Филч нас обоих не сцапал.
— Да я совсем не против, — усмехнулся Гарри, поражаясь собственному спокойствию, которое, похоже, только усилилось на фоне до смерти перепуганного Малфоя. — Отойди в сторону, Драко. И не тычь в меня палочкой, будь так добр.
— Черта с два… — прошипел Малфой и двинулся навстречу, поднимая палочку на уровень глаз.
За его спиной промелькнула тень: Гермиона, все еще скрытая дезиллюминационными чарами, решила зайти с обратной стороны. Гарри демонстративно отвел в сторону руку с палочкой, и Малфой проследил за ней взглядом. Потом снова вгляделся в глаза Гарри и пробормотал дрогнувшим голосом:
— Поттер? Это ты вообще или нет?
— Что, не веришь своим глазам?
— Нет, черт возьми, верю своей памяти. У тебя же другая палочка. Кто ты такой, а?
Гарри мысленно выругался. Наблюдательный, паршивец. Он уже раскрыл рот, чтобы ответить, но Драко его опередил.
— Ступефай! — отчаянно крикнул тот, полоснув палочкой воздух.
Рефлексы, наработанные во время изнурительных тренировок Квиррелла, сработали раньше, чем он успел подумать. Луч заклинания преломился в искривленном пространстве и ушел в потолок, не причинив ущерба. Перед внутренним взором Гарри вспыхнули огненные нити квантового графа, — искусство, которое он начал постигать совсем недавно. Мысленное усилие, и Малфой, нелепо взмахнув руками, плюхнулся на ягодицы.
— Ты кто такой? — тонким голосом воскликнул Драко. — Ты не Поттер! Кто ты?
— Ты ошибаешься, Драко. Меня зовут Гарри Поттер. А теперь…
— Акцио круцикс!
Черная полусфера сорвалась с затылка гаргульи и прыгнула в протянутую ладонь Драко. Лицо его исказилось мстительной ухмылкой, и в недрах артефакта, развернутого теперь изогнутой частью к Гарри, раздался громкий щелчок. Теперь Гарри ясно видел символ на матовой поверхности. Что за?.. Символ испарился, и через мгновение артефакт взорвался дождем металлических игл. Выставленный щит отразил большинство из них, и они с тонким стеклянным звоном осыпались на каменный пол. Левую ногу словно ошпарило, и Гарри со стоном повалился следом, глядя на добрый десяток игл, вонзившихся ему ниже колена.
От жгучей боли он выронил палочку и потянулся дрожащими пальцами к израненной щиколотке. Иглы — как торчавшие из его ноги, так и лежавшие на полу, — раскрошились, осыпались серой пылью, которая через пару секунд испарилась, не оставив следа. Темный силуэт за спиной Драко пришел в движение, и незримая сила подняла Малфоя в воздух, моментально стерев злобную ухмылку с его губ.
— Гермиона… — попытался сказать Гарри, но язык не слушался, и он смог издать только нечленораздельное мычание.
— Не смей! — крикнула Гермиона, и Драко с криком покатился по коридору. — Не смей! Трогать! Гарри!
С каждым ее словом верещавшего в панике Малфоя приподнимало и било о каменный пол. В конце концов он застыл без движения бесформенной темной грудой. Его палочка откатилась далеко в угол, один ботинок слетел с ноги и теперь нелепо лежал посреди коридора. Кровь из расквашенного носа испачкала некогда холеное лицо и окрасила растрепанные волосы.
Гермиона, не удостоив его и взглядом, отменила дезиллюминационные чары и подбежала к Гарри.
— Как ты? — спросила она, опустившись рядом на колени.
— Но… нога, — прохрипел он. — Иглы… с ядом.
Его затрясло. Сокрушающая боль ползла вверх по ноге, и он уже не мог говорить: хотелось только стонать и рычать от все усиливающейся пытки.
— Гарри! Нет… Ауферо Вененум!
Она обняла его, прижала к себе, но он едва чувствовал ее прикосновения. Его конечности сотрясал жесточайший тремор, взор окрасился алым, в ушах стучало. Лежавший напротив Малфой дернулся и раскрыл слипшиеся от запекшейся крови глаза. В голове зазвучал булькающий голос умирающего голема, услышанный им лишь четверть часа назад: «Тень ангела со светлыми кудрями, намокшими в крови», — так он говорил. Была ли это просьба о помощи? Или его предостерегали об опасности — навстречу которой он радостно побежал? «Дракона в гневе лучше не тревожить». Зрение отказало, и на Гарри опустилась тьма.
— Кто-нибудь, помогите! — донеслось до него из темноты. — Профессор Дамблдор! Скорее! Гарри…
Мысли путались в накатывающих волнах боли. Но еще раньше, до того, как пришла боль, было что-то очень важное. Что-то, о чем он так и не успел сказать. Эта полусфера, странное орудие убийства, явно предназначенное Дамблдору. Был символ на его поверхности — очень знакомый символ, который Гарри меньше всего ожидал там увидеть.
Холодное прикосновение к ноге — и боль как будто бы стала тише. Каменные плиты пола больше не давили снизу. Гарри куда-то несли — сквозь темноту и тишину, и что-то происходило в его пораженном ядом организме. Боль отступала, но взамен приходило полное отсутствие ощущений, словно он лишался тела часть за частью. Что такого важного было в этом символе? Он не мог вспомнить, даже стараясь изо всех еще оставшихся сил.
Плавающие в темноте багровые пятна соединились в уродливый лик с непомерно раздутым, нависшим над глазами лбом. Рот медленно раскрылся, явив бесконечный черный провал — куда черней окружающего мрака. Он заскользил туда, в эту кошмарную пасть, которая становилась больше с каждым мгновением, и не чувствовал страха. Пришло запоздалое понимание.
— Бенджамин, — произнес Гарри, но не услышал собственного голоса.
Черная пасть корежила само пространство, обращая его в ничто, но он еще помнил символ, нанесенный на поверхность артефакта — стилизованное изображение земного шара, ощетинившегося пятью стрелами. Боль полностью рассеялась, а вслед за ней — мысли. Оголенное сознание без имени парило в пустоте, и не было больше ничего, способного нарушить его покой. Время остановилось.