Глава 9. Петля (2/2)
— Я попросила ребят отвести Перки в медкорпус, — сказала она. — С ним ведь все будет в порядке?
— Скорей всего, — кивнул Квиррелл. — Он свою роль сыграл и противнику уже не требуется… Надеюсь. Просвещенный Ланге, вам следует поступить так же. Мы не знаем, что еще могло остаться у вас в подсознании.
Тот потерянно кивнул и поднялся из-за клавиатуры.
— Я отведу вас, просвещенный, — пропела Зельда Штейн и, обворожительно улыбнувшись, взяла растерянного профессора под руку.
Когда они скрылись за порогом, Адам Вейсгаупт бросил хмурый взгляд в сторону остановившегося маховика времени и спросил:
— Если нас атаковали сегодня, значит, враг все еще здесь?
— Вряд ли, — покачал головой Квиррелл. — Для этого ему и был нужен Перки — помимо его способности войти в машинный зал, конечно. Враг проник в Сумрак и овладел сознанием эльфа, превратив того в бомбу с часовым механизмом, после чего спокойно удалился.
Уже сказав это, он вдруг вспомнил слова Перки. Перки, который должен был прятаться, чтобы ему не помешали… Кто мог помешать эльфу? Было ли это простой предосторожностью, попыткой врага защитить хрупкий и сложный план от посягательств, или же есть кто-то, защищающий их? Вторая альтернатива куда приятней, но всерьез рассчитывать на нее — верный путь в могилу.
Он бросил взгляд на часы и повернулся к сестре:
— Занятия уже окончены, так что… Не хочешь прогуляться с нами? Я хотел кое-что тебе показать.
***</p>
Двустворчатые стальные ворота, повинуясь жесту просвещенного Крюгера, с мягким шелестом скользнули в стороны. Под потолком ангара вспыхнул свет — по всей площади, не считая дальнего левого угла, куда пришелся удар одним из фрагментов Башни в момент взрыва. Квиринус Квиррелл вошел внутрь и огляделся.
— Ого! — только и сказала Марси у него за спиной, отряхнув мантию от пыли, которую нанесло ураганным ветром за пятиминутную прогулку к ангару.
Сам профессор тоже с трудом удержался от восхищенного восклицания при виде четырех летательных аппаратов, стоящих в обширном помещении. Заостренная, хищная форма фюзеляжей, матово-черная поверхность, изящная и устрашающая одновременно форма лопастей — все это вместе способно было вызвать уважение даже у человека, бесконечно далекого от авиации. Крюгер подошел к одному из вертолетов и любовно погладил поверхность кабины.
— «Неясыть», — сказал он. — Одна из лучших наших разработок последних лет. Ну как, последних… На самом деле, первые прототипы были созданы еще в конце 1960-х на базе экспериментального германского «Бёлькова», но с тех пор мы ушли очень далеко. По скорости наши птички превосходят лучшие образцы вертолетов, созданных маглами до сих пор, и запросто развивают до пятисот миль в час.
— Я ни разу не видела, чтобы здесь такие летали, — с восторгом воскликнула Марси, подбежав ближе к могучей машине.
— Здесь такие и не летали, — вмешался Вейсгаупт, который наблюдал за демонстрацией с таким удовлетворением, как будто сам был создателем великолепных машин. — Одно время мы использовали их для разведывательных операций за пределами Сумрака, но довольно скоро у них обнаружился один дефект…
— Это никакой не дефект! — возмутился Крюгер. — Закон предельной плотности чар попросту не позволяет…
— Никто не ставит это вам в упрек, просвещенный, — отозвался Вейсгаупт. — Хорошо, назовем это не дефектом, а особенностью… Словом, при высокой скорости аппарата происходит спонтанное разрушение дезиллюминационных чар.
— О чем и речь, — кивнул Крюгер. — Сама по себе скорость значения не имеет, однако достигается она повышением плотности чар Перфузориус, что и влечет за собой… — Встретив укоризненный взгляд Вейсгаупта, он стушевался и быстро закончил: — В общем, Зельда Штейн объяснит лучше, она первая дала теоретическое обоснование этому эффекту.
— Спасибо, просвещенный Крюгер, — спокойно отозвался Вейсгаупт, но в голосе его Квирреллу почудился оттенок язвительности. — Так вот, после нескольких наших операций на территории Северной Америки среди маглов быстро распространились слухи о неких «черных вертолетах». Несмотря на то, что их происхождение конспирологи связали с правительством США, магическое сообщество сразу же обвинило нас в очередном серьезном нарушении Статута. А поскольку у иллюминатов и без того не самые радужные отношения с большинством правительств, мы приняли решение ограничить использование «Неясытей». Вплоть до прошлого года они просто пылились в ангарах.
— Что же изменилось? — полюбопытствовала Марселин.
— Нападение армии големов на Айзентурм, конечно, — ответил за Вейсгаупта Квиррелл. — Академия, увы, продемонстрировала очень слабую защищенность: до последнего времени считалось, что Сумрак — сам по себе достаточная защита. Эта ошибка стоила нам многих жизней. И, судя по последним событиям, мы все еще не усвоили урок в полной мере.
— Ну, вы сгущаете краски, просвещенный… — благодушно заметил Вейсгаупт. — Мы заделываем бреши в обороне по мере их обнаружения.
«И каждый раз успокаиваемся после этого», — подумал Квиррелл, но ничего не сказал. Что толку спорить? Лишь немногие из людей способны помнить — не умозрительно, а всем своим существом, — о том, что нет и не может быть никакой абсолютной защиты. Нет и не может быть никаких по-настоящему безопасных мест. Каждому, каждому без исключения, всегда что-то угрожает, и лучшее, что можно придумать для спасения — просто помнить об этом.
— Сколько времени у нас уйдет на то, чтобы долететь до острова? — деловито осведомилась Марселин, в очередной раз пытаясь забраться в кабину.
Квиррелл уже раскрыл рот, пытаясь сказать, что ни о каких «нас» не может быть и речи, но Крюгер опередил его:
— Часа за три доберемся до Туниса. Вот только это совершенно не значит, что мы быстро отыщем сам остров. Сложность еще в том, что периодически он покидает Сумрак, если его поведение с XIII века не изменилось. Так что, мисс, на поиски у нас, вероятно, уйдет несколько дней в лучшем случае. А уж если вмешается какая-нибудь местная тварь вроде… — Он перехватил взгляд Квиррелла и предпочел не заканчивать фразу. — Словом, я бы не обольщался особенно.
— В рукописи Игнотуса упоминается, что на острове есть какие-то жители… — заметила Марселин. — Значит, там не настолько опасно. Я бы хотела…
— Семь с половиной веков назад, Марси, — возразил Квиррелл. — Уж извини, но ты остаешься здесь.
— Снова оставляешь меня за спиной? — вспыхнула она. — Я могу за себя постоять.
— Ваш брат прав, мисс Квиррелл, — вмешался Вейсгаупт. — Ему там придется нелегко, и если он будет вынужден рассеивать свое внимание, чтобы оберегать вас…
— А я здесь должна беспокоиться о брате, да?
Не получив ответа, она поджала губы и молча направилась к выходу. Ветер немного поутих, и Марси, оглядевшись, шагнула за порог. Квиррелл проводил ее усталым взглядом и покачал головой.
— Сколько вертолетов отправим? — спросил он.
— Думаю, двух будет достаточно, — отозвался Вейсгаупт. — Остальные понадобятся для того, чтобы защитить Айзентурм в случае чего. — Убедившись, что Марселин отошла за пределы слышимости, он добавил: — А в самом худшем случае — чтобы… вытащить вас оттуда. Она ведь еще не знает о миграции червей Байерса?
Квиррелл покачал головой. Еще не хватало вываливать на сестру чудесные новости о том, что гигантские твари, способные порабощать разум, судя по сообщениям станций мониторинга, выбрались за пределы Америки. Даже всем силам Айзентурма придется постараться, чтобы отбить их возможное нападение. А уж экипажам двух вертолетов надеяться можно только на скорость и трансгрессию… Если враг не нанесет удар первым.
— Я давно хотел поговорить еще на одну тему, просвещенный Квиррелл, — понизил голос Вейсгаупт. — Вы же понимаете, что само существование острова Огигия ставит крест на наших планах эвакуации? Даже если мы уничтожим его, пространственная аномалия никуда не денется.
— Безусловно, — кивнул Квиррелл.
Еще б не понимать! Ирония судьбы: средство, способное вырвать их из неожиданной изоляции, одновременно гарантирует им гибель в случае разрушения Врат. Одна спонтанная миграция острова из пространства Земли в Сумрак — и они получат свою порцию глиняной чумы, некогда поглотившей Атлантиду.
— Потому перед нами встает вопрос: что делать дальше?
— Мне кажется, просвещенный Вейсгаупт, что ответ очевиден. Мы обязаны как можно скорее найти место, где сейчас находится Банд-Дарваджа, и каким-то образом удержать Врата закрытыми так долго, как сможем. А это значит, бросить все силы на расследование, которое начала Гермиона Грейнджер. Она была абсолютно права с самого начала.
Вейсгаупт мрачно кивнул и опустил голову.
— И когда… если мы найдем артефакт… Есть ли у вас хотя бы гипотезы о том, как не дать Вратам распахнуться? Может быть, у вас, просвещенный Крюгер?
— Даже будь у нас в распоряжении собственная черная дыра… — тихо проговорил Квиррелл. — Не знаю. Мы должны что-то придумать до того, как грянет катастрофа.
— Возможно, мы сможем уничтожить Рактавиджу после того, как Банд-Дарваджа разрушится, — сказал Крюгер. — Или даже до того. Катастрофа все равно будет ужасающей, но так мы получим хоть какие-то шансы на выживание.
— Как? — спросил Вейсгаупт. — Как можно уничтожить такой объем плодящейся глины Эдема? Даже ядерная бомбардировка — не панацея.
— Возможно, тем же оружием, — отозвался Квиррелл.
— То есть?
— Если мы запрограммируем имеющиеся у нас запасы глины на агрессивную репликацию и сможем отправить ее в пространство Атлантиды, возможно, Рактавиджа не устоит. Возможно, наш собственный Рактавиджа окажется сильнее. Главное — не забыть запрограммировать его на самоуничтожение после выполнения задачи.
— И вы надеетесь, что ваше творение сможет переиграть дрянь, которая бешено эволюционировала десять тысяч лет, пожирая саму себя? — поднял бровь Крюгер.
— Надеюсь. Похоже, это все, что нам остается. А до тех пор…
Он подошел к ближайшей «Неясыти» и провел пальцами по черной поверхности фюзеляжа. На ощупь она и впрямь напоминала птичье оперение, а скрытые в глубине металла чары вызывали приятное покалывание в ладони. Завтра утром он поднимется на борт этой машины и отправится на юг в поисках легендарного острова, навеки застрявшего меж двух миров. Кого они встретят в том месте? Сумеют ли совладать с напастью, которая обрела свободу после падения барьеров?
Если экспедиция погибнет, Айзентурму придется туго. Сестренка будет горевать, но… Она выдержит. Марси — чертовски сильная девчонка, всегда такой была. Никакая катастрофа не может лишить ее врожденного оптимизма. Лишь бы только с ней здесь ничего не случилось. Отчего-то больше всего Квиррелла беспокоила не перспектива столкнуться с кошмарными червями Байерса и даже не риск разрушения Банд-Дарваджа.
Мысли его то и дело возвращались к узнику Штальбокса — странному голему, говорящему на языке Атлантиды. Ты ли это в самом деле, Эмерик Отъявленный? Квиррелл вдруг засомневался в прежнем выводе. Всегда есть соблазн свести все необычное к тому, что уже известно, и в этом есть свой резон. Старые объяснения обычно работают — они проверены временем. Но иногда... иногда попадается нечто по-настоящему новое. По-настоящему ужасное.
Стихший было ветер взревел с прежней яростью, и стены ангара застонали под ударами стихии. Квиррелл подошел к выходу и долго смотрел на мелькание несущихся листьев, едва тронутых осенней желтизной. Он что-то упустил в своих рассуждениях — что-то важное. Надо будет проверить каждый пункт, когда выдастся минутка.
— Интересно, удалось ли чего-нибудь добиться нашим исследователям Шекспира? — усмехнулся он и, придерживая тюрбан рукой, чтобы не сорвало ветром, направился ко входу в Башне.